Следующие несколько дней Разнорабочий #734 жил двумя разными жизнями, разделенными закатом и рассветом.
Утром он был охотником. Опасностью, что шастает в закоулках поместья клана Сун. Он больше не просил и не ждал. Он брал. Его жертвами становились слуги, чьи грязные секреты Голос Критика заботливо нашептывал ему на ухо. Вот управляющий, который обворовывает клан, занижая в отчетах урожай риса. #734 подкараулил его за амбаром, сломал ему два ребра и забрал кошель, прежде чем тот успел позвать на помощь. Вот служанка, которая подсыпает яд замедленного действия в еду своей соперницы. #734 дождался ее у колодца, вывернул ей руку и забрал все ценное, что было при ней.
Он не чувствовал жестокости. Он чувствовал эффективность. Это была не злоба, а хирургическая точность. Голос Критика давал ему моральное право, а системные характеристики — физическое. Он был санитаром этого гниющего организма, который забирал себе плату за проделанную работу.
Днем он был тенью. Тенью Ли Шаолуна. Он следовал за протагонистом на почтительном расстоянии, его «Сюжетная неприметность» делала его не более заметным, чем камень на дороге. Он наблюдал, как Ли тренируется, как разговаривает с главой каравана, как осматривает товары. А Голос Критика был его неумолкающим аналитиком, вскрывающим протагониста слой за слоем, обнажая каждую слабость, каждый изъян. #734 не просто слушал — он запоминал. Он составлял в уме подробное досье на человека, которому должен был помочь.
Иногда его путь пересекался с Сун Цзе. Разнорабочий #734 с холодным презрением наблюдал за наследником, который продолжал свои пьяные увеселения. Он изучал его окружение, его привычки, его охранников, отмечая каждую деталь, которая могла бы пригодиться.
Но когда садилось солнце, все менялось. Охотник и тень исчезали. Появлялся слуга.
Каждый вечер он приходил в Западный павильон. Сун Лянь ждала его. Они сидели друг напротив друга за ее простым деревянным столом, и между ними стояла лишь чашка холодного чая. В полумраке комнаты, освещенной одной-единственной свечой, он делился с ней тем, что узнал за день.
— Управляющий складом номер три продает оружие клана на сторону, — тихо говорил он.
Сун Лянь молча кивала, ее глаза превращались в два льдистых озера. — Он исчезнет завтра.
— Две ученицы из внешней секты на самом деле шпионки из клана Чжао.
— Я займусь ими.
Это был их ритуал. Он был ее глазами и ушами, ее источником сырой, нефильтрованной информации. А она была клинком, который наносил удар. Иногда она советовалась с ним. Не как с равным, а как хирург советуется с ассистентом, подающим ему инструменты.
— Этот предатель слишком заметен. Его исчезновение вызовет вопросы, — говорила она, глядя не на него, а на вышитого тигра на стене. — Как лучше его убрать, чтобы это выглядело несчастным случаем?
И он, опираясь на безжалостную логику Голоса Критика, предлагал варианты. Простые. Эффективные. Жестокие.
На третий вечер что-то изменилось. После того как они обсудили очередную порцию грязи, она не отпустила его. Она долго молчала, глядя на пляшущее пламя свечи.
— Они не ценят этого, — вдруг тихо сказала она. В ее голосе впервые не было стали. Была лишь глухая, застарелая усталость. — Я вычищаю гниль из этого дома. Я беру на себя грехи, чтобы имя Сун оставалось чистым. А они… они смотрят на меня и видят лишь дьявольского практика. Они видят только грязь на моих руках, но не видят, как чисто стало вокруг.
Она впервые говорила с ним не как с информатором. Она говорила с ним как с… человеком. Единственным, кто видел ту же грязь, что и она.
Разнорабочий #734 молчал. Он не знал слов утешения. Да и не хотел их знать. Но он обнаружил странную вещь. Эти вечера… они ему нравились. В них был странный, извращенный уют. Тишина. Полумрак. Разговоры о чужих грехах и смертях. Здесь, в компании этой холодной, сломленной и смертельно опасной девушки, он чувствовал себя спокойнее, чем где-либо еще. Здесь его пустая жизнь обретала смысл.
Как трогательно, — прошептал Голос Критика, когда #734 покидал ее покои той ночью. — Она изливает свою ледяную душу, вообразив, что нашла верного слугу, поклявшегося жить и умереть за интересы клана Сун. Какая слепота. Она даже не подозревает, что доверилась простому разнорабочему, которого ненадолго пустили на сцену. Его задача — подвинуть пару стульев и забить гвоздь в нужную декорацию. А потом он уйдет, а она останется здесь, в своем спектакле, до самого кровавого финала. Блистательная проницательность как для теневого кардинала клана.