Его решение, созревшее в винных парах и вязкой скуке, повисло в воздухе трактира, как предгрозовое затишье. Двое наемников, до этого чистившие свои мечи, переглянулись. Они уловили эту перемену. Пьянчуга, до этого тихо сидевший в углу, вдруг выпрямился, и в его взгляде появилось что-то хищное и пустое.
Один из них, широкоплечий детина со шрамом через всю щеку, ухмыльнулся и поднялся.
«Похоже, парень ищет неприятностей», — пробасил он, разминая шею так, что хрустнули позвонки. — «Поможем ему их найти».
Они направились к нему, уверенные в своем превосходстве. Двое закаленных в боях наемников против одного пьяного оборванца.
Разнорабочий #734 даже не стал тратить на них энергию Ци. Это было бы оскорблением для самой концепции боевых искусств.
Когда первый наемник замахнулся для удара, #734 сделал короткий шаг ему навстречу, уходя с линии атаки, и нанес два быстрых, сухих удара. Не в полную силу. Просто точно. Первый — в солнечное сплетение, выбивая воздух из легких. Второй — в переносицу. Раздался тошнотворный хруст, и громила, захлебываясь собственным криком и кровью, рухнул на пол.
Второй наемник замер на полпути, его уверенность мгновенно испарилась. Он успел лишь поднять меч, когда #734 уже был рядом. Он схватил наемника за запястье, вывернул его под неестественным углом, и тот с воем выронил оружие. Следующим движением Разнорабочий ударил его головой о ближайший стол. Глухой стук — и второе тело сползло на пол.
Все произошло за три секунды.
В трактире повисла мертвая тишина. Трактирщик застыл с открытым ртом. Разнорабочий #734 проигнорировал их всех. Его взгляд нашел ту самую служанку, что застыла с тряпкой в руке, ее лицо было бледным от ужаса.
Он подошел к ней. Медленно. Она хотела отступить, но ноги ее не слушались. Он протянул руку, схватил ее за длинные каштановые волосы и грубо дернул на себя, заставляя поднять голову. Он окинул ее взглядом. Слишком красивая для этой дыры. Слишком чистая для этой грязи.
«Когда тебя насиловали в последний раз?» — спросил он тихо, его голос был абсолютно ровным.
Он насладился тем, как ее глаза расширились от ужаса, как задрожала ее нижняя губа, как ее лицо исказилось от невысказанного кошмара. Он видел, как что-то внутри нее сломалось от одного этого вопроса. А потом ему стало скучно.
Он отпустил ее так же резко, как и схватил. Оттолкнул от себя, как надоевшую вещь. Она споткнулась и упала в угол, свернувшись в дрожащий комок.
Предметы ему не интересны. Он просто ломал крепежи сцены. От скуки.
С пинка распахнув хлипкую дверь таверны, он вышел на улицу, залитую полуденным солнцем. Он шел по дороге, ведущей из города, готовый совершать любые бесчинства, которые только придут ему в голову.
Он увидел молодого парня, который шел ему навстречу, улыбаясь каким-то своим счастливым мыслям. Разнорабочий поравнялся с ним и, не сбавляя шага, нанес короткий удар кулаком. Просто так. Нос парня хрустнул, и тот, взвыв от боли и неожиданности, рухнул на землю, зажимая лицо. #734 даже не обернулся.
Дальше по дороге ехала повозка, в которой сидел толстый, лоснящийся от жира купец, с довольным видом пересчитывающий деньги в мешке. Разнорабочий остановил повозку, вытащил вопящую свинью наружу, отобрал у него мешок с деньгами и бросил его в грязь у дороги. Новый мешок присоединился к первому в его сумке.
Низко же ты пал, — прокомментировал Голос Критика, в его тоне была лишь холодная, почти брезгливая насмешка. — От редактора чужих судеб до мелкого уличного гопника. Какое стремительное пике.
Разнорабочий #734 не ответил. Он просто продолжал идти, чувствуя тяжесть двух мешков с чужими грехами за спиной. В голове была лишь одна ясная, отчетливая мысль.
Нужно было взять ещё алкоголя в дорогу.