День. Столовая для слуг гудела, как растревоженный улей. Разнорабочий #734 сидел за столом, равнодушно поглощая свою порцию риса. Его взгляд был прикован к одному из слуг, сидевшему неподалеку. Молодой, холеный парень — личный помощник Сун Цзе. Он ел с таким видом, будто делает одолжение и еде, и всем окружающим.
#734 доел, поднялся и подошел к нему. Он молча положил на стол сложенный вчетверо листок бумаги.
«Передай это молодому господину», — сказал он ровным голосом.
Слуга лениво поднял на него глаза. «С чего бы? У меня своих дел по горло, а не…»
Он не договорил. Рука #734 сомкнулась на его запястье, лежавшем на столе. Не было ни замаха, ни ярости. Просто спокойное, методичное давление. Парень попытался вырваться, но хватка была железной. Давление усилилось. Раздался тихий, тошнотворный хруст ломающихся костей.
Глаза слуги расширились от шока и боли. Он открыл рот, но из горла вырвался лишь сдавленный сип — инстинктивный страх не позволял ему закричать и привлечь внимание.
«Ты не расслышал?» — спросил #734 все тем же спокойным, почти безразличным тоном. — «Передай. Это. Молодому. Господину».
Он отпустил руку. Слуга, баюкая распухшее, изуродованное запястье и сдерживая слезы, судорожно закивал, хватая со стола записку.
Разнорабочий #734 развернулся и вышел из столовой.
Он следовал за слугой на расстоянии. Тот, дрожа и проклиная все на свете, спешил к павильону своего хозяина, не замечая тени, что неотступно двигалась за ним. «Сюжетная неприметность» работала безупречно.
Сун Цзе был в своем обычном состоянии. Полупьяный, он лениво отмахнулся от своего помощника.
«Чего тебе, не видишь, я занят?»
«Господин… это… вам», — пролепетал слуга, протягивая записку дрожащей рукой.
Сун Цзе с досадой выхватил листок. «Еще и записки мне всякая грязь передает…»
Он развернул его, его взгляд был мутным и расфокусированным. Но по мере того, как он читал, с ним происходила поразительная трансформация.
Первая строчка — он слегка нахмурился, отгоняя винные пары.
Вторая строчка — он сел прямее, его глаза обрели осмысленность.
Третья строчка — алкогольный румянец полностью сошел с его щек, оставив после себя мертвенную бледность.
Когда он дочитал до конца, перед #734 был уже не пьяный развратник, а совершенно другой человек. Тот самый гений-стратег, о котором ходили легенды. Его взгляд был острым, холодным и абсолютно трезвым.
«Вон», — бросил он девушкам. Они, испуганные его тоном, поспешно ретировались.
«Убрать это», — он махнул рукой в сторону кувшинов с вином.
Слуги, включая того, что принес записку, бросились выполнять приказ.
«Ты, ты и ты — ко мне», — приказал он трем самым сильным охранникам. — «Остальные — вон отсюда. Немедленно».
Разнорабочего #734 выпроводили вместе с остальными. Он шел в толпе перепуганных слуг, которые шептались о внезапной перемене в настроении хозяина. Но #734 не слушал их. Он слушал другой голос.
Какой проницательный стратег, — с издевкой протянул Голос Критика. — Ему подсунули наживку, и он тут же ее заглотил, даже не задумавшись о личности рыбака. Он думает, что это его ход. Что он сейчас возьмет ситуацию под контроль, переиграет этого выскочку Ли Шаолуна и заберет себе артефакт. Какая предсказуемая, какая жалкая недальновидность. Он даже не понимает, что просто идет по пути, который для него уже проложили.
Разнорабочий #734 усмехнулся. Сун Цзе сейчас соберет своих лучших людей и направится к Ли Шаолуну, чтобы устроить «разговор». Это было очевидно.
И #734, зная это, уже шел в сторону гостевых домов. Нужно было занять место в зрительном зале. Представление вот-вот должно было начаться.