Задача была ясна. Найти Сун Цзе. Разнорабочий #734 двинулся от служебных построек вглубь кланового поместья. Переход был резким, как смена декораций. Грубый камень и потемневшее дерево бараков сменились полированными плитами внутренних дворов, изящными ширмами с изображениями туманных гор и журчанием искусственных ручьев.
Здесь воздух был другим. Чище, реже, и словно пропитанным чужим высокомерием.
И взгляды тоже были другими. В квартале для слуг на него не обращали внимания. Здесь же каждый взгляд был как физический укол. Ученики в шелковых одеждах, патрулирующие охранники, проходящие мимо управляющие — все они смотрели на него одинаково. Как на кусок навоза, которому каким-то образом приделали ноги, и он теперь пачкает их безупречный мир. Презрение было настолько густым и неприкрытым, что его можно было резать ножом.
Первым на его пути встретилась группа молодых учеников, очевидно, из знатных семей. Они остановились, чтобы пропустить старейшину, и их скучающие взгляды лениво мазнули по фигуре #734. Носы слегка сморщились.
Какие гордые павлины, — прокомментировал Голос Критика с ледяным весельем. — Вон тот, с нефритовой заколкой, что смотрит на тебя так, будто ты персональное оскорбление его родословной. Две недели назад он должен был драться на дуэли чести, но накануне сам сломал себе палец на ноге и заявил о «трагической травме на тренировке». Его противник до сих пор считает, что ему повезло избежать гнева гения.
#734 прошел мимо, не опуская глаз. Укол унижения, который он ожидал почувствовать, так и не пришел. Вместо него внутри шевельнулось что-то похожее на спокойствие.
Дальше по коридору ему навстречу шел суровый на вид мужчина средних лет с идеально прямой спиной и рукой, не отрывающейся от эфеса меча. Начальник стражи. Его взгляд был острым и холодным, как сталь его клинка. Он окинул #734 взглядом, который ясно говорил: «Одно неверное движение, грязь, и ты труп».
О, сама неподкупность. Страж клановых устоев. Обожает загонять в укромные уголки самых молодых учеников, мальчишек, едва оторвавшихся от материнской юбки. Обвиняет их в нарушении выдуманных им же на ходу правил, а потом, наслаждаясь их страхом, начинает «воспитывать». Шепчет им на ухо о наказаниях, о том, как легко можно сломать их будущее в клане... Его меч днем защищает честь клана, чтобы ночью он мог осквернять ее в тени. Идеальный баланс.
Разнорабочий #734 слегка кивнул начальнику стражи. Не из почтения. Просто так. И продолжил свой путь. Он чувствовал, как внутри него растет и крепнет странная, незнакомая уверенность. Они смотрели на него свысока, но он, благодаря Голосу, видел их насквозь. Он видел их гниль, их страхи и мерзкие, грязные секреты. Они были актерами на сцене, а он — единственным зрителем, который читал сценарий.
Это спокойствие, эта уверенность отразились на его лице. Он больше не сутулился. Его взгляд стал прямым, почти изучающим. На губах застыла тень усмешки, которую он сам не замечал. Он чувствовал себя… комфортно. Впервые за очень долгое время.
И именно это стало причиной катастрофы.
«Эй, ты, навоз», — окликнули его сзади. Это была та самая группа молодых учеников. Они догнали его и окружили, перекрывая путь. Тот самый, с нефритовой заколкой, шагнул вперед. — «Чего лыбишься, мразь? Думаешь, тебе тут место?»
#734 молча смотрел на него. Он видел перед собой не гордого отпрыска знатного рода, а жалкого труса. И не чувствовал страха.
«Хозяевам не отвечаешь, собака?» — прошипел другой.
Их выводило из себя именно его спокойствие. Слуга не должен был так выглядеть. Он должен был смотреть в пол, дрожать, лебезить. А этот смотрел прямо, и в его глазах не было ни капли подобострастия. Для них это было неслыханной дерзостью.
Первый удар пришелся в челюсть. #734 увидел его. Его Восприятие и Слаженность, пусть и невысокие, позволили ему заметить движение, начать уклоняться… но тело было слишком медленным. Костяшки врезались в скулу, размазывая мир в цветное пятно. Голова мотнулась, в ушах зазвенело.
Он пошатнулся, но устоял на ногах. И это была его вторая ошибка. Нужно было упасть.
«А он крепкий, для мешка с дерьмом», — усмехнулся кто-то.
Второй удар, ногой в живот, согнул его пополам, выбивая воздух из легких. Он рухнул на колени, кашляя и хватая ртом воздух. Затем посыпались удары со всех сторон. В спину, по ребрам, по голове. Он пытался закрыться руками, но это было бесполезно. Он был слишком слаб. Системные пятнадцать очков Крепости не значили ровным счетом ничего против нескольких тренированных бойцов.
Боль была ослепляющей, унизительной. Его пинали, как бродячую собаку, смеясь и выкрикивая оскорбления. Когда им надоело, его схватили за шиворот и за ноги, раскачали и швырнули через невысокую изгородь.
Он приземлился с глухим стуком в вязкую, вонючую жижу.
Свинарник.
Он лежал в грязи, смешанной с навозом, и не мог пошевелиться. Каждое движение отдавалось острой болью в ребрах. Лицо было разбито, из уголка рта текла кровь с привкусом земли. Рядом недовольно хрюкнула огромная свинья.
Мир был адом. Снова.
И только Голос Критика звучал в его голове ровно и насмешливо, служа единственным утешением.
Какие храбрые воины. Каждую ночь они таскают из кладовой эликсиры и духовные травы, пытаясь ускорить свое жалкое развитие. Но даже наворовав ресурсов, они все так же топчутся на пике Закалки Основ. Поэтому им приходится избивать слуг, чтобы хоть как-то почувствовать себя сильными. Чтобы доказать самим себе, что в этом мире есть кто-то слабее их. Воры, неудачники и задиры. Будущие столпы клана Сун. Какое великолепное зрелище.