Тишина, воцарившаяся между ними, была тяжелой, как могильная плита. Она давила на плечи, сгущала воздух. Разнорабочий #734 смотрел на женщину, которую должен был отправить на смерть, и чувствовал, как слова застревают у него в горле. Но он заставил себя. Он с трудом открыл рот.
И из него полился поток.
«Микротрещина у гарды его меча. Любой сильный удар в это место сломает клинок. Его техника «Девять Теней» полностью зависит от работы ног, уязвимость в левой лодыжке на третьем шаге ломает всю стойку. Фонарь Духовного Ока, который он носит, реагирует на любые резкие колебания Ци, его можно обмануть, создав ложную вспышку энергии…»
Он говорил без остановки, на одном дыхании, выкладывая все, что ему нашептал Голос Критика. Каждый секрет, каждая слабость, каждая трещина в безупречном фасаде героя. Его голос звучал ровно, монотонно, словно он зачитывал технический отчет о дефектах изделия.
Когда он закончил, он снова замолчал. Воздух звенел от сказанного. Он посмотрел ей прямо в глаза, и его последние слова прозвучали не как предупреждение, а как приговор, который он не в силах изменить.
«Ты не победишь его. Даже со всем этим. Ты просто идешь на свою гибель».
Он ожидал чего угодно: гнева, отчаяния, обвинений. Но не этого.
Сун Лянь не ожесточилась. Наоборот, впервые за все время их общения жесткие, холодные черты ее лица смягчились. На ее губах появилась тихая, печальная и бесконечно понимающая улыбка.
Ее холодная рука легла ему на плечо. Жест был легким, почти невесомым, но в нем чувствовалась вся тяжесть ее судьбы.
«Вот, значит, как…» — тихо прошептала она.
В этих трех словах не было ни удивления, ни страха. Лишь смирение. Она не услышала новость. Она услышала подтверждение того, что и так знала ее душа. Она была рождена, чтобы стать инструментом, и теперь она знала, как именно ее сломают. Но это не изменило ее решения. Она просто приняла к сведению, что ей суждено умереть за клан Сун. И она умрет.
Она убрала руку и, развернувшись, подошла к стойке с оружием. Она сняла с нее не меч и не кинжал. Она взяла небольшой, невзрачный предмет — тонкий, как игла, клинок без рукояти, который лежал в специальных ножнах.
«Это Летающий Кинжал», — сказала она, протягивая его ему. — «Незамысловатый артефакт, но он может спасти тебе жизнь в критический момент. Просто направь в него немного Ци».
Он машинально взял его. Металл был холодным и тяжелым.
«Прости, что мое покровительство было таким недолгим», — добавила она, и в ее голосе не было иронии. Лишь искреннее, тихое сожаление. Она извинялась за то, что ей предстоит умереть.
«А теперь уходи».
Он развернулся и вышел.
Стоя на улице, под бесцветным, равнодушным небом, он чувствовал себя абсолютно опустошенным. Он сделал все, что мог. Он дал ей оружие. Он дал ей знание. И это ничего не изменило. Колеса сюжета были слишком велики, чтобы их мог остановить один маленький, сломанный человек.
Он молча смотрел на небо. Он смирился тоже.
«Что ж…» — холодно проговорил он в пустоту. — «Пора помочь любимчику этого никчемного мира».
Разнорабочий #734 направился к гостевым домам. К Ли Шаолуну.