Солнечный луч, пробившийся сквозь мутное стекло, настойчиво бил в глаза. Разнорабочий #734 проснулся в дешевой комнате захолустного трактира, пахнущей пылью и прокисшим вином. Первым его движением была не попытка сесть, а проверка. Рука скользнула под рубаху, нащупывая твердый, холодный камень. Артефакт был на месте. Только после этого он позволил себе выдохнуть.
Он сел на кровати и потянулся за увесистым кожаным мешком, лежавшим рядом с подушкой. Мешок приятно звякнул. Развязав тесемку, он высыпал на грязное одеяло горсть золотых и серебряных монет. На его лице появилась довольная усмешка. Он "одолжил" их из тайника судьи, который, по словам Критика, был одним из самых коррумпированных чиновников в Гелиополисе. Неплохой вышел улов.
Каждая монета — это слеза, — прошелестел Голос Критика, пока #734, довольный, начал одеваться. — Каждый золотой — это взятка, которая отправила невиновного на виселицу. Каждый серебряник — это плата за молчание, пока насиловали чью-то дочь. Этот мешок — не сокровище. Это концентрированное отчаяние, спрессованная боль и дистиллированная несправедливость. А ты распоряжаешься им так, словно чужие грехи легче перышка.
«Да-да, я такой», — небрежно бросил Разнорабочий в пустоту, натягивая сапоги. Он завязал мешок и сунул его в сумку. Чувство вины было роскошью, которую он не мог себе позволить.
Спустившись в общий зал, он бросил на стол трактирщику серебряную монету.
«Жареного мяса. Хлеба. И бутылку вашего лучшего вина».
Когда заказ был принесен, он ел медленно, с наслаждением. После недель монастырской похлебки и нервного напряжения последних дней, эта простая, жирная еда и терпкое, дорогое вино казались амброзией. Он доел мясо, допил алкоголь и откинулся на спинку стула, чувствуя приятную тяжесть в желудке и легкий туман в голове. Он был свободен. Миссия шла по плану. Впереди — долгий путь к руинам. Чем бы заняться сегодня по дороге?
Его взгляд лениво заскользил по немногочисленным посетителям трактира. Купец, громко обсуждающий сделку. Пара наемников, чистящих оружие. Молодая служанка, вытирающая столы.
Взгляни на этого торговца, — с ядовитым удовольствием начал свою экскурсию Голос. — Он так гордится своей прибылью. А получил он ее, продав гнилое зерно в голодающую деревню. Десятки детей умрут от дизентерии этой зимой, но его карманы будут полны.
Взгляд #734 сместился на наемников.
А эти два храбреца? Тот, что справа, сбежал с поля боя, бросив своего раненого командира на съедение волкам. А тот, что слева, зарезал старика-фермера за мешок картошки. Герои нашего времени.
Служанка?
Ворует у хозяина каждую медную монету, а недостачу сваливает на конюха, которого за это регулярно порют. Такая милая, невинная девушка.
Разнорабочий #734 слушал этот парад уродства, и его лицо оставалось полным ядовитой усмешки. Он допил остатки вина прямо из бутылки. Мир был выгребной ямой. Он знал это. Критик лишь убирал тонкий слой земли, прикрывающий вонючую жижу. Все эти люди, такие разные на вид, были одинаковыми внутри. Гнилыми. Мелкими. Жалкими.
Он поставил пустую бутылку на стол. Легкое винное опьянение смешалось с тяжелым, вязким раздражением. Ему вдруг стало невыносимо скучно.
Он поднялся. Решение пришло само собой, простое и ясное.
Он просто изобьет кого-нибудь. Первого, кто попадется под руку. В этом мире, полном грешников, выбор все равно не имел никакого значения.