Платформа из чистого света доставила их наверх. Переход был мгновенным и бесшовным. Гудение и хаос Средних Уровней не просто стихли — они исчезли, словно их никогда и не было. Их сменила абсолютная, звенящая тишина.
И тяжесть.
Это не было физическим давлением. Это была тяжесть на саму душу, вес безграничного, всепроникающего присутствия. Разнорабочий #734 почувствовал, как его плечи сами собой опустились, а голова склонилась. Попытаться посмотреть прямо вверх, в туманное, золотое «небо», казалось кощунством, немыслимым актом гордыни. Каждый шаг давался с усилием, не потому что ноги не слушались, а потому что сама мысль о быстрой, суетливой ходьбе казалась неуместной. Голос застрял в горле; говорить громче шепота было невозможно.
Это было благоговение. Невольное, инстинктивное преклонение их смертного естества перед чем-то неизмеримо большим. Перед эхом Его силы, которое пропитало всё пространство здесь.
Он не смотрел на Сун Лянь, но боковым зрением уловил движение. Она тоже замедлилась, ее идеальная осанка практика чуть ссутулилась под невидимым гнетом. Не сговариваясь, они сократили дистанцию между собой, пока их плечи не оказались почти вплотную. В этой всепоглощающей тишине и величии они были двумя крошечными, одинокими аномалиями, и это молчаливое, тесное соседство было единственным, что связывало их с реальностью.
Они пошли вперед, плечом к плечу, их шаги невольно совпали, подчиняясь единому, медленному ритму.
Они шли по садам вечной, застывшей красоты. Цветы, сотканные из чистого света, мягко пульсировали в вечных сумерках. Потоки жидкого золота текли вместо воды в руслах из полированного оникса. Мраморные павильоны, лишенные дверей и окон, стояли, как памятники самим себе, в идеальной, нетронутой тишине.
Иногда мимо них проходили ангелы. Существа исполинского роста, с крыльями из белоснежного мрамора и полированного золота, чьи лица были скрыты за сияющими, безликими масками. Они были слишком велики, слишком могущественны, слишком вечны. Их взгляды скользили сквозь Разнорабочего и Сун Лянь, не замечая их, как человек не замечает пылинки, плывущие в солнечном свете.
Их молчаливая прогулка была похожа на мистический ритуал, на паломничество к святыне, с которой им только предстояло встретиться. Наконец, впереди, под сенью дерева с платиновыми листьями, они увидели простую скамью из белого камня. Словно по безмолвному согласию, они направились к ней и сели, сохраняя между собой все ту же минимальную дистанцию.
Они сидели долго, в полной тишине, просто глядя на неподвижную, совершенную красоту вокруг. Вес Его присутствия здесь был почти осязаемым, но не давил, а скорее… убаюкивал. Погружал в состояние странного, меланхоличного покоя.
«Теперь…» — Разнорабочий #734 нарушил тишину, и его голос прозвучал тихим, почти неуместным шепотом. — «Теперь я впервые чувствую, что оказался в раю. А не в каком-то пьяном бреду».
Сун Лянь помолчала, глядя на ручей из жидкого света. Ее практичный, пытливый ум, кажется, уже пришел в себя от первоначального шока.
«Тогда нам стоит посетить и Нижние Уровни», — так же тихо предложила она. — «Чтобы составить полную картину».
Нижние Уровни.
Одно это словосочетание ударило по нему, почти физически. Величественная тишина в его голове сменилась воспоминанием о низком, всепроникающем гуле. Образ светящихся садов сменился картиной исполинских, безразличных поршней и монструозных конвейеров, перемалывающих пустоту. Холод. Функция. Абсолютное, механическое безразличие к его крошечному, органическому существованию.
Его лицо на мгновение исказилось гримасой страха и отвращения, которую он не смог скрыть.
«Нет», — отрезал он, и его шепот стал жестким, как сталь. — «Ноги моей там больше не будет».