Тьма в шкафу была плотной, пахла нафталином и старой шерстью. Разнорабочий #734 стоял в ней, неподвижный как камень, его дыхание было таким медленным и поверхностным, что казалось, даже жизнь в нём замерла. Единственным светом в этой добровольной могиле было призрачное сияние системного окна, висевшего перед его глазами.
[СИСТЕМНОЕ ОКНО]
Объект: Инквизитор Валерий
Статус: Избыточный сюжетный элемент
Релевантность для задания: Нулевая. Его устранение не повлияет на основной сюжет, но может ослабить положение инквизиции в целом
Прошел час, потом второй. Наконец, раздался звук поворачивающегося в замке ключа. Дверь дома открылась, и в коридоре послышались тяжелые шаги.
#734 приоткрыл дверцу шкафа на миллиметр. В комнату вошел Валерий. Сняв свой глухой шлем, он бросил его на стол. Под ним оказалось лицо уставшего, ожесточенного мужчины с глубокими складками у рта. Он сбросил на пол тяжелые латные перчатки, затем, кряхтя, начал расстегивать ремни своего черного доспеха. Каждый кусок брони падал на пол с глухим, тяжелым стуком.
Оставшись в одной рубахе, инквизитор прошел к буфету, достал бутылку чего-то темного и налил себе полный стакан. Он пил жадно, большими глотками, не закусывая. Стакан за стаканом. Когда бутылка опустела наполовину, его движения стали медленными, а взгляд — мутным. Пошатываясь, он добрел до кровати и рухнул на нее, даже не потрудившись раздеться.
Какое жалкое зрелище, — Голос Критика зазвучал в голове #734, полный ледяного презрения. — Вот он, молот веры, во всей своей красе. Лежит в собственной блевотине и видит пьяные сны. А знаешь, о чем он думает, когда истязает очередного "еретика" на дыбе? Он думает о своей сестре. Той самой, которую он лично сдал инквизиции за то, что она усомнилась в непогрешимости Святой. Он сам вел допрос. Сам слушал, как она кричит. Все ради того, чтобы занять место своего начальника, которого он тоже подставил. Крики невинных — вот его колыбельная. Шедевр лицемерия, даже по моим высоким стандартам.
Вскоре комнату наполнил громкий, прерывистый храп.
#734 выждал еще полчаса, чтобы убедиться, что сон инквизитора крепок. Затем он бесшумно, как дым, выскользнул из шкафа. В его руке был уже знакомый кинжал.
Два тихих шага — и он уже у кровати. Пьяный храп не прекращался. Запах алкоголя бил в нос. Он занес кинжал над беззащитной шеей, выбирая точку для идеального, смертельного удара.
Острие почти коснулось кожи, когда храп резко оборвался.
Глаза Валерия распахнулись. В них не было сна — только звериный инстинкт выживания, отточенный годами службы. Его рука молниеносно метнулась вверх и схватила запястье #734 стальной хваткой.
Кинжал замер в миллиметре от его горла.
Инквизитор взревел и рванулся вверх, пытаясь сбросить нападавшего. Разнорабочий не ожидал такой силы от пьяного. Его отшвырнуло к стене. Бой начался.
Это была не схватка техник, а яростная, грязная борьба на выживание. Валерий, несмотря на действие алкоголя, оставался сильнее и тяжелее. Он наваливался, пытаясь сломать, раздавить. #734 уворачивался, его тело двигалось с той слаженностью, которой его пыталась научить Сун Лянь. Он был слабее, но его движения - точнее.
Инквизитор нанес размашистый удар, целясь ему в голову. #734 уклонился, но край кулака все же задел его, и в тот же миг Валерий выхватил со стола тяжелый подсвечник. Удар пришелся сбоку, по ребрам. Раздался глухой хруст, и острая, обжигающая боль пронзила все его тело Разнорабочего.
Он отшатнулся, задыхаясь. Сквозь порванную робу на пол закапала кровь.
Валерий снова замахнулся для последнего, решающего удара. Но боль отрезвила #734. Он больше не мог уклоняться. Он рванулся вперед, подныривая под руку инквизитора, и вонзил кинжал ему в бок, под ребра, проворачивая лезвие.
Инквизитор захрипел, его глаза расширились от боли и удивления. Он выронил подсвечник и схватился за живот. Этой секунды хватило. Разнорабочий выдернул кинжал и нанес последний, завершающий удар — прямо в основание шеи.
Валерий рухнул на пол с тяжелым, влажным звуком.
Все было кончено. #734 стоял, тяжело дыша, прижимая руку к раненому боку. Кровь текла сквозь пальцы. Он стиснул зубы, направляя потоки Ци к ране. Острая боль начала притупляться, сменяясь глубокой, ноющей. Он чувствовал, как энергия окутывает сломанные ребра и рваные мышцы, не исцеляя, но стабилизируя их, не давая ране стать хуже, позволяя телу начать медленный процесс самовосстановления.
Кое-как, опираясь на стену и оставляя за собой липкий кровавый след, он выбрался из дома инквизитора и скрылся в ночной тьме Гелиополиса. Эта редактура обошлась ему слишком дорого.