Ночь была глубокой и тихой. Лунный свет, пробиваясь сквозь высокие окна Зала Реликвий, рисовал на полу призрачные узоры, превращая барельефы великих битв в кладбище теней. Разнорабочий #734 стоял перед обсидиановым алтарем. В воздухе висело напряжение, густое и почти осязаемое.
Ну вот она, посылка, — Голос Критика сочился сарказмом. — «Сердце Титана». Какое пафосное название для обыкновенной сюжетной отмычки. Артефакт, который не делал ровным счетом ничего, пока лежал здесь веками, но который, о чудо, заработает в полную силу, как только попадет в руки «избранного». Он существует не для того, чтобы быть могущественным. Он существует для того, чтобы в правильном месте, в правильное время, главный герой этой паршивой пьесы воспользовался им с максимальной выгодой. Это не оружие. Это рояль, который должен терпеливо ждать в кустах.
Разнорабочий холодно хмыкнул. Критик был прав, как и всегда. #734 протянул руку и схватил пульсирующий кристалл. Он был теплым, как живая плоть. Одним резким движением он разорвал алые шелковые шнуры, которыми артефакт был привязан к постаменту.
В тот же миг тишину разорвал оглушительный, пронзительный вой. Тревога. Весь собор ожил, завибрировав от сотен колоколов, больших и малых. Вдалеке послышались крики и топот тяжелых сапог.
Он сунул «Сердце Титана» за пазуху и пошел к выходу.
Он не бежал. Бег был для тех, кто верил, что это может изменить исход. Он же знал. Знал, что все выходы уже перекрываются. Знал, что его ждут. Он просто шел. Спокойно, размеренно, словно прогуливаясь по вечернему саду. Его шаг был будничным, почти ленивым. Суета была ниже его достоинства.
На самом деле, спешка была просто неэффективной. Зачем тратить силы, если впереди его ждет неизбежное? Торопись или нет — ему все равно придется иметь дело с отрядом из пяти инквизиторов у северо-восточного выхода. Таков был наиболее вероятный сценарий, просчитанный им за последние дни. Так что лучше уж поберечь дыхание.
Он шел по гулким коридорам, и звук его шагов смешивался с нарастающим хаосом. Наконец, он увидел впереди арку северо-восточных врат. И их.
Пятеро. В черной броне, со шлемами, скрывающими лица. Они стояли, перекрыв выход, словно стена из обсидиана и стали.
Разнорабочий #734 остановился. Он сделал один глубокий, медленный вдох, наполняя легкие воздухом. А потом рванулся вперед.
Это была не битва, а отчаянная попытка прорыва. Он не пытался убить их. Лишь проскользнуть. Он увернулся от первого удара, пропустив над головой свистящий молот. Поднырнул под руку второго, чиркнув кинжалом по незащищенному сочленению доспеха. Третий преградил ему путь, и #734, используя его как опору, оттолкнулся и перепрыгнул через замах четвертого.
Он почти прорвался. Почти.
Пятый инквизитор ждал. Он не атаковал, он просто выставил вперед свой алебарду. Разнорабочий, уходя от атаки сзади, налетел прямо на нее.
Острая, ледяная боль пронзила его насквозь. Лезвие вошло глубоко в живот и вышло из спины. Мир на мгновение окрасился в красный.
Но инерция была слишком велика. Он пролетел дальше, сорвавшись с алебарды, и рухнул на каменные плиты уже за пределами врат. Он прорвался.
Он попытался встать, но ноги не слушались. Хлынувшая из раны кровь заливала пол. Он сделал несколько отчаянных, ползущих движений, оставляя за собой широкий багровый след.
И тут ледяной холод, не имеющий ничего общего с потерей крови, затопил его тело.
[СИСТЕМНОЕ ОКНО]
ВНИМАНИЕ! ЗАФИКСИРОВАНЫ РАНЫ, НЕСОВМЕСТИМЫЕ С ЖИЗНЬЮ
АКТИВАЦИЯ СТАЗИС-ПРОТОКОЛА "ЗАВЕРШИТЬ ЗАДАЧУ"
ОСТАВШЕЕСЯ ВРЕМЯ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ: 23:59:58
ФИЗИЧЕСКИЕ АТРИБУТЫ СНИЖЕНЫ ДО КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ
Агония стала его единственной реальностью. Каждый удар сердца отдавался новой волной муки. Он кое-как полз, цепляясь пальцами за холодный камень. Впереди, в лунном свете, он увидел знакомую, неприметную дверь за боковым алтарем. Дверь в ее подвал.
«Жаль...» — подумал он сквозь пелену агонии. — «Жаль, что я не смогу увидеть ее еще раз...»
Словно в ответ на его мысли, дверь беззвучно отворилась.
Из темноты вышла она. Мария. В своей простой монашеской робе она казалась хрупкой и беззащитной на фоне приближающихся шагов пяти инквизиторов.
Она посмотрела на него, потом на них. И в ее аметистовых глазах не было ни страха, ни даже гнева. Лишь холодная, бездонная пустота.
Она подняла руку.
Из ее ладони вырвался не сгусток, а целый поток чистого, золотого света. Он ударил в инквизиторов. Они не успели ни закричать, ни поднять оружие. Их черная броня и плоть под ней просто... исчезли. Свет не просто сжег их. Он их стер. За долю секунды на месте пяти закованных в сталь воинов остались лишь пять дымящихся пустот на каменном полу.
Мария опустила руку. Она подошла к нему, опустилась на колени и положила ладонь на его ужасную рану.
Золотой свет окутал его. Агония отступила. Он почувствовал, как рваные ткани срастаются, как рана затягивается.
[СИСТЕМНОЕ ОКНО]
Несовместимые с жизнью раны были ликвидированы.
Завершение стазис-протокола.
Она подняла его на руки так легко, словно он ничего не весил, и отнесла в свой тихий, безопасный подвал.
«Отдохни», — прошептала она, укладывая его на свою кровать. — «Теперь ты в безопасности».