Она указала на небольшой столик и два стула, стоявшие в стороне от стеллажей с реликвиями. Пока он, все еще полный сомнений, медленно подходил, она уже разливала по простым глиняным чашкам дымящийся травяной чай и выкладывала на деревянную тарелку румяные булочки.
Он сел. Его движения были напряженными, выверенными. Он не расслаблялся ни на секунду. Взяв в руку теплую, пахнущую корицей выпечку, он сфокусировался на ней. Мало ли, это был такой хитрый способ избавиться от него.
Запрос данных
Системное окно всплыло перед его глазами, словно насмешка.
[СИСТЕМНОЕ ОКНО]
Объект: Домашняя булочка с яблоком
Статус: Еда
Релевантность для задания: Нулевая
Примечание: Сделано с сердцем и душой. Очень вкусно
Он моргнул, глядя на последнюю строчку. Система издевалась над его паранойей. Или же констатировала факт с бездушной точностью механизма, не видящего разницы между химическим составом и чужой искренностью.
Он медленно поднес булочку ко рту и откусил.
Теплое, мягкое тесто. Сладкая, с легкой кислинкой яблочная начинка. Простой, честный вкус, который, казалось, принадлежал другому миру, другой жизни. Он прожевал и проглотил. А потом, сам того не ожидая, произнес свое первое слово, обращенное к ней.
«Вкусно».
Оно прозвучало хрипло, как будто он не пользовался голосом целую вечность.
Жрица, до этого момента с тихой тревогой наблюдавшая за ним, вдруг широко и радостно улыбнулась. Ее улыбка преобразила ее необычное и милое лицо, сделав его по-детски открытым.
«Я рада, что тебе понравилось», — искренне ответила она.
Некоторое время они ели в тишине. Он — быстро и сосредоточенно, как человек, который не уверен, что ему дадут доесть. Она — медленно и аккуратно, маленькими кусочками, словно растягивая редкий момент покоя. Тишину нарушал лишь тихий звон чашек о блюдца.
«Сегодня опять приводили одного», — вдруг сказала она, нарушив молчание. Ее голос был тихим, лишенным жалобы, просто констатация факта. — «Какой-то виконт, у него легкие сгнили. Святая возложила на него руки перед толпой, а потом его тайно принесли ко мне, чтобы я его вылечила. Он даже не знает, кто его спас».
Разнорабочий #734 промолчал, отпивая чай. Он слушал ее, и эта история не вызывала в нем ни сочувствия, ни интереса. Это была просто информация. Он сделал еще один глоток.
«Я тоже устал», — неожиданно для самого себя сказал он. — «Каждый день приходится чистить этот город. А за это даже не платят».
Она посмотрела на него с тихим сочувствием, очевидно, приняв его слова за жалобу простого уборщика на свою тяжелую долю. Она не знала, что он говорит о людях, а не о пыли. И эта простая, незамутненная искренность была странным, почти забытым ощущением.
Они поговорили еще немного. О пустяках. О том, что погода в Гелиополисе в этом году слишком дождливая. О том, что в главном соборе отвратительно скрипят половицы. Обычный, бессмысленный разговор двух незнакомцев, оказавшихся за одним столом.
Когда последняя булочка была съедена, а чай выпит, он почувствовал, что сыт. Впервые за долгое время по-настоящему сыт. Он молча поднялся.
«В следующий раз оставайся подольше», — бросила она ему в спину, когда он уже направился к выходу. В ее голосе не было просьбы, только тихое, робкое предложение.
Он не обернулся. Его рука уже лежала на холодной поверхности двери, ведущей к темной лестнице.
«В следующий раз приготовь пирожки с мясом», — буркнул он в ответ, не оборачиваясь.
И вышел, оставив ее одну среди золотых огней.