Глава 6-Б
Дорога обратно заняла меньше времени, чем путь до клиники.
Алексей Громов ехал молча, сжимая руль одной рукой. Левая рука почти не слушалась — чёрные вены покрыли её полностью, пальцы онемели. Но правая ещё работала. Пока работала.
Он смотрел на дорогу сквозь лобовое стекло. Мир казался чужим. Цвета потускнели. Звуки доносились будто из-под воды. Только боль была реальной. Тупая, постоянная, пульсирующая в такт сердцу.
— Сколько? — спросил он вслух.
Он не ждал ответа. Отвечать было некому.
Громов посмотрел на часы. 14:37. Четвёртый день апокалипсиса.
Комплекс BioGenix показался через двадцать минут.
Он выглядел иначе, чем вчера. Ворота были открыты. На территории не было охраны. Тела лежали там, где он их оставил. Но теперь их было больше.
Громов подъехал к главному входу. Заглушил двигатель. Сидел минуту, собираясь с силами.
— Последний раз, — сказал он. — Последний вход.
Он вышел из машины. Ноги дрожали. Он оперся о капот, перевёл дыхание.
Чернота поднялась выше. Теперь она покрывала половину груди. Дыхание стало тяжелее. Будто лёгкие постепенно заполнялись чем-то вязким.
Громов пошёл к входу.
Дверь была открыта. Замок выломан. Кто-то входил сюда после него.
Он вошёл внутрь.
В холле пахло гнилью и озоном. Аварийное освещение мигало, создавая стробоскопический эффект. Тени метались по стенам.
Громов пошёл к лифту. Двери были открыты. Кабина застряла между этажами.
— Лестница, — прошептал он.
Он начал подниматься.
Первый этаж. Тела сотрудников. Те, кто не успел эвакуироваться. Те, кого бросили.
Громов не смотрел на лица. Он не мог позволить себе роскошь сочувствия. Не сейчас.
Второй этаж. Здесь была серверная. Дверь выбита. Внутри — разгром.
Громов вошёл.
Серверы были вырваны из стоек. Кабели разрезаны. Кто-то уничтожал данные. Но поздно — у Громова была копия.
— Виктор, — сказал он. — Ты боялся, что правда всплывёт.
Он поднял обломок сервера. На нём была маркировка: «EUROPE_VAULT_BACKUP».
— Ты уничтожал следы, — Громов бросил обломок. — Но не все.
Третий этаж. Лаборатории.
Здесь было хуже.
На стенах — следы крови. На полу — гильзы. Кто-то сопротивлялся. Кто-то стрелял.
Громов дошёл до своего кабинета.
Дверь была закрыта. Он открыл её.
Внутри всё было так, как он оставил. Стол. Компьютер. Сейф.
И дневник.
Громов подошёл к столу. Положил перед собой новый дневник. Тот, что взял в клинике.
Он сел. Открыл первую страницу.
«День 4. Возвращение в комплекс. Инфекция прогрессирует. Левая рука не функционирует. Правая — на 60%. Зрение левого глаза потеряно. Когнитивные функции... нестабильны.»
Он отложил ручку. Передохнул.
«Но я помню. Помню всё. Вакцина. Пять ключей. Кравцов. Сын.»
Громов закрыл дневник.
Теперь нужно было подготовить место. Для тех, кто придёт.
Он встал, подошёл к окну.
Отсюда было видно трассу. Ту самую, по которой бежал его сын.
— Алекс, — прошептал он. — Где ты сейчас?
Он не знал. Но верил — сын жив. Должен быть жив.
Громов повернулся к комнате.
Нужно было сделать три вещи:
Оставить данные там, где их найдут.
Оставить послание.
Дождаться их.
Он начал с первого.
Открыл сейф. Внутри лежала металлическая коробка. Громов достал её, положил на стол.
В коробке было:
Флешка с данными о вакцине.
Карта с координатами пяти хранилищ.
Ключ-шифр для доступа к системам BioGenix.
Запись звонка с Кравцовым.
Громов закрыл коробку. Положил её на видное место. На стол.
— Найдут, — сказал он. — Обязательно найдут.
Второе — послание.
Он взял ручку, открыл дневник на последней странице.
«Тому, кто найдёт это:
Меня зовут Алексей Громов. Я главный вирусолог BioGenix. Я создал вирус. Я создал вакцину. Я не смог остановить ни то, ни другое.»
«Но вы можете.»
«Вакцина разделена на пять частей. Пять континентов. Пять хранилищ. Координаты в коробке. Ключ шифрования — на флешке.»
«Слабость вируса: температура выше 42°C убивает. Ниже 0°C — замедляет. Вакцина должна храниться в холоде. Активировать — нагревом.»
«Виктор Кравцов жив. Он в убежище. В горах. Координаты прилагаются. Он знает больше. Но не доверяйте ему. Он спасёт себя. Не вас.»
«Мой сын... Алекс... если ты это читаешь... прости меня. Я пытался сделать мир лучше. Получилось иначе.»
«Но ты... ты можешь исправить.»
«Найди вакцину. Найди правду. И не повторяй моих ошибок.»
«Твой отец.»
Громов отложил ручку.
Слёзы текли по щеке. Той, что ещё могла чувствовать.
Он вытер их рукавом.
Третье — ждать.
Громов встал, подошёл к двери. Запер её изнутри.
Теперь нужно было подготовить себя.
Он снял пиджак. Остался в рубашке. Рукава закатал.
Чёрные вены были видны полностью. На правой руке — наполовину. На левой — полностью.
Громов посмотрел в зеркало.
Лицо было бледным. Левый глаз — мутный. Правый — ещё человеческий.
— Сколько? — спросил он отражение.
Отражение молчало.
Громов вернулся к столу. Сел в кресло. Положил пистолет на колени.
Два патрона.
Один — для них. Если придётся. Один — для себя. Когда придёт время.
Он закрыл глаза.
В темноте пришли воспоминания.
Пять лет назад.
Жена лежала в больнице. Рак. Четвёртая стадия.
Громов стоял у окна, смотрел на город.
— Леша, — сказала она тихо.
Он обернулся.
— Я знаю, что ты работаешь над чем-то. В BioGenix.
— Это конфиденциально, — ответил он.
— Я не спрашиваю о деталях. Я спрашиваю — ты можешь спасти меня?
Громов молчал.
— Не можешь, — сказала она. — Потому что ты работаешь не для этого. Ты работаешь для них. Для денег. Для славы.
— Я работаю для будущего, — ответил он.
— Будущее без меня? — она усмехнулась. — Какое это будущее?
Громов не нашёл, что ответить.
— Алекс вырастет без матери, — сказала она. — А ты... ты вырастешь без совести.
Она умерла через три дня.
Громов не пришёл на похороны. Был в лаборатории. Тестировал Пациента 0.
Сын не простил его. С тех пор они не разговаривали.
Громов открыл глаза.
В комнате было темно. Солнце село.
Он посмотрел на часы. 19:42.
— Четыре дня, — прошептал он. — Четыре дня с начала.
За дверью послышались шаги.
Громов напрягся. Взял пистолет.
Шаги приближались. Медленные. Шаркающие.
Они остановились у двери.
Громов затаил дыхание.
Ручка двери медленно повернулась.
Заперто.
За дверью послышался рык.
Потом скрежет. Кто-то пытался выломать дверь.
Громов не двигался.
Через минуту шаги удалились.
Он выдохнул.
— Ещё не время, — сказал он.
Он встал, подошёл к окну.
Город горел вдалеке. Оранжевое зарево освещало небо.
— Сколько ещё? — спросил Громов.
Он не знал. Но чувствовал — время заканчивается.
Чернота поднялась к шее. Глотать становилось труднее.
Громов вернулся к столу. Открыл компьютер.
Экран загорелся. Система ещё работала. Аварийное питание.
Он ввёл свой пароль.
ДОСТУП РАЗРЕШЁН. УРОВЕНЬ 5.
Открыл базу данных.
Последние записи:
«Пациент 0. Статус: АКТИВЕН. Локация: НЕИЗВЕСТНО.»
«Партия Острия. Статус: ОТПРАВЛЕНА. Локация: КОНФЛИКТНАЯ ЗОНА.»
«Вакцина. Статус: РАЗДЕЛЕНА. Локация: ПЯТЬ ХРАНИЛИЩ.»
«Персонал. Статус: 87% ПОТЕРЯНО. 13% НЕИЗВЕСТНО.»
Громов закрыл базу.
— Восемьдесят семь процентов, — сказал он. — Сколько это? Сотни? Тысячи?
Он не знал. Не хотел знать.
За окном завыла сирена.
Громов обернулся.
Сирена выла где-то в комплексе. Тревога биологической безопасности.
— Что теперь? — прошептал он.
Он подошёл к монитору системы наблюдения.
На экране было двенадцать квадратов.
На экране номер семь — главный вход — было движение.
Громов приблизил изображение.
Три фигуры. Люди. Не заражённые.
Они входили в комплекс.
— Выжившие, — прошептал Громов.
Сердце забилось быстрее.
Он посмотрел на часы. 21:15.
— Рано, — сказал он. — Или вовремя?
Он не знал. Но понял одно — это не те, кого он ждал.
Те, кого он ждал — его сын — придут позже.
Эти — другие.
Громов выключил монитор.
Взял пистолет.
— Не сейчас, — сказал он. — Ещё не время.
Он спрятал пистолет. Сел в кресло.
Закрыл глаза.
Ждал.
Ночь прошла медленно.
Громов не спал. Не мог.
Каждый звук заставлял его вздрагивать. Каждый шорох — напрягаться.
Чернота поднялась выше. Теперь она покрывала лицо полностью. Левая сторона не чувствовала ничего.
— Сколько? — спросил он в пустоту.
Ответом была тишина.
В 06:00 зазвонил телефон.
Громов ответил, не глядя. — Громов.
— Алексей, — голос Кравцова был спокойным. — Ты всё ещё там?
— Да. — Зачем? — Жду. — Кого? — Тех, кто придёт за правдой.
На том конце провода повисла пауза.
— Ты не понимаешь, — сказал Кравцов. — Правда не спасёт их. — Может. А может, нет. Но они должны знать.
— Знание — это бремя. — Незнание — это смерть.
Кравцов молчал.
— Где ты? — спросил Громов. — В безопасном месте. — В горах? — ...Да.
— Сара передала координаты, — сказал Громов. — Я знаю, где ты.
Пауза была длиннее.
— Тогда ты понимаешь, что я могу прислать людей, — сказал Кравцов. — Можешь. Но они не найдут меня. — Почему? — Потому что к тому времени меня не будет.
— Алексей... — Виктор. Ты создал ад. Я пытаюсь оставить карту выхода. Это всё, что я могу.
— Это ничего не изменит. — Может. А может, изменит. — Громов сделал паузу. — Прощай, Виктор.
Он отключил телефон.
Положил его на стол.
За окном взошло солнце.
Пятый день апокалипсиса начался.
Громов встал. Подошёл к зеркалу.
Отражение смотрело на него чужими глазами.
— Последний день, — сказал он.
Он вернулся к столу. Открыл дневник.
«День 5. Финал. Инфекция достигла критической стадии. Когнитивные функции деградируют. Но я помню главное.»
«Вакцина. Пять ключей. Сын.»
«Если вы читаете это — я мёртв. Или почти мёртв. Но данные у вас. Используйте их.»
«И помните — жадность уничтожила мир. Только жертва может его спасти.»
«А.Г.»
Громов закрыл дневник.
Положил его в коробку. Вместе с флешкой. С картой.
Запер коробку.
Ключ положил рядом.
Теперь — ждать.
Он сел в кресло. Положил пистолет на колени.
Смотрел на дверь.
Ждал.
В 14:00 послышались шаги.
Громов напрягся.
Шаги приближались. Медленные. Уверенные.
Они остановились у двери.
Ручка повернулась.
Дверь открылась.
В проёме стояли они.
Группа выживших.
Четверо.
Один из них — молодой человек. С тёмными волосами. С глазами, которые Громов узнал бы из тысячи.
— Алекс, — прошептал Громов.
Но это был не его сын.
Другой выживший.
— Кто вы? — спросил мужчина в группе.
Громов не ответил.
Он смотрел на них.
— Вы не те, — сказал он.
— Кто те? — спросила женщина.
Громов молчал.
Он понял — это не последняя группа.
Будут другие.
И среди них — его сын.
— Данные, — сказал он. — Возьмите данные.
Он указал на коробку.
— Что там? — спросил мужчина. — Правда, — ответил Громов. — И шанс.
Мужчина подошёл, взял коробку. — Кто вы? — Тот, кто создал это, — Громов указал на окно. — И тот, кто пытается это исправить.
— Зачем? — Потому что кто-то должен.
Мужчина открыл коробку. Посмотрел внутрь. — Это... — Вакцина, — сказал Громов. — Пять частей. Пять континентов. Соберите их.
— Почему вы отдаёте это нам? — Потому что вы выжили. Значит, у вас есть шанс.
Мужчина закрыл коробку. — Спасибо. — Не благодарите. Просто сделайте это.
Группа развернулась, чтобы уйти.
— Подождите, — сказал Громов.
Они обернулись.
— Есть ещё кое-что, — сказал Громов. — Виктор Кравцов. Он жив. В горах. Координаты в коробке.
— Кто он? — Тот, кто отдал приказ. Кто начал это.
— Мы найдём его, — сказал мужчина.
— Нет, — сказал Громов. — Не ищите. Он не стоит того. Ищите вакцину. Это важнее.
Мужчина кивнул. — Как вас зовут?
Громов молчал.
— Не важно, — сказал он. — Идите. Пока не поздно.
Группа ушла.
Громов остался один.
Он посмотрел на часы. 14:47.
— Ещё есть время, — прошептал он.
Встал. Подошёл к окну.
Смотрел на город.
На трассу.
На сына, который где-то там.
— Прости, — сказал он. — Я не смог быть отцом. Но может... может это искупит.
Он вернулся к столу.
Сел в кресло.
Взял пистолет.
Один патрон.
Для себя.
Когда придёт время.
За дверью послышались шаги.
Медленные. Шаркающие.
Их было много.
Громов закрыл глаза.
— Пришли, — сказал он.
Дверь начала открываться.
Он не стал стрелять.
Просто сидел.
Ждал.
Пятый день заканчивался.
И с ним — Алексей Громов.
Но его данные — жили.
Его послание — жило.
Его надежда — жила.
В коробке.
В флешке.
В дневнике.
Для тех, кто придёт после.
Для сына.
Для мира.
Для будущего.