Глава 1-Б
Воздух в лаборатории пах озоном и хлоркой. Этот запах Алексей Громов ненавидел больше всего на свете. Он пах не чистотой, а стерильностью, за которой скрывалась гниль.
Громов потер переносицу, оставляя на коже белый след от защитных очков. На мониторе перед ним мигала зеленая линия кардиограммы. Подопытный был жив. Пока что.
— Время? — спросил он, не оборачиваясь.
— Три часа ночи, доктор, — ответил голос за спиной.
Громов вздрогнул. Он забыл, что сегодня ночь усиленного наблюдения. В углу комнаты, там, где свет потолочных ламп не доставал до теней, стоял охранник. Форма «IronShield», автомат на груди, лицо скрыто защитным забралом шлема. Они не уходили никогда. Даже когда ученые шли в туалет. Даже когда спали.
— Я не спрашивал тебя, солдат, — тихо сказал Громов, возвращая взгляд к экрану. — Я спрашивал время для протокола.
— Для протокола время не имеет значения, — бесстрастно ответил охранник. — Имеет значение результат. Совет директоров ждет отчета к утру.
Громов сжал ручку в руке так, что пластик хрустнул. Совет директоров. Три головы одного чудовища: «BioGenix», «IronShield», «Veritas». Одни хотели лекарство, другие — оружие, третьи — деньги. Все они хотели невозможного. Заставить клетки regenerироваться быстрее, чем их убивает вирус.
На столе лежала папка с грифом «Совершенно секретно». Внутри была формула «Реген-7». Но это было не всё. Громов знал то, чего не знали даже охранники. Формула была разделена. Пять частей. Пять ключей. Пять континентов.
«Протокол Пять Ключей», — пронеслось в голове. Виктор Кравцов настоял на этом лично. «Никаких единых точек отказа, Алексей. Если украдут одно — мы потеряем деньги. Если украдут всё — мы потеряем мир».
Громов тогда смеялся. Теперь ему было не до смеха.
Он встал и подошел к толстому стеклу, отделяющему чистую зону от карантинного бокса. За стеклом, на металлической кушетке, сидел человек. Вернее, то, что от него осталось.
Объект 734. В документах значился как «доброволец». На деле — смертник из тюрьмы строгого режима. Ему обещали помилование. Громов знал, что это ложь. Даже если препарат сработает, Объект 734 не выйдет отсюда живым. Слишком много он видел. Слишком много знал.
Заключенный поднял голову. Его глаза были мутными, кожа серой, будто покрытой пеплом. Он посмотрел на Громова, но в этом взгляде не было ни мольбы, ни страха. Только пустота.
— Готов? — спросил Громов в микрофон внутренней связи.
Заключенный медленно кивнул.
Громов повернулся к столу. Там, в специальном контейнере, лежал шприц. Жидкость внутри была слегка мутной, с голубоватым оттенком. «Реген-7». Надежда человечества. Или его приговор.
— Доктор, — голос охранника стал жестче. — Напоминаю, процедура должна быть записана. Любые отклонения будут расценены как саботаж.
— Я знаю инструкцию, — огрызнулся Громов.
Он взял шприц. Холодный металл обжег пальцы. Алексей подошел к шлюзу, прошел дезинфекцию и оказался в боксе. Воздух здесь был другим. Тяжелым. Пахло потом и страхом.
— Это может быть больно, — сказал Громов, опускаясь на колени рядом с кушеткой. Он старался не смотреть в глаза заключенному. — Но потом ткани начнут восстанавливаться. Раны затянутся.
— Мне уже всё равно, док, — хрипло произнес 734. — Лучше так, чем в камере ждать электрического стула.
Громов замер. Он хотел сказать что-то утешительное, что-то научное, но слова застряли в горле. Он ввел иглу в вену на сгибе локтя. Поршень медленно пошел вниз.
Жидкость исчезла в теле человека.
Громов отстранился. Выждал секунду. Две.
— Зафиксируй время введения, — сказал он в микрофон.
— Фиксирую, — ответил техник в наушнике. — Время 03:14.
В боксе повисла тишина. Только гул вентиляции нарушал её. Громов смотрел на мониторы, подключенные к датчикам на теле заключенного. Пульс учащался. 80... 90... 100 ударов в минуту.
— Давление? — спросил Громов.
— Падает, — ответил техник. — 90 на 60.
— Это нормально для первой фазы, — сказал Громов, скорее убеждая себя, чем остальных. — Клетки начинают делиться. Организм тратит энергию.
Заключенный вдруг выгнулся дугой. Его рот открылся в беззвучном крике. Вены на шее вздулись, став черными, будто под кожей текла не кровь, а нефть.
— Доктор! — голос охранника в динамике стал резким. — Что происходит?
— Не знаю, — прошептал Громов. Он прижал стетоскоп к груди пациента. Сердце билось как бешеное, но ритм был... неправильным. Слишком редкие удары сменялись сериями частых.
— Пульс 140. Давление 60 на 40.
— Извлекайте его, — приказал голос охранника. — Протокол безопасности.
— Подождите! — Громов поднял руку. — Ему нужно время. Препарат должен усвоиться.
— У него остановка сердца, доктор. Смотрите на экран.
Громов поднял голову. Зеленая линия на мониторе превратилась в прямую. Звук непрерывного сигнала заполнил бокс.
— Время смерти? — спросил техник.
Громов посмотрел на часы. — 03:17.
Три минуты. Всего три минуты после введения. Препарат не сработал. Он убил его.
Громов опустился на пол, прислонившись спиной к холодной стене бокса. В ушах звенело. Он провалил тест. Кравцов его уничтожит. Совет директоров закроет проект. Миллиарды долларов превратятся в пыль.
За спиной, на кушетке, тело заключенного дернулось.
Громов моргнул. Ему показалось. Трупы не двигаются.
— Доктор, выходите из бокса, — приказал охранник. — Мы отправляем группу зачистки.
— Нет, — Громов встал. — Я сам зафиксирую причину смерти. Это моя ответственность.
— У вас десять секунд, доктор.
Громов повернулся к телу. Он должен был взять образец крови. Он протянул руку к контейнеру с инструментами, лежавшему на столике рядом с кушеткой.
В этот момент тело на кушетке резко село.
Глаза Объекта 734 открылись. Но белков не было видно. Только сплошная чернота. Изо рта потекла темная слюна.
— Доктор! Выходите! — заорал охранник. Дверь шлюза начала закрываться с тяжелым лязгом.
Громов замер. Он смотрел в глаза мертвецу. И в этих глазах он увидел не смерть. Он увидел голод.
Заключенный издал звук. Это не было человеческим голосом. Это был скрежет, будто кости трутся друг о друга. Он рванулся к Громову.
Алексей отшатнулся, споткнулся о кабель и упал. Инструменты со звоном рассыпались по полу.
Дверь шлюза закрылась с глухим ударом, отрезая Громова от безопасной зоны. Он остался в боксе. Один. С тем, что только что умерло.
Объект 734 спрыгнул с кушетки. Движения были дергаными, неестественными. Суставы выворачивались под странными углами, но это не мешало ему двигаться.
Громов пополз назад, к стене. Его рука нащупала холодный металл скальпеля.
— Это невозможно, — прошептал он.
Существо шагнуло к нему. Черные вены пульсировали на его коже. Оно не дышало. Оно не моргало. Оно просто хотело добраться до тепла.
Громов понял одну вещь, сидя на холодном полу карантинного бокса, глядя в черные глаза смерти.
Они создали не лекарство. Они создали конец.
И дверь снаружи уже не откроется.