Глава 13-Б
Каир встречал их жарой.
Воздух дрожал над взлётной полосой, искажая очертания зданий вдалеке. Пыль кружилась вихрями, забиваясь в каждый угол, в каждую щель. Здесь не было холода Антарктиды. Не было чистоты европейских лабораторий. Здесь был только песок, пот и кровь.
Виктор Кравцов вышел из самолёта первым.
Он не стал ждать, пока трап опустится полностью. Шагнул на металл, чувствуя, как жар проникает сквозь подошвы ботинок. Ветер ударил в лицо, сухой, горячий, пахнущий гнилью и древней пылью.
— Сир, — Волков подошёл сзади, прикрывая его от ветра своим телом. — База готова.
Кравцов кивнул. Не говоря ни слова, он пошёл к зданию аэропорта. Шаги были уверенными. Но внутри всё горело.
Боль в животе усилилась. Сыворотка, которую он ввёл в Антарктиде, уже заканчивала действие. Четыре часа. Столько длился эффект. Теперь тело начинало мстить.
Он не показал этого. Не позволил себе согнуться. Не позволил застонать.
Волков шёл рядом. Молчал. Но видел. Всегда видел.
Они вошли в терминал. Здесь было прохладнее. Кондиционеры гудели на полную мощность. Солдаты IronShield стояли у стен. В полной экипировке. Автоматы на груди. Глаза за визорами шлемов.
— Доложите обстановку, — сказал Кравцов. Сел в кресло. Положил кейс на стол.
Полковник Ахмед, командир египетского подразделения IronShield, шагнул вперёд. — Периметр защищён, сир. Никто не войдёт без разрешения. — Аэродром? — Контролируется, — сказал Ахмед. — Все самолёты на учёте. — Местные? — В городе, — сказал Ахмед. — Мы не пускаем их в зону. — Хорошо, — сказал Кравцов. — А группа «Омега»?
Ахмед кивнул. — Они выдвинулись час назад. В сторону Замбии. — На чём? — Вертолёты, — сказал Ахмед. — Два Ми-24. Скрытно. — Хорошо, — повторил Кравцов. — Пусть следят. Не вмешиваются. — Есть, сир.
Кравцов открыл кейс. Пять пробирок лежали внутри. Светились слабым зелёным светом. Как глаза хищника в темноте.
— Как далеко Замбия? — спросил он. — Часов пять полёта, — сказал Волков. — Но вертолёты могут сесть для заправки. — Пусть не садятся, — сказал Кравцов. — Чем меньше следов, тем лучше.
Он взял одну пробирку. Свою кровь. Посмотрел на свет. — Они думают, что могут убежать, — сказал он тихо. — Но бегство — это иллюзия.
— Сир? — спросил Волков. — Алекс, — сказал Кравцов. — Он думает, что ушёл от меня. Но я везде. — Мы найдём его, — сказал Волков. — Мы уже нашли, — сказал Кравцов. — Вопрос в том, когда мы его возьмём.
Он поставил пробирку обратно. Закрыл кейс. — Ахмед, — позвал он. — Сир? — Ваши люди знают регион? — Да, — сказал Ахмед. — Мы оперируем в Африке полгода. — Где базы Сопротивления? — Несколько точек, — сказал Ахмед. — В Замбии. В Зимбабве. В Кении. — Координаты? — Есть, — сказал Ахмед. — Но они часто меняют расположение. — Найдите, — сказал Кравцов. — Используйте дроны. Спутники. Всё. — Будет сделано, — сказал Ахмед.
Кравцов встал. Подошёл к окну. Взглянул наружу. Пустыня тянулась до горизонта. Жёлтая. Мёртвая. Бесконечная.
— Сколько у нас времени? — спросил он. — До чего, сир? — спросил Волков. — До того, как они доберутся до Швейцарии, — сказал Кравцов. — Дня три, — сказал Волков. — Если будут заправляться. — Три дня, — повторил Кравцов. — Достаточно.
Он повернулся. — Подготовьте лабораторию, — сказал он. — Здесь. В Каире. — Зачем? — спросил Волков. — У нас есть база в Антарктиде. — Антарктида далеко, — сказал Кравцов. — Мне нужно быть ближе к действию. — Но безопасность... — начал Волков. — Безопасность — это контроль, — перебил Кравцов. — Здесь я могу контролировать Африку. Европу. Азию.
Волков молчал. Знал, что спорить бесполезно. — Где разместим? — спросил он. — В старом комплексе, — сказал Кравцов. — BioGenix имел филиал здесь. До катастрофы. — Он разрушен, — сказал Ахмед. — Восстановите, — сказал Кравцов. — За неделю. — Это невозможно, — сказал Ахмед. — У вас есть три дня, — сказал Кравцов. — Или вы станете тестовыми образцами.
Ахмед побледнел. — Будет сделано, сир.
Кравцов кивнул. — Теперь идите. Работайте.
Все вышли. Оставили его одного. В тишине. В полумраке.
Он сел обратно. Открыл кейс. Снова посмотрел на пробирки. — Пять ключей, — прошептал он. — Пять дверей.
Одна была здесь. Его кровь. Остальные... В хранилищах. В сейфах. В памяти мёртвых.
— Громов, — сказал он в пустоту. — Ты думал, что победил?
Он знал ответ. Нет. Громов не победил. Громов умер. А он... Он жил.
Пока жил.
Дверь открылась. Вошёл врач. В защитном костюме. С шприцем в руке.
— Время, сир, — сказал врач.
Кравцов закатал рукав. Вена была чёрной. Вздувшейся. Пульсировала.
Врач ввёл иглу. Жидкость вошла в кровь. Холод. Потом жар. Потом тишина.
— Сколько? — спросил Кравцов. — Четыре часа, — сказал врач. — Как всегда. — Увеличьте дозу, — сказал Кравцов. — Нельзя, — сказал врач. — Организм не выдержит. — Увеличьте, — повторил Кравцов. — Или я найду другого врача.
Врач помедлил. — Хорошо, сир. Но риск... — Я принимаю риск, — сказал Кравцов. — Выполняйте.
Врач кивнул. Вышел.
Кравцов остался один. Снова. Всегда один.
Он взял телефон. Набрал номер. — Малик, — сказал он, когда трубку подняли. — Что тебе нужно? — голос был злым. — Обновление, — сказал Кравцов. — Где они? — В Замбии, — сказал Малик. — Приземлились час назад. — База? — Не знаю, — сказал Малик. — Но у Сопротивления есть точка в горах. — Найди, — сказал Кравцов. — У меня нет ресурсов, — сказал Малик. — Мои люди погибли в Кейптауне. — Это ваша проблема, — сказал Кравцов. — Не моя.
Малик молчал. — Ты обещал вакцину, — наконец сказал он. — Получишь, — сказал Кравцов. — Когда они будут пойманы. — А если они уйдут? — Не уйдут, — сказал Кравцов. — У них нет топлива. Нет карты. Нет плана. — У них есть ты, — сказал Малик. — Ты их отец. Ты знаешь, как он думает.
Кравцов сжал телефон. — Я знаю, — сказал он. — Поэтому они не уйдут. — Надеюсь, — сказал Малик. — Потому что если ты обманешь... — Ты умрёшь, — закончил Кравцов. — Как все, кто мне мешает.
Он отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.
Африка. Огромная. Разнообразная. Опасная.
— Замбия, — прошептал он. — Горы.
Он провёл пальцем по карте. — Здесь, — сказал он. — Они здесь.
Дверь открылась. Вошёл Волков. — Сир, группа «Омега» вышла на связь. — Что говорят? — Они видят самолёт, — сказал Волков. — В горах Замбии. — База? — Да, — сказал Волков. — Старый военный бункер. — Охрана? — Десять человек, — сказал Волков. — Сопротивление. — Мало, — сказал Кравцов. — Но достаточно для начала.
— Прикажете атаковать? — спросил Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Ждать. — Чего? — Пока они не вылетят, — сказал Кравцов. — В воздухе они уязвимее. — Куда они полетят? — В Европу, — сказал Кравцов. — Швейцария. Первое хранилище. — Откуда вы знаете? — спросил Волков. — Потому что я бы так сделал, — сказал Кравцов. — По маршруту Громова. Пять ключей.
Волков кивнул. — Тогда готовим перехват? — Да, — сказал Кравцов. — В Кении. Там их маршрут. — Есть, — сказал Волков.
Кравцов подошёл к окну. Солнце садилось. Небо стало красным. Как кровь.
— Как Сара? — спросил вдруг он. — В изоляторе, — сказал Волков. — Жива. — Она говорила? — Нет, — сказал Волков. — Молчит. — Давите, — сказал Кравцов. — Но не ломайте. — Понял, — сказал Волков.
— И ещё, — сказал Кравцов. — Подготовьте транспорт. — Куда? — В Европу, — сказал Кравцов. — Через два дня. — А Африка? — Останется на вас, — сказал Кравцов. — И на Ахмеда. — Мы справимся, — сказал Волков. — Лучше справьтесь, — сказал Кравцов. — Потому что если они уйдут... вы ответите.
Волков кивнул. Вышел.
Кравцов остался один. Снова. Всегда один.
Он сел. Открыл ноутбук. На экране была карта. Точки мигали. Замбия. Кения. Швейцария. Москва. Антарктида.
— Пять точек, — прошептал он. — Пять шагов.
Он начал печатать. Приказы. Координаты. Планы.
Группа «Альфа» в Швейцарию. Группа «Бета» в Москву. Группа «Омега» в Африку. Группа «Гамма» в Антарктиду.
Все двигались. Все работали. Все убивали.
— Порядок, — прошептал он. — Вот что такое порядок.
Дверь открылась. Вошёл Ахмед. — Сир, лаборатория готова. — Так быстро? — спросил Кравцов. — Мы работали без сна, — сказал Ахмед. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Покажите.
Они вышли. Пошли по коридору. Вниз. В подвал.
Здесь было холодно. Кондиционеры гудели. Стены белые. Чистые. Как в операционной.
— Столы, — сказал Ахмед. — Оборудование. Образцы. — Откуда образцы? — спросил Кравцов. — Из города, — сказал Ахмед. — Заражённые. Пленные. — Сколько? — Двадцать, — сказал Ахмед. — В камерах.
Кравцов подошёл к одной камере. За стеклом сидел человек. В одежде. В цепях. Глаза мутные. Чёрные вены на шее.
— Заражён? — спросил Кравцов. — Да, — сказал Ахмед. — Но контролируется. — Как? — Имплант, — сказал Ахмед. — В шее.
Кравцов кивнул. — Покажите.
Ахмед нажал кнопку. Человек в камере встал. Подошёл к стеклу. Положил руку. — Солдат, — сказал он. — Чей? — спросил Кравцов. — Ваш, — сказал человек.
Кравцов улыбнулся. — Вот что такое сила, — сказал он. — Не оружие. Не армия. Контроль.
— Сир, — позвал Волков из коридора. — Срочное сообщение. — Какое? — спросил Кравцов. — Из Антарктиды, — сказал Волков. — База.
Кравцов вернулся в кабинет. Включил экран. На нём было лицо учёного. — Сир, у нас проблема, — сказал учёный. — Какая? — Образцы, — сказал учёный. — Они мутируют. — Как? — Быстрее, — сказал учёный. — Чем ожидалось. — Почему? — Не знаем, — сказал учёный. — Может, температура. Может, что-то ещё.
Кравцов сжал кулаки. — Исправьте. — Мы пытаемся, — сказал учёный. — Но нужно больше времени. — У вас нет времени, — сказал Кравцов. — У вас есть сутки. — Сир... — Сутки, — повторил Кравцов. — Или я найду другого учёного.
Экран погас. Кравцов выдохнул. — Всё разваливается, — прошептал он. — Нет, сир, — сказал Волков. — Мы контролируем ситуацию. — Контролируем? — Кравцов усмехнулся. — Алекс ушёл. Сара молчит. Образцы мутируют. Это контроль?
Волков молчал. — Исправим, — наконец сказал он. — Исправьте, — сказал Кравцов. — Потому что если нет... мы все умрём.
Он сел. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.
— Где группа «Омега»? — спросил он. — В воздухе, — сказал Волков. — Над Замбией. — Пусть следят, — сказал Кравцов. — Не атакуют. — Есть, — сказал Волков.
Кравцов встал. — Я буду в лаборатории, — сказал он. — Если что-то срочное... найдите меня. — Есть, — сказал Волков.
Кравцов вышел. Пошёл обратно в подвал. К камерам. К образцам.
Он должен был видеть. Должен был понимать. Что происходит с вирусом.
Почему он мутирует. Почему уходит из-под контроля. Почему время заканчивается.
Он подошёл к другой камере. За стеклом была женщина. Молодая. В разорванной одежде. Глаза открыты. Но не видят.
— Как давно? — спросил он у техника. — Три дня, — сказал техник. — После укуса. — Симптомы? — Агрессия. Бессонница. Чёрные вены, — сказал техник. — Контроль? — Частичный, — сказал техник. — Реагирует на сигнал. Но не всегда.
Кравцов кивнул. — Увеличьте мощность, — сказал он. — Но это может убить её, — сказал техник. — Тогда возьмём другую, — сказал Кравцов.
Техник молчал. Нажал кнопку. Мощность увеличилась. Женщина в камере задрожала. Упала. Перестала двигаться.
— Мертва, — сказал техник. — Следующая, — сказал Кравцов.
Он не чувствовал жалости. Не чувствовал вины. Только цель. Только задачу.
— Сир, — позвал Волков из коридора. — Ещё сообщение. — Какое? — спросил Кравцов, не оборачиваясь. — Из Москвы, — сказал Волков. — Комплекс BioGenix. — Что там? — Они нашли что-то, — сказал Волков. — В серверной.
Кравцов повернулся. — Что именно? — Запись, — сказал Волков. — От Громова. — Какую запись? — Видео, — сказал Волков. — Перед смертью.
Кравцов почувствовал, как сердце пропустило удар. — Покажите, — сказал он.
Они вернулись в кабинет. Включили экран. На экране появилось лицо Громова. Бледное. Уставшее. С чёрными венами на лице.
— Если вы это видите... — начал Громов. — ...значит, я мёртв.
Кравцов сжал кулаки. — Перемотай, — сказал он. Волков перемотал. — ...вакцина разделена. Пять ключей. Пять континентов. Соедините их. Но знайте — вакцина не вернёт мир. Она только даст шанс.
— Это всё? — спросил Кравцов. — Нет, — сказал Волков. — Есть ещё.
На экране Громов наклонился ближе. — ...Кравцов лжёт. Вакцина не спасает. Она порабощает. Не дайте ему...
Экран погас. Кравцов выключил его. — Удалить, — сказал он. — Сир? — спросил Волков. — Удалить, — повторил Кравцов. — Чтобы никто не видел.
Волков помедлил. — Но это может быть полезно... — Удалить, — отрезал Кравцов. — Или я найду того, кто удалит.
Волков кивнул. Нажал кнопку. Запись исчезла. — Готово, — сказал он.
Кравцов выдохнул. — Лжец, — прошептал он. — Даже после смерти.
Он сел. Положил голову на руки. — Почему ты не понял? — спросил он в пустоту. — Я спасаю их. От хаоса. От смерти.
Но пустота не ответила. Только гул кондиционеров. Только тиканье часов.
— Сир, — позвал Волков. — Может, отдохнуть? — Нет, — сказал Кравцов. — Нельзя. — Вы не спали два дня, — сказал Волков. — Высплюсь, когда всё кончится, — сказал Кравцов.
Он встал. Подошёл к карте. — Где Алекс сейчас? — На базе, — сказал Волков. — В Замбии. — Что делает? — Отдыхает, — сказал Волков. — Заправляется. Планирует. — Пусть планирует, — сказал Кравцов. — У него три дня. — А потом? — Потом мы придём, — сказал Кравцов.
Он взял маркер. Обвёл Замбию. — Здесь, — сказал он. — Начнётся конец. — Конец чего? — спросил Волков. — Его надежды, — сказал Кравцов.
Он положил маркер. — Подготовьте самолёт, — сказал он. — На завтра. — Куда? — В Европу, — сказал Кравцов. — Цюрих. — А Африка? — Останется на вас, — сказал Кравцов. — И на группу «Омега».
Волков кивнул. — Есть, сир.
Кравцов подошёл к окну. Ночь опустилась на Каир. Огни города горели. Слабо. Как свечи на могиле.
— Завтра, — прошептал он. — Завтра всё изменится.
Он не знал, как. Не знал, почему. Но чувствовал. Время пришло. Время решать. Время побеждать.
Или умирать.
— Я не умру, — сказал он в темноту. — Не сейчас.
Потому что у него ещё была работа. Ещё была цель. Ещё был сын.
Который должен был понять. Принять. Присоединиться.
Или умереть.
— Прости, Алекс, — прошептал он. — Но я не могу позволить тебе ошибиться.
Потому что ошибка стоила бы мира. А мир был слишком ценен. Чтобы рисковать.
Он отошёл от окна. — Я буду в лаборатории, — сказал он. — Не беспокойте. — Есть, — сказал Волков.
Кравцов вышел. Пошёл вниз. К образцам. К вирусам. К смерти.
Которую он пытался контролировать. Которая пыталась контролировать его.
Война продолжалась. И он не собирался её проигрывать. Ни сейчас. Ни потом. Никогда.
Потому что он был Виктором Кравцовым. Отцом нового мира. И он доведёт дело до конца.
Даже если придётся сжечь этот мир. Даже если придётся убить сына. Даже если придётся умереть самому.
— Ради будущего, — сказал он в пустоту.
И спустился в подвал. Где ждали образцы. Где ждала смерть. Где ждала победа.
Или поражение.
Но он не думал о поражении. Никогда не думал.
Потому что проигравшие не меняют мир. Победители меняют.
И он был победителем. Должен был быть. Обязан был быть.
Ради всех. Ради будущего. Ради сына.
Который однажды поймёт. Когда будет поздно. Когда будет рано. Когда будет время.
— Жди меня, Алекс, — прошептал он. — Я иду.
И начал работу. В тишине. В темноте. В холоде.
Где рождался новый мир. Из крови. Из пота. Из смерти.
Его мир. Его порядок. Его будущее.