Глава 25
Последний час истёк.
Двадцать девятый день осады. Два человека. Было девять. Осталось два.
Алекс и Максим сидели в коридоре хранилища. Вокруг была тишина. Мёртвая. Тяжёлая. Как бетон.
Алекс смотрел на часы. Стрелки двигались. Медленно. Неумолимо. К концу.
— Сколько? — спросил он. Максим посмотрел на свои часы. — Ноль, — сказал он. — Время вышло.
Алекс молчал. Встал. Подошёл к камере. Пустой. Где была Лиза. Где она умирала.
— Лиза, — прошептал он.
Но он не знал. Жива ли она. Или уже мертва.
В темноте. В холоде. В боли.
— Максим, — сказал он. — Да? — спросил Максим. — Готовься, — сказал Алекс. — К бою. — К чему? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но что-то случится.
Максим молчал. Встал. Взял автомат. Проверил магазин. Пусто. Последний.
— Один, — сказал он. — У меня тоже, — сказал Алекс.
Они стояли. В коридоре. У камеры. Пустой. Теперь.
— Вольф? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Максим. — Связи нет. — Но он взломает, — сказал Алекс. — Должен, — сказал Максим.
Алекс молчал. Посмотрел на флешку. В кармане. Холодную. Металлическую. Настоящую.
— Если он не взломает... — начал он. — Взломает, — сказал Максим. — У него нет выбора. — Как у нас, — сказал Алекс.
Он убрал флешку. Прошёлся. По коридору. Белому. Чистому. Как операционная.
— Патрули? — спросил он. — Снаружи, — сказал Максим. — Сорок человек. Может, больше. — Выходы? — спросил Алекс. — Один, — сказал Максим. — Дверь. Заперта. Электроника. — Окна? — спросил Алекс. — Броня, — сказал Максим. — Не пробить.
Алекс молчал. Остановился. У стены. Посмотрел на карту. Цюрих. Красный круг. Пятьсот метров. Клетка.
— Лиза, — прошептал он. — Она выживет, — сказал Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Кравцов... он не жалеет. — Он отец, — сказал Максим. — Он не убьёт её. Пока ты здесь.
Алекс молчал. Знал. Что это ложь. Кравцов убьёт. Без сомнения. Без жалости. Без колебаний.
— Вольф, — сказал он вдруг. — Что? — спросил Максим. — Он в бункере, — сказал Алекс. — Один. Без охраны. — Не один, — сказал Максим. — Охрана. Пять человек. — Всё равно, — сказал Алекс. — Он ближе к свободе. Чем мы.
Максим молчал. — Ты думаешь, он сбежит? — спросил он. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но если взломает... у нас будет шанс. — Какой? — спросил Максим. — Двери откроются, — сказал Алекс. — На минуту. Может, меньше. — Достаточно? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но это единственный шанс.
Они сели. В коридоре. У камеры. Пустой. Теперь.
— Сколько у нас патронов? — спросил Алекс. — По одному магазину, — сказал Максим. — На каждого. — Мало, — сказал Алекс. — Да, — сказал Максим.
Алекс закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться. Нельзя было сдаваться.
— Если я не вернусь... — начал он. — Вернёшься, — сказал Максим. — Если нет, — сказал Алекс. — Флешка у тебя. Отвези в Антарктиду. — Нет, — сказал Максим. — Сам отвезёшь.
Алекс молчал. Знал. Что это ложь. Один из них не выживет. Может, оба. Может, никто.
— Лиза, — прошептал он. — Держись.
Но он не знал. Держится ли она. Жива ли она. Или уже мертва.
В темноте. В холоде. В боли.
В изоляторе Лиза открыла глаза.
Ноль минут. Осталось. До конца. До смерти. Её.
Она села. Прислонилась к стене. Послушала. Тишина. Только гул вентиляции. Только шаги. За дверью. Только время.
— Конец, — прошептала она.
Она знала. Что сегодня... Придётся умереть. Флешка. Или смерть.
Она выбрала. Смерть.
— Алекс, — прошептала она. — Прости.
Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О флешке. О Вольфе. О бункере.
— Настоящая у него, — прошептала она. — У Алекса.
Она знала. Что Кравцов придёт. Что он спросит. Что он убьёт.
Но она знала. Что выиграла время. Час. Два. День.
Чтобы Алекс успел. Чтобы Вольф взломал. Чтобы они ушли.
— Вольф, — прошептала она. — Взломай. Быстрее.
Она закрыла глаза. Уснула. Под гул вентиляции. Под стук сердца. Под шёпот времени.
Которое текло. К концу. К началу. К смерти.
Или к жизни.
Она не знала. Но знала. Что должна попробовать.
Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.
Дверь открылась. Свет ударил. В глаза. Лизе. Она зажмурилась. От боли.
Вошли они. Пятеро. В форме. В масках. С автоматами.
— Встать, — сказал командир. Лиза не встала. Лежала. На полу. В крови. В боли.
— Встать! — повторил командир. Лиза не двигалась. Закрыла глаза.
Командир подошёл. Пнул её. В бок. Она застонала. Но не встала.
— Она не может, — сказал один из солдат. — Неважно, — сказал командир. — Тащите.
Они подняли её. Грубо. Заломили руки. Наручники. Щёлкнули. Холодно. Металл. На запястьях.
— Ведите, — сказал командир. — К Кравцову.
Её увели. Через коридоры. Через смерть. Мимо тел. Мимо крови. Мимо Ханса.
Она не сопротивлялась. Знала. Что сделала своё дело. Не сказала. Не предала.
— Они придут, — прошептала она. — Обязательно придут.
В бункере Вольф сидел у компьютера.
Тридцать пять процентов. Достиг. Критическая точка.
Экран горел. Зелёным. Холодным. Как смерть.
— Тридцать пять, — прошептал он. — Сколько до ста? — спросил охранник. — Шестьдесят пять, — сказал Вольф. — Сколько времени? — спросил охранник. — День, — сказал Вольф. — Может, два.
Охранник молчал. — Быстрее, — сказал он. — Нельзя, — сказал Вольф. — Защита адаптируется. Каждый час новый код.
Охранник кивнул. Отошёл. К двери. Встал. С автоматом. На груди.
Вольф посмотрел на экран. Коды бежали. Быстро. Бесконечно.
— Лиза, — прошептал он. — Держись.
Он знал. Что она у Кравцова. Что он давит. Что она умрёт.
Если он не взломает. Если он не успеет. Если он не сбежит.
— Тридцать шесть, — прошептал он. — Ещё минута.
Он продолжил. Печатать. Коды. Данные. Надежду.
Пока дышит. Пока жив. Пока надеется.
Кравцов стоял в кабинете.
Перед ним стояла Лиза. В наручниках. В крови. На коленях.
— Последний вопрос, — сказал он. Лиза не ответила. Закрыла глаза.
— Я спросил — где флешка? — повторил Кравцов. Голос стал громче. Жёстче.
— Не знаю, — сказала Лиза. — Знаешь, — сказал Кравцов. — И ты скажешь.
Он кивнул охранникам. Они подошли. Подняли её. К стене. Прижали.
— У тебя есть десять секунд, — сказал Кравцов. — Или пуля. В голову.
Лиза молчала. Закрыла глаза. — Нет, — прошептала она.
Кравцов кивнул. Охранник поднял пистолет. Прицелился. В голову.
— Стоп, — сказал голос.
Все обернулись. Волков стоял в doorway. В руках планшет. Лицо бледное.
— Что? — спросил Кравцов. — Сир, — сказал Волков. — Проблема. — Какая? — спросил Кравцов. — Бункер, — сказал Волков. — Взлом. Тридцать семь процентов. — Кто? — спросил Кравцов. — Вольф, — сказал Волков. — Он почти взломал.
Кравцов молчал. Опустил руку. Охранник опустил пистолет. Лиза упала. На пол. В кровь. В боль.
— Убейте его, — сказал Кравцов. — Сир, — сказал Волков. — Если мы убьём его... кто взломает? — Неважно, — сказал Кравцов. — Мы убьём. И начнём сначала. — Но время, — сказал Волков. — У нас нет времени.
Кравцов молчал. Посмотрел на Лизу. На полу. В крови. В боли.
— Хорошо, — сказал он. — Не убивать. Пока. — Сир? — спросил Волков. — Но усилить охрану, — сказал Кравцов. — Десять человек. У бункера. — Есть, — сказал Волков.
Кравцов повернулся. К Лизе. — Ты выиграла время, — сказал он. — Но не свободу.
Он кивнул охранникам. — Уведите, — сказал он. — В другую камеру. Дальше. Без света. Без еды. Без воды. — Есть, — сказали охранники.
Её увели. Она не сопротивлялась. Знала. Что выиграла. Час. Два. День.
Чтобы Алекс успел. Чтобы Вольф взломал. Чтобы они ушли.
— Они придут, — прошептала она. — Обязательно придут.
В хранилище Алекс встал.
— Ты слышал? — спросил он. — Что? — спросил Максим. — Выстрел, — сказал Алекс. — Или что-то. — Не знаю, — сказал Максим. — Может, показалось.
Алекс молчал. Подошёл к двери. Заперта. Электроника. Не двигается.
— Вольф, — прошептал он. — Что? — спросил Максим. — Он взломал, — сказал Алекс. — Чувствую. — Откуда? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но чувствую.
Дверь мигнула. Зелёным. Один раз. Потом погасла.
— Что это? — спросил Максим. — Взлом, — сказал Алекс. — Вольф. — Сколько? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но это начало.
Они стояли. У двери. В ожидании. Минуту. Две. Пять.
Дверь мигнула. Снова. Зелёным. Два раза. Потом погасла.
— Тридцать семь, — прошептал Алекс. — Что? — спросил Максим. — Процентов, — сказал Алекс. — Вольф взломал тридцать семь. — Откуда ты знаешь? — спросил Максим. — Не знаю, — сказал Алекс. — Но знаю.
Они стояли. У двери. В ожидании. Минуту. Две. Пять.
Дверь мигнула. Снова. Зелёным. Три раза. Потом погасла.
— Это знак, — сказал Алекс. — Какой? — спросил Максим. — Что он жив, — сказал Алекс. — Что он взламывает. Что он почти.
Они сели. В коридоре. У двери. Запертой. Теперь.
— Сколько? — спросил Алекс. — Не знаю, — сказал Максим. — Но скоро. — Лиза? — спросил Алекс. — Жива, — сказал Максим. — Пока. — Пока, — повторил Алекс. — Но сколько? — Не знаю, — сказал Максим. — Но пока Вольф взламывает... она жива.
Алекс молчал. Посмотрел на флешку. В кармане. Холодную. Металлическую. Настоящую.
— Когда он взломает... — начал он. — Мы уйдём, — сказал Максим. — И Лиза, — сказал Алекс. — И Лиза, — сказал Максим.
Они сидели. В коридоре. У двери. Запертой. Теперь.
— Вольф, — прошептал Алекс. — Взломай. Быстрее.
Но он не знал. Что Вольф взломает. Что Лиза выживет. Что они уйдут.
Он знал только. Что флешка у него. Что Лиза жива. Что время... Заканчивается.
И что завтра... Будет конец. Или начало. Или смерть.
В этом городе. В этой клетке. В этой ловушке.
Где надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.
Но иногда... Ловушка ломается. И надежда... Становится свободой.
В бункере Вольф смотрел на экран.
Тридцать семь процентов. Достиг. Критическая точка.
Экран горел. Зелёным. Холодным. Как смерть.
— Лиза, — прошептал он. — Держись.
Он знал. Что она у Кравцова. Что он давит. Что она умрёт.
Если он не взломает. Если он не успеет. Если он не сбежит.
— Тридцать восемь, — прошептал он. — Ещё минута.
Он продолжил. Печатать. Коды. Данные. Надежду.
Пока дышит. Пока жив. Пока надеется.
Потому что в этом аду... В этой надежде... В этой войне... Он был последним светом. Последней искрой. Последней надеждой.
И когда он взломает... Все выживут. Или все умрут.
Он не знал. Что будет. Но знала. Что должен попробовать.
Пока дышит. Пока жив. Пока надеется.