Глава 20-Б
Сара проснулась от боли.
Плечо горело. Рана пульсировала. Чёрные вены расползались от места укуса. Вверх. К шее. К лицу.
Она села. Прислонилась к стене. Послушала. Тишина. Только гул вентиляции. Только шаги за дверью. Только время.
— День, — прошептала она.
Она знала. Что сегодня... Придётся выбрать. Коды. Или смерть.
— Алекс, — прошептала она. — Прости.
Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О кодах. О сервере. О Москве.
— Не дам, — прошептала она. — Не дам.
Но она знала. Что придётся. Чтобы выиграть время. Чтобы он успел. Алекс.
Дверь открылась. Вошёл охранник. С подносом. Вода. Хлеб. Таблетки.
— Ешь, — сказал он. — Зачем? — спросила Сара. — Я всё равно умру. — Приказ, — сказал охранник. — Кравцов сказал. Кормить. — Зачем? — повторила Сара. — Чтобы ты работала, — сказал охранник. — Когда придёт время.
Он поставил поднос. Вышел. Закрыл дверь. Замок щёлкнул.
Сара посмотрела на еду. Не стала есть. Посмотрела на таблетки. Обезболивающее. Антибиотики.
— Чтобы я работала, — прошептала она.
Она взяла таблетки. Проглотила. Запила водой.
Боль отступила. Временно. На час. На два.
Она встала. Подошла к двери. Начала стучать. — Эй! Охрана!
Дверь открылась. Тот же охранник. — Что нужно? — В туалет, — сказала Сара. — Пожалуйста.
Охранник помедлил. — Быстро, — сказал он.
Он расстегнул наручники. Одна рука. Потом вторая.
Сара вышла. В коридор. Увидела огнетушитель. На стене. Красный.
Она схватила. Ударила охранника. По голове.
Он упал. Без звука.
Сара взяла ключи. Побежала. К серверной. Знала, где она. Работала здесь неделю.
Вбежала внутрь. Села за терминал. Ввела код. Доступ запрещён.
— Чёрт, — сказала она.
Ввела другой код. Свой личный. Код Громова. Доступ разрешён.
— Есть, — сказала она.
Начала печатать. Сообщение. На все частоты. — Алекс, коды ложные. Кравцов ждёт. Не приходи. Ищи Громова. Он жив.
Она не успела. Дверь открылась. Волков вошёл. С пистолетом. Двое солдат за ним.
— Что вы делаете? — спросил Волков. — Спасая их, — сказала Сара.
Волков выстрелил. В ногу. Сара упала. — Зачем? — спросил Волков. — Потому что вы монстры, — сказала она.
Волков подошёл. Забрал ключи. — Отведите её в изолятор, — сказал он охранникам. — Без связи. Без света. Без еды. Без воды. — Есть.
Сару увели. Она не кричала. Не сопротивлялась. Знала, что сделала своё дело. Сообщение ушло. Частицами. В эфир.
— Они получат, — прошептала она. — Обязательно получат.
Её бросили на пол. Дверь закрылась. Темнота. Холод. Боль.
Но она улыбалась. — Я выполнила обещание, Алексей, — сказала она в темноту. — Прости, что не смогла больше.
Она закрыла глаза. И стала ждать. Конца. Или начала. Неважно. Главное — она попробовала.
Как Громов. Как Алекс. Как все они.
В этом аду. В этой надежде. В этой войне.
Кравцов смотрел на монитор. Сообщение перехвачено. Но не полностью. Часть ушла.
— Она успела, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Но они не знают, какая часть правды. — Что делать? — Менять план, — сказал Кравцов. — Хранилище — всё ещё ловушка. Но теперь мы знаем, что они предупреждены. — Значит, они не придут? — Придут, — сказал Кравцов. — У них нет выбора. Им нужна Сара. Им нужны коды.
— А если они не придут? — Тогда они умрут здесь, — сказал Кравцов. — В этом городе. От голода. От пуль. От зомби.
— А если придут? — Тогда мы возьмём их, — сказал Кравцов. — Всех.
Он встал. Подошёл к карте. — Пусть идут, — сказал он. — Куда бы они ни пошли... мы будем там.
— Потому что вы везде, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Я везде.
Он посмотрел на свои руки. — Я в крови, — сказал он. — Я в вирусе. Я в вакцине.
— Вы бог, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Бог судит. Я — создаю.
Он выключил монитор. — Идём, — сказал он. — В изолятор. — Зачем? — спросил Волков. — Проверить её, — сказал Кравцов. — Перед тем, как она умрёт.
Волков кивнул. — Есть.
Они вышли из кабинета. Пошли по коридору. В изолятор.
Где ждала Сара. В крови. В боли. В темноте.
Кравцов подошёл к двери. Заглянул внутрь. Сара лежала на полу. Глаза закрыты. Дышала. Но слабо.
— Сколько ей осталось? — спросил Кравцов. — День, — сказал врач. — Может, два. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Достаточно.
Он повернулся. Пошёл обратно. В кабинет. В ожидание.
Время работало на него. Всегда работало. Потому что время... Это тоже оружие.
И он умел им пользоваться. Лучше всех.
Вечером того же дня Кравцов вернулся.
Сара сидела на полу. Плечо кровоточило. Рана не обработана. Гнила.
— Как ты? — спросил Кравцов. Сара не ответила. Закрыла глаза.
— Я спросил — как ты? — повторил Кравцов. Голос стал громче. Жёстче.
— Больно, — наконец сказала Сара. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Боль — это честно.
Он сел на стул. Напротив. Положил руки на колени. Смотрел. Не мигал.
— Сколько у тебя времени? — спросил он. — Не знаю, — сказала Сара. — День, — сказал Кравцов. — Может, два. Потом инфекция. Потом смерть. — Знаю, — сказала Сара.
Кравцов кивнул. — Тогда зачем молчать? — Потому что правда не спасёт, — сказала Сара. — Правда всегда спасает, — сказал Кравцов. — Тех, кто готов её принять.
Сара открыла глаза. Посмотрела на него. — Ты лжёшь. — Нет, — сказал Кравцов. — Я создаю. — Ты уничтожаешь, — сказала Сара.
Кравцов молчал. Встал. Подошёл к стене. Нажал кнопку.
Экран включился. Двенадцать камер. Город. Бункер. Алекс.
— Видишь? — спросил Кравцов. — Да, — сказала Сара. — Он умрёт, — сказал Кравцов. — Через неделю. Через две. Через месяц. Но умрёт. — Нет, — сказала Сара. — Он выживет. — Почему? — спросил Кравцов. — Потому что он лучше тебя, — сказала Сара.
Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Лучше? — переспросил он. — Он слабый. Идеалист. Как Громов. — Громов был героем, — сказала Сара. — Громов был мертвецом, — сказал Кравцов. — И ты будешь.
Он подошёл ближе. Наклонился. — Дай мне коды, — сказал он. — Сервер в Москве. Доступ. — Нет, — сказала Сара. — Почему? — спросил Кравцов. — Потому что ты не спасёшь мир, — сказала Сара. — Ты поработишь его.
Кравцов выпрямился. Посмотрел на неё. Долго. Молча.
— У тебя есть выбор, — наконец сказал он. — Какой? — спросила Сара. — Коды, — сказал Кравцов. — И ты живёшь. Работаешь. В лаборатории. — А если нет? — спросила Сара. — Тогда ты умрёшь, — сказал Кравцов. — Медленно. Больно. И он умрёт. Алекс. Потому что без кодов... он не войдёт в хранилище.
Сара молчала. Закрыла глаза. — Дай мне время, — наконец сказала она. — Сколько? — спросил Кравцов. — День, — сказала Сара. — Чтобы подумать. — Хорошо, — сказал Кравцов. — День.
Он повернулся. Пошёл к двери. — Завтра, — сказал он. — В это же время. Или код. Или смерть.
Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Тишина.
Сара осталась одна. В темноте. В боли. В ожидании.
Она села. Прислонилась к стене. Посмотрела на плечо. Кровь. Гной. Чёрные вены.
— Инфекция, — прошептала она.
Она знала. Что времени нет. День. Может, меньше.
— Алекс, — прошептала она. — Прости.
Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О кодах. О сервере. О Москве.
— Не дам, — прошептала она. — Не дам.
Но она знала. Что придётся. Чтобы выиграть время. Чтобы он успел. Алекс.
Потому что в этом городе... В этой клетке... В этой ловушке... Она была ключом. И замок. И дверь.
И когда дверь откроется... Все умрут. Или все выживут.
Она не знала. Что будет. Но знала. Что должна попробовать.
Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.
Ночью Сара проснулась от холода.
Она села. Прислонилась к стене. Послушала. Тишина. Только гул вентиляции. Только шаги за дверью. Только время.
— Завтра, — прошептала она.
Она знала. Что завтра... Придётся выбрать. Коды. Или смерть.
— Алекс, — прошептала она. — Прости.
Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О кодах. О сервере. О Москве.
— Ложные, — прошептала она. — Дам ложные.
Она знала. Что Кравцов поймёт. Что он придёт в ярость. Что он убьёт её.
Но она знала. Что выиграет время. День. Два. Неделю.
Чтобы Алекс успел. Чтобы он взломал. Чтобы он нашёл Громова.
— Громов жив, — прошептала она. — Он найдёт его.
Она закрыла глаза. Уснула. Под гул вентиляции. Под стук сердца. Под шёпот времени.
Которое текло. К концу. К началу. К смерти.
Или к жизни.
Она не знала. Но знала. Что должна попробовать.
Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.
Потому что в этом аду... В этой надежде... В этой войне... Она была последним светом. Последней искрой. Последней надеждой.
И когда она умрёт... Все умрут. Или все выживут.
Она не знала. Что будет. Но знала. Что должна попробовать.
Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.