Глава 19-Б
Виктор Кравцов стоял у монитора.
Пять красных точек. Мёртвых. Группа «Омега». Потеряли пятерых. За один день.
Он не двигался. Не моргал. Не дышал.
Волков стоял за спиной. Молчал. Знал. Что лучше молчать.
— Кто командовал? — наконец спросил Кравцов. Голос был тихим. Холодным. Как лёд.
— Лейтенант Шмидт, — сказал Волков. — Мёртв? — спросил Кравцов. — Да, сир, — сказал Волков. — Все пятеро.
Кравцов повернулся. Посмотрел на Волкова. Глаза были чёрными. Вены вздулись. Пульсировали.
— За что они получили зарплату? — спросил Кравцов. — За службу, — сказал Волков. — За смерть? — спросил Кравцов. — За приказ, — сказал Волков.
Кравцов подошёл ближе. Вплотную. Лицо к лицу. — Приказ был — следить. Не атаковать. — Они атаковали, — сказал Волков. — Самовольно. — Значит, плохая дисциплина, — сказал Кравцов. — Исправим, — сказал Волков.
Кравцов молчал. Отошёл. Сел за стол. Закрыл глаза.
— Удвойте патрули, — сказал он. — Вокруг их квартала. — Есть, — сказал Волков. — Выпустите ещё заражённых, — сказал Кравцов. — В канализацию. — Сир, это риск, — сказал Волков. — Они могут напасть на наших. — Не нападут, — сказал Кравцов. — У них импланты. Контроль. — Но... — Выполняйте, — отрезал Кравцов.
Волков кивнул. Отдал приказ.
Кравцов открыл глаза. Посмотрел на монитор. Двенадцать экранов. Город. Улицы. Тени.
— Сколько у них припасов? — спросил он. — На неделю, — сказал Волков. — Может, меньше. После рейда... — Они выйдут снова, — сказал Кравцов. — Да, сир, — сказал Волков. — За патронами. За едой. — Ждите, — сказал Кравцов. — На маршруте. В засаде. — Есть, — сказал Волков.
Кравцов встал. Пошёл по коридору. В изолятор. Где ждала Сара.
Сара лежала на полу.
Плечо кровоточило. Рана от пули. Не обработана. Не перевязана. Гнила.
Она слышала шаги. За дверью. Тяжёлые. Медленные. Приближались.
Дверь открылась. Кравцов вошёл. Один. Без охраны. Без оружия.
Посмотрел на неё. Сверху вниз. Как на насекомое.
— Как ты? — спросил он. Сара не ответила. Закрыла глаза.
— Я спросил — как ты? — повторил Кравцов. Голос стал громче. Жёстче.
— Больно, — наконец сказала Сара. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Боль — это честно.
Он сел на стул. Напротив. Положил руки на колени. Смотрел. Не мигал.
— Сколько у тебя времени? — спросил он. — Не знаю, — сказала Сара. — День, — сказал Кравцов. — Может, два. Потом инфекция. Потом смерть. — Знаю, — сказала Сара.
Кравцов кивнул. — Тогда зачем молчать? — Потому что правда не спасёт, — сказала Сара. — Правда всегда спасает, — сказал Кравцов. — Тех, кто готов её принять.
Сара открыла глаза. Посмотрела на него. — Ты лжёшь. — Нет, — сказал Кравцов. — Я создаю. — Ты уничтожаешь, — сказала Сара.
Кравцов молчал. Встал. Подошёл к стене. Нажал кнопку.
Экран включился. Двенадцать камер. Город. Бункер. Алекс.
— Видишь? — спросил Кравцов. — Да, — сказала Сара. — Он умрёт, — сказал Кравцов. — Через неделю. Через две. Через месяц. Но умрёт. — Нет, — сказала Сара. — Он выживет. — Почему? — спросил Кравцов. — Потому что он лучше тебя, — сказала Сара.
Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Лучше? — переспросил он. — Он слабый. Идеалист. Как Громов. — Громов был героем, — сказала Сара. — Громов был мертвецом, — сказал Кравцов. — И ты будешь.
Он подошёл ближе. Наклонился. — Дай мне коды, — сказал он. — Сервер в Москве. Доступ. — Нет, — сказала Сара. — Почему? — спросил Кравцов. — Потому что ты не спасёшь мир, — сказала Сара. — Ты поработишь его.
Кравцов выпрямился. Посмотрел на неё. Долго. Молча.
— У тебя есть выбор, — наконец сказал он. — Какой? — спросила Сара. — Коды, — сказал Кравцов. — И ты живёшь. Работаешь. В лаборатории. — А если нет? — спросила Сара. — Тогда ты умрёшь, — сказал Кравцов. — Медленно. Больно. И он умрёт. Алекс. Потому что без кодов... он не войдёт в хранилище.
Сара молчала. Закрыла глаза. — Дай мне время, — наконец сказала она. — Сколько? — спросил Кравцов. — День, — сказала Сара. — Чтобы подумать. — Хорошо, — сказал Кравцов. — День.
Он повернулся. Пошёл к двери. — Завтра, — сказал он. — В это же время. Или код. Или смерть.
Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Тишина.
Сара осталась одна. В темноте. В боли. В ожидании.
Она села. Прислонилась к стене. Посмотрела на плечо. Кровь. Гной. Чёрные вены.
— Инфекция, — прошептала она.
Она знала. Что времени нет. День. Может, меньше.
— Алекс, — прошептала она. — Прости.
Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О кодах. О сервере. О Москве.
— Не дам, — прошептала она. — Не дам.
Но она знала. Что придётся. Чтобы выиграть время. Чтобы он успел. Алекс.
Кравцов вернулся в кабинет.
Волков ждал. У стола. С документами.
— Доложите, — сказал Кравцов. — Патрули удвоены, — сказал Волков. — Заражённые выпущены. В канализацию. В старый город. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Сара? — спросил Волков. — День, — сказал Кравцов. — Дала себе день. — Она сдаст? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Когда поймёт, что у неё нет выбора.
Кравцов сел. Открыл кейс. Пять пробирок. Светились. Зелёным.
— Сколько сыворотки? — спросил он. — На два дня, — сказал Волков. — При текущей дозировке. — Увеличьте, — сказал Кравцов. — Сир, печень... — Увеличьте, — повторил Кравцов.
Волков молчал. Кивнул. — Есть.
Кравцов взял шприц. Сам. Ввёл. В вену. Чёрную. Густую.
Холод. Потом жар. Потом сила.
— Группа «Альфа», — сказал он. — В хранилище, — сказал Волков. — Двадцать человек. — Усильте, — сказал Кравцов. — До тридцати. — Зачем? — спросил Волков. — Они не войдут. — Войдут, — сказал Кравцов. — Когда поймут, что Сара здесь. — Тогда убьём их, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Возьмём живыми. Особенно его. — Алекса? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Он нужен. — Зачем? — спросил Волков. — Кровь, — сказал Кравцов. — Для активации. Для вакцины.
Волков молчал. — Это риск, — наконец сказал он. — Всё риск, — сказал Кравцов. — Но этот риск оправдан.
Кравцов встал. Подошёл к окну. Посмотрел на город. Серый. Мёртвый. Пустой.
— Сколько до Москвы? — спросил он. — Связь есть, — сказал Волков. — Но защита активна. Без кодов... — Она даст, — сказал Кравцов. — Когда? — спросил Волков. — Завтра, — сказал Кравцов. — Когда поймёт, что он умирает.
Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Сообщение. — Какое? — спросил Волков. — Для него, — сказал Кравцов. — Для Алекса. — Что сказать? — спросил Волков. — Что Сара жива, — сказал Кравцов. — Что она здесь. В хранилище. Что у него есть день. — А потом? — спросил Волков. — Потом она умрёт, — сказал Кравцов. — Если он не придёт.
Волков молчал. — Это жестоко, — наконец сказал он. — Это необходимо, — сказал Кравцов.
Кравцов повернулся. — Отправь, — сказал он. — Сейчас.
Волков кивнул. Набрал текст. Отправил. В эфир. В город. К Алексу.
— И ещё, — сказал Кравцов. — Группу «Бета». — Где? — спросил Волков. — В хранилище, — сказал Волков. — Охраняют Сару. — Усильте, — сказал Кравцов. — До десяти человек. — Есть, — сказал Волков.
Кравцов сел. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.
— Где Алекс сейчас? — спросил он в пустоту.
Пустота не ответила. Только гул кондиционеров. Только тиканье часов.
— В бункере, — сказал он себе. — Получает моё сообщение. Читает. Понимает.
Он знал. Что сейчас, в эту минуту... Алекс читает. О Саре. О том, что она здесь. О том, что у него есть день.
— Восемь, — прошептал Кравцов. — Скоро семь.
Он встал. Подошёл к монитору. Включил. Двенадцать экранов. Камеры. По всему городу.
— Видишь? — спросил он Волкова. — Да, сир, — сказал Волков. — Патрули. Блокпосты. Дроны. — Это не охрана, — сказал Кравцов. — Это фильтр. — Фильтр? — переспросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Они могут уйти. В любой момент. Но когда уйдут... они потеряют людей.
Волков молчал. — Постепенно, — продолжил Кравцов. — Один сегодня. Два завтра. Три послезавтра. Пока не останется никто. — Зачем? — спросил Волков. — Почему не убить сразу?
Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Потому что смерть — это не наказание, — сказал он. — Надежда — это наказание. — Сир? — Волков нахмурился. — Пока они надеются... они страдают, — сказал Кравцов. — Они бегут. Они прячутся. Они пытаются. И каждый раз... проигрывают.
Он выключил мониторы. Темнота. Тишина.
— Подготовь камеру, — сказал Кравцов. — Какую? — спросил Волков. — Для неё, — сказал Кравцов. — Сары. — Где? — спросил Волков. — Здесь, — сказал Кравцов. — В хранилище. Чтобы он видел. Когда придёт. — Он не придёт, — сказал Волков. — Знание, что она здесь... это ловушка. — Он придёт, — сказал Кравцов. — Потому что он надеется. А надежда... всегда ведёт в ловушку.
Волков кивнул. — Понял, сир. — Иди, — сказал Кравцов. — Работай.
Волков вышел. Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.
Он взял телефон. Набрал номер. — Малик, — сказал он, когда трубку подняли. — Что тебе нужно? — голос был злым. — Обновление, — сказал Кравцов. — Где они? — В Замбии, — сказал Малик. — Приземлились час назад. — Нет, — сказал Кравцов. — В Цюрихе. — Что? — Малик замолчал. — Я... я не знаю. — Узнай, — сказал Кравцов. — Или ты умрёшь.
Он отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.
Цюрих. Красный круг. Внутри — точка. Алекс.
— Беги, — прошептал Кравцов. — Беги, сколько можешь.
Он знал. Куда бы Алекс ни побежал... Он придёт сюда. В хранилище. В ловушку. В конец.
Потому что надежда... Всегда ведёт в ловушку. Всегда.
В изоляторе Сара открыла глаза.
Было темно. Холодно. Больно.
Она села. Прислонилась к стене. Послушала. Тишина. Только гул вентиляции.
— День, — прошептала она.
Она знала. Что завтра... Придётся выбрать. Коды. Или смерть.
— Алекс, — прошептала она. — Прости.
Она легла. Закрыла глаза. Стала думать. О кодах. О сервере. О Москве.
— Не дам, — прошептала она. — Не дам.
Но она знала. Что придётся. Чтобы выиграть время. Чтобы он успел. Алекс.
Потому что в этом городе... В этой клетке... В этой ловушке... Она была ключом. И замок. И дверь.
И когда дверь откроется... Все умрут. Или все выживут.
Она не знала. Что будет. Но знала. Что должна попробовать.
Пока дышит. Пока жива. Пока надеется.