Глава 3-Б
В лаборатории было слишком тихо.
После того как охрана унесла обугленные останки Пациента 0 и забрала оборудование бокса, в помещении остался только гул вентиляции да тихое гудение серверов. Алексей Громов сидел в медицинской зоне, всё ещё чувствуя вкус газа на языке. Химическая горечь осела на языке, как напоминание о том, насколько близко он подошёл к черте.
Планшет лежал на столе. Экран погас, но подпись Алексея всё ещё висела в облачном хранилище корпорации. Цифровой шифр, подтверждающий: «Препарат безопасен. Тесты успешны».
Ложь.
Громов встал и подошёл к окну. Это было не обычное окно, а пуленепробиваемый стеклопакет, выходящий во внутренний двор комплекса. Сейчас там было темно. Охрана периметра усилилась. Он видел силуэты людей в тактической экипировке «IronShield». Они не смотрели на город. Они смотрели внутрь. Охраняли не от внешних угроз, а от того, что могло вырваться наружу.
— Доктор Громов?
Алексей вздрогнул. В дверях стояла женщина в белом халате. Сара, его ассистентка. Она выглядела уставшей. Под глазами залегли тени, волосы были собраны в небрежный пучок.
— Сара, — Громов опустил руку, которую машинально сунул в карман, чтобы скрыть дрожь. — Ты не должна быть здесь. Смена закончилась час назад.
— Мне сказали остаться, — она вошла в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. — Виктор Андреевич хочет, чтобы мы подготовили партию для отгрузки.
Громов почувствовал, как холод пробежал по спине. — Какую партию? — «Реген-7». Пятьдесят ампул. Уже упакованы в термо-контейнеры. Их заберут люди из «IronShield» через три часа.
— Три часа? — Громов подошёл к ней, понизив голос. — Сара, ты видела отчеты? Ты видела, что случилось в боксе?
Сара отвела взгляд. Она начала теребить пуговицу на халате. — Мне показали протокол зачистки. Там написано: острая сердечная недостаточность. Индивидуальная непереносимость компонентов.
— Это ложь! — Громов схватил её за плечи, слишком сильно. Сара испуганно отшатнулась. — Он встал после смерти, Сара! Он атаковал! Если мы отправим это людям...
— Алексей, пожалуйста, — она посмотрела ему в глаза. В её взгляде был не страх учёного, а страх человека, у которого есть семья. — У меня дочь. Ей семь лет. Она в школе номер четыре. В промышленном районе.
Громов отпустил её плечи. — При чём здесь это?
— Мне сказали, — Сара говорила быстро, сбивчиво. — Если партия будет готова вовремя... если отчёт будет подписан... компании не придётся закрывать проект. Если проект закроют, начнутся увольнения. Массовые. У меня есть страховка. Медицинская страховка для неё. Если я потеряю работу...
Громов отошел к столу. Он понимал. Это не было злобой. Это была система. Кравцов не просто угрожал ему. Он создавал условия, где каждый винтик был вынужден крутиться, чтобы выжить. Сара не хотела убивать людей. Она хотела спасти своего ребёнка. И она готова была закрыть глаза на то, что чьи-то дети умрут в другом городе.
— Подготовь образцы, — тихо сказал Громов. — Но сделай копию данных. Всех данных.
Сара замерла. — Алексей, это нарушение протокола безопасности уровня «Альфа». Меня уволят.
— Меня уже уволили, — Громов горько усмехнулся. — Я просто ещё не знаю об этом. Сделай копию. На внешний носитель. Без меток.
Сара колебалась секунду. Потом кивнула. — У меня есть флэшка. Старая, для принтера. Они не сканируют периферию для печати. — Отлично. Вложи туда всё. Логи, видео, биометрию Пациента 0.
— Куда я её дену? — Отдай мне. Когда закончишь.
Сара вышла, бесшумно ступая по линолеуму. Громов остался один. Он подошёл к сейфу в углу комнаты. Это был личный сейф, не корпоративный. Код знал только он. Внутри лежал не пистолет и не деньги. Там лежал старый бумажный дневник.
Алексей открыл его на первой странице. Ручка зависла над бумагой. Что писать? «Я убил мир»? «Я подписал смертный приговор»? Нет. Это должно быть полезно. Для тех, кто придёт после.
«День 1. Инцидент с Объектом 734 подтвердил гипотезу о нейро-реанимации. Вирус не лечит. Он перезаписывает личность. Агрессия растёт экспоненциально. Вакцина существует, но она разделена. Протокол «Пять Ключей» активирован. Кравцов считает, что это защита от шпионажа. Я считаю, что это способ контролировать апокалипсис.»
Громов закрыл дневник. Спрятал его обратно в сейф. Ключ от сейфа он снял с шеи. На цепочке висел не только ключ, но и маленькая флэшка-кулон. Та самая, куда он скопировал основные координаты месяц назад, когда понял, что дело пахнет жареным.
В кармане завибрировал телефон. Внутренняя линия. — Громов, — голос Кравцова был спокойным, будто они обсуждали погоду. — Я здесь, Виктор. — Партия готова? — Через два часа будет упакована. — Отлично. Транспорт уже выехал. Направление — конфликтная зона, сектор Острия. Там наши люди ждут. — Виктор, — Громов сжал телефон. — Там будут гражданские. Если вирус вырвется... — Не вырвется. Солдаты получат инструкцию. Это закрытый тест. — Ты не контролируешь ситуацию. Я видел, как он двигался. Пули не берут. — Поэтому мы и отправляем солдат. У них будет оружие. А у гражданских — нет.
В трубке повисла пауза. Громов слышал шум на фоне. Возможно, Кравцов был в своём кабинете на верхнем этаже. Там, над головой Алекса. — Ты подписал отчет, Алексей, — сказал Кравцов мягко. — Обратного пути нет. Теперь ты часть команды. Либо мы всплываем вместе, либо тонем. Но я умею плавать. А ты?
Громов не ответил. Он отключил связь. «Я умею плавать», — подумал он. — «Но ты забыл, что в воде есть акулы».
Он подошёл к монитору системы наблюдения. На экране было двенадцать квадратов. Лаборатории, коридоры, шлюзы. На экране номер четыре мигнул красный индикатор. Пост охраны у главного входа. Громов приблизил изображение. Охранник стоял у турникета. Он чесал шею. Движения были резкими, дергаными. Второй охранник подошёл к нему, что-то сказал. Первый повернулся. Лицо было бледным. Пот градом. Внезапно первый охранник впился зубами в руку напарника.
Громов замер. Это не было в сценарии. Пациент 0 был изолирован. Как вирус мог выйти за пределы бокса? Вентиляция? Вода? Или кто-то из техников вынес заражённую кровь на ботинках?
Он нажал кнопку связи с охраной периметра. — Пост четыре. У вас нарушение. Повторяю, нарушение на посту четыре. Тишина. На экране второй охранник упал. Первый стоял над ним. Потом медленно поднял голову и посмотрел прямо в камеру. Даже через цифровое зерно Громов увидел эти глаза. Чёрные. Пустые.
— Чёрт, — прошептал Громов.
Он схватил дневник и сунул его во внутренний карман халата. Нужно было идти в серверную. Если вирус уже здесь, значит, комплекс не безопасен. Нужно было активировать удалённый протокол блокировки данных. Чтобы Кравцов не смог всё стереть, когда поймёт, что потерял контроль.
Громов вышел в коридор. Свет мигнул. Где-то в глубине здания завыла сирена. Не пожарная. Тревога биологической безопасности. Значит, кто-то ещё увидел. Или кто-то уже нажал кнопку.
Он шёл быстро, стараясь не бежать. Бег привлекает внимание. Он помнил урок Пациента 0. Навстречу попался техник. Молодой парень, Игорь. — Алексей Сергеевич? — Игорь выглядел растерянным. — Что происходит? Сирена... — Иди в карантинный блок, Игорь. Немедленно. Запрись там. — А вы? — Мне нужно в серверную.
Игорь кивнул и побежал в сторону лифтов. Громов смотрел ему вслед. Он знал, что Игорь не успеет. Лифты уже блокировались системой. Но он не мог спасти всех. Он мог спасти только информацию.
Он свернул за угол и столкнулся с охранником. Тот стоял спиной. Плечи дергались. — Эй, — позвал Громов.
Охранник медленно повернулся. На губах была кровь. Свежая. Алая. — Доктор, — просипел охранник. — Помогите...
Громов отступил на шаг. — Что случилось? Где твой напарник? Охранник сделал шаг вперёд. Его нога подвернулась, он чуть не упал, но удержал равновесие неестественным рывком таза. — Голова... болит...
Громов понял. Инкубационный период. Быстрее, чем они думали. Не часы. Минуты. — Оставайся на месте, —Наказал Громов, доставая из кармана перцовый баллончик. Стандартная защита лаборатории.
Охранник зарычал. Это был не звук боли. Это был звук хищника. Он бросился на Громова.
Алексей нажал на клапан. Струя ударила в лицо. Охранник не остановился. Он зажмурился, но продолжил движение. Боль не работала. Инстинкт самосохранения отключен. Громов отскочил в сторону, ударив дверью соседнего кабинета. Дверь захлопнулась перед самым носом зомби. Щелчок замка.
Громов прислонился к двери спиной. Сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку. Перцовый газ не действовал. Пули не действовали. Что действовало? Разрушение мозга.
Он посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Но он знал, что достаточно одного царапины. Одного укуса. В коридоре за дверью скреблись ногти. Медленно. Методично. Громов перевёл дыхание. Серверная была этажом ниже. Лестница. Лифтами пользоваться нельзя.
Он открыл дверь кабинета, где оказался. Это была комната отдыха. Диван, кофемашина, телевизор. На экране телевизора шли новости. «...ситуация в промышленном районе остаётся напряжённой. Очевидцы сообщают о случаях немотивированной агрессии...»
Кадр сменился. Пожар на складе. Бегущие люди. Громов выключил телевизор. Зрелище его не интересовало. Он был внутри машины. Он знал, как она работает.
Он подошёл к окну комнаты отдыха. Оно выходило на другую сторону комплекса. Там, внизу, был грузовой двор. Стоял чёрный грузовик без опознавательных знаков. Люди в костюмах химзащиты грузили контейнеры. Партия для Австрии. Они всё ещё отправляли это. Даже когда сирена выла. Даже когда вирус был внутри стен.
Громов понял масштаб безумия. Для них это не было катастрофой. Это было... устранение рисков. Если вирус вырвется наружу, они скажут, что это теракт. Если солдаты умрут — они скажут, что это потери войны. А вакцину... вакцину они продадут тем, кто сможет заплатить.
Алексей снял халат. Остался в рубашке. В халате было слишком неудобно бежать. Он взял со стола тяжёлый металлический подсвечник. Декор. Бесполезная вещь в мире, где есть свет. Но сейчас это было оружие.
За дверью скреблись дольше. Потом шаги удалились. Громов выждал минуту. Открыл дверь. Коридор был пуст. Только на полу осталось пятно крови.
Он пошёл к лестнице. Впереди было ещё много часов этой ночи. Где-то там, за стенами, его сын бежал из города. Где-то там, в бункере, Кравцов пил виски и смотрел на карты. А Громов шёл в серверную. Чтобы оставить след. Чтобы когда всё кончится, кто-то понял, кто начал.
Он не надеялся выжить. Он надеялся, что его смерть будет стоить дороже, чем его жизнь.
Лестничная клетка была холодной. Света не было. Только аварийные зелёные лампы на полу. Громов начал спуск. Шаг. Шаг. Шаг. Внизу, на площадке этажом ниже, кто-то дышал. Тяжело. Хрипло.
Громов сжал подсвечник в руке. — Кто здесь? — спросил он.
Ответом был рык. Тень метнулась вверх по лестнице. Вторая ночь апокалипсиса началась для Алексея Громова раньше, чем для всех остальных. Для него она началась в момент подписания отчёта. А сейчас пришло время платить по счетам.