Глава 18-Б
Виктор Кравцов сидел в контрольной комнате хранилища.
Двенадцать мониторов горели перед ним. Каждый показывал разные уголки Цюриха. Улицы. Переулки. Крыши. Канализацию. Двенадцать глаз. Двенадцать смертей.
На экране номер семь мигнула красная точка. Выстрел. Один. Тихий. Но камеры зафиксировали.
Кравцов наклонился вперёд. Локти уперлись в колени. Пальцы сжались в замке. Вены на руках вздулись. Чёрные нити под кожей пульсировали в такт сердцу.
— Доложите, — сказал он. Голос был тихим. Но в комнате стало ещё тише.
Волков стоял у стены. В руках планшет. Данные. Движения. Координаты.
— Выстрел в секторе семь, — сказал Волков. — Канализация. Старый город. — Кто? — спросил Кравцов. — Группа «Омега», — сказал Волков. — Подтвердили. Один из них умер. — Кто умер? — спросил Кравцов. — Не их, — сказал Волков. — Их противник. Алекс. Команда. — Имя? — спросил Кравцов. — Карл, — сказал Волков. — Солдат Альянса. Укус. Зомби. — Когда? — спросил Кравцов. — Три часа назад, — сказал Волков. — Тело сожжено. За городом.
Кравцов откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. — Один, — прошептал он. — Сир? — спросил Волков. — Один из восьми, — сказал Кравцов. — Осталось семь.
Он открыл глаза. Посмотрел на экран. Красная точка мигала. Потом исчезла. Тишина.
— Подготовьте сообщение, — сказал Кравцов. — Какое? — спросил Волков. — Для него, — сказал Кравцов. — Для Алекса. — Что сказать? — спросил Волков. — Правду, — сказал Кравцов. — Но не всю. Часть. Достаточно, чтобы он понял. И недостаточно, чтобы он сдался.
Волков кивнул. Набрал текст на планшете. — Готово, — сказал он.
Кравцов прочитал. Улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Отправь, — сказал он. — На все частоты. На все рации. На все экраны. В его бункер.
Волков нажал кнопку. Сообщение ушло. В эфир. В город. К Алексу.
— И ещё, — сказал Кравцов. — Сару. — В пути, — сказал Волков. — Группа «Бета». Через час будут здесь. — Куда? — спросил Кравцов. — В хранилище, — сказал Кравцов. — Пятый этаж. — Она не будет сотрудничать, — сказал Волков. — Будет, — сказал Кравцов. — Когда поймёт, что у неё нет выбора.
Волков кивнул. — Понял, сир. — Иди, — сказал Кравцов. — Встречай.
Волков вышел. Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.
Он взял телефон. Набрал номер. — Группа «Омега», — сказал он, когда трубку подняли. — Слушаем, — сказал голос. — Продолжайте слежение, — сказал Кравцов. — Не атакуйте. — Сир, они выходят за припасами, — сказал голос. — Мы можем взять их. — Нет, — сказал Кравцов. — Пусть выходят. Пусть тратят силы. Патроны. Время. — Но риск... — Риск контролируемый, — сказал Кравцов. — Каждый выход — потеря. Каждый рейд — смерть. — Есть, — сказал голос.
Кравцов отключился. Бросил телефон на стол. Встал. Подошёл к карте.
Цюрих. Красный круг. Внутри — точка. Алекс.
— Восемь, — прошептал он. — Было девять. Стало восемь.
Он провёл пальцем по карте. По улицам. По кварталам.
— Скоро будет семь, — сказал он. — Потом шесть. Пять. Четыре.
Он знал. Сколько у них припасов. Сколько патронов. Сколько времени.
— Неделя, — прошептал он. — Может, две. Потом голод. Потом отчаяние. Потом смерть.
Дверь открылась. Вошёл Волков. За ним двое солдат. Между ними женщина. Сара. В наручниках. В белом халате. Лицо бледное. Уставшее.
— Привели, — сказал Волков.
Кравцов подошёл к ней. Посмотрел в глаза. — Добро пожаловать в Цюрих, — сказал он. — Где я? — спросила Сара. — В хранилище, — сказал Кравцов. — Пятый этаж. BioGenix. — Зачем? — спросила Сара. — Для работы, — сказал Кравцов. — Сервер в Москве. Ты знаешь доступ. — Я не скажу, — сказала Сара. — Скажешь, — сказал Кравцов. — Когда поймёшь.
Он кивнул солдатам. Они увели её. В камеру. Рядом с лабораторией.
Кравцов повернулся к Волкову. — Сколько до Москвы? — спросил он. — Связь есть, — сказал Волков. — Но защита активна. Без кодов... — Она даст, — сказал Кравцов. — Когда? — спросил Волков. — Когда поймёт, что он умирает, — сказал Кравцов. — Алекс.
Волков молчал. — Это жестоко, — наконец сказал он. — Это необходимо, — сказал Кравцов.
Кравцов подошёл к окну. Посмотрел на город. Серый. Мёртвый. Пустой.
— Сколько у нас времени? — спросил он. — До чего, сир? — спросил Волков. — До того, как он сломается, — сказал Кравцов.
Волков помолчал. — Неделя, — сказал он. — Может, две. — Мало, — сказал Кравцов. — У нас есть месяц. — Месяц? — переспросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Пусть страдает. Пусть надеется. Пусть пытается.
Он повернулся. — Подготовь лабораторию, — сказал он. — Зачем? — спросил Волков. — У нас есть хранилище. — Хранилище — для вакцины, — сказал Кравцов. — Лаборатория — для неё. — Для Сары? — спросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Когда она поймёт, что у неё нет выбора... она будет работать. — Над чем? — спросил Волков. — Над кодом, — сказал Кравцов. — Сервер в Москве. Без неё мы не войдём.
Волков кивнул. — Понял, сир. — Иди, — сказал Кравцов. — Работай.
Волков вышел. Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.
Он сел за стол. Открыл кейс. Пять пробирок. Светились. Зелёным.
— Одна здесь, — сказал он. — В Цюрихе. — Остальные? — спросил Волков из doorway. — В других местах, — сказал Кравцов. — Лондон. Берлин. Сингапур. Антарктида. — Зачем так много? — спросил Волков. — Чтобы они бегали, — сказал Кравцов. — Чтобы они тратили время. Энергию. Ресурсы.
Он закрыл кейс. — А когда они соберут все... — сказал он. — Мы заберём, — закончил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — В Антарктиде. Где будет финал.
Волков кивнул. — Понял, сир. — И ещё, — сказал Кравцов. — Сообщение. Отправил? — Да, — сказал Волков. — В его бункер. Должен получить через час. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Пусть знает. Что каждый шаг — смерть. Что каждый выход — потеря.
Волков молчал. — Сир, — наконец сказал он. — А если он не сломается? — Сломается, — сказал Кравцов. — Все ломаются. Вопрос в том, когда.
Он встал. Подошёл к монитору. Включил. Двенадцать экранов. Камеры. По всему городу.
— Видишь? — спросил Кравцов. — Да, сир, — сказал Волков. — Патрули. Блокпосты. Дроны. — Это не охрана, — сказал Кравцов. — Это фильтр. — Фильтр? — переспросил Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Они могут уйти. В любой момент. Но когда уйдут... они потеряют людей.
Волков молчал. — Постепенно, — продолжил Кравцов. — Один сегодня. Два завтра. Три послезавтра. Пока не останется никто. — Зачем? — спросил Волков. — Почему не убить сразу?
Кравцов улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз. — Потому что смерть — это не наказание, — сказал он. — Надежда — это наказание. — Сир? — Волков нахмурился. — Пока они надеются... они страдают, — сказал Кравцов. — Они бегут. Они прячутся. Они пытаются. И каждый раз... проигрывают.
Он выключил мониторы. Темнота. Тишина.
— Подготовь камеру, — сказал Кравцов. — Какую? — спросил Волков. — Для неё, — сказал Кравцов. — Сары. — Где? — спросил Волков. — Здесь, — сказал Кравцов. — В хранилище. Чтобы он видел. Когда придёт. — Он не придёт, — сказал Волков. — Знание, что она здесь... это ловушка. — Он придёт, — сказал Кравцов. — Потому что он надеется. А надежда... всегда ведёт в ловушку.
Волков кивнул. — Понял, сир. — Иди, — сказал Кравцов. — Работай.
Волков вышел. Кравцов остался один. В тишине. В полумраке. В ожидании.
Он взял шприц. Сыворотка. Чёрная жидкость. Ввёл в вену. Холод. Потом жар. Потом тишина.
— Сколько? — спросил он в пустоту. — Четыре часа, — ответил голос врача из doorway. — Увеличьте дозу, — сказал Кравцов. — Нельзя, — сказал врач. — Организм не выдержит. — Увеличьте, — повторил Кравцов. — Или я найду другого врача.
Врач помедлил. — Хорошо, сир. Но риск... — Я принимаю риск, — сказал Кравцов. — Выполняйте.
Врач кивнул. Вышел.
Кравцов остался один. Снова. Всегда один.
Он сел. Закрыл глаза. Усталость накрывала. Но нельзя было спать. Нельзя было останавливаться.
— Где Алекс сейчас? — спросил он в пустоту.
Пустота не ответила. Только гул кондиционеров. Только тиканье часов.
— В бункере, — сказал он себе. — Получает моё сообщение. Читает. Понимает.
Он знал. Что сейчас, в эту минуту... Алекс читает. О смерти Карла. О том, что следующий будет он. Или Максим. Или Лиза.
— Восемь, — прошептал Кравцов. — Скоро семь.
Он встал. Подошёл к окну. Дождь не прекращался. Город был серым. Мёртвым. Пустым.
— Жди меня, Алекс, — прошептал он. — Я иду.
И начал работу. В тишине. В темноте. В холоде.
Где рождался новый мир. Из крови. Из пота. Из смерти.
Его мир. Его порядок. Его будущее.
В камере, в хранилище, Сара сидела на полу.
Наручники жали запястья. Холод проникал сквозь одежду. Но она не дрожала.
Она слышала разговор Кравцова. Через вентиляцию. Знала о плане. Знала о ловушке.
— Алекс, — прошептала она. — Не верь ему.
Но она не могла предупредить. Связи не было. Приборов не было. Только стены.
— Тогда я сделаю другое, — сказала она.
Встала. Подошла к двери. Начала стучать. — Эй! Охрана!
Дверь открылась. Охранник заглянул внутрь. — Что нужно? — Мне нужна вода, — сказала Сара. — Пожалуйста.
Охранник зашёл. Протянул стакан. Сара взяла. Выпила. И вдруг кашлянула. Уронила стакан. — Что со мной? — прошептала она.
Охранник наклонился. — Сейчас, я вызову врача...
В этот момент она ударила. Не в лицо. В пах. Коленом.
Охранник согнулся. Сара выхватила у него ключи. Вышла в коридор.
— У меня есть минута, — сказала она.
Побежала. К серверной. Знала, где она. Работала здесь неделю.
Вбежала внутрь. Села за терминал. Ввела код. Доступ запрещён.
— Чёрт, — сказала она.
Ввела другой код. Свой личный. Код Громова. Доступ разрешён.
— Есть, — сказала она.
Начала печатать. Сообщение. На все частоты. — Алекс, не верь Кравцову. Сара в хранилище. Ловушка. Не приходи один.
Она не успела. Дверь открылась. Волков вошёл. С пистолетом. — Что вы делаете?
Сара обернулась. — Спасая их, — сказала она.
Волков выстрелил. В плечо. Сара упала. — Зачем? — спросил Волков. — Потому что вы монстры, — сказала она.
Волков подошёл. Забрал ключи. — Отведите её в изолятор, — сказал он охранникам. — Без связи. Без света. Без еды. — Есть.
Сару увели. Она не кричала. Не сопротивлялась. Знала, что сделала своё дело. Сообщение ушло. Частицами. В эфир.
— Они получат, — прошептала она. — Обязательно получат.
Её бросили на пол. Дверь закрылась. Темнота. Холод. Боль.
Но она улыбалась. — Я выполнила обещание, Алексей, — сказала она в темноту. — Прости, что не смогла больше.
Она закрыла глаза. И стала ждать. Конца. Или начала. Неважно. Главное — она попробовала.
Как Громов. Как Алекс. Как все они.
В этом аду. В этой надежде. В этой войне.
Кравцов смотрел на монитор. Сообщение перехвачено. Но не полностью. Часть ушла.
— Она успела, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Но они не знают, какая часть правды. — Что делать? — Менять план, — сказал Кравцов. — Хранилище — всё ещё ловушка. Но теперь мы знаем, что они предупреждены. — Значит, они не придут? — Придут, — сказал Кравцов. — У них нет выбора. Им нужна Сара. Им нужны коды.
— А если они не придут? — Тогда они умрут здесь, — сказал Кравцов. — В этом городе. От голода. От пуль. От зомби.
— А если придут? — Тогда мы возьмём их, — сказал Кравцов. — Всех.
Он встал. Подошёл к карте. — Пусть идут, — сказал он. — Куда бы они ни пошли... мы будем там.
— Потому что вы везде, — сказал Волков. — Да, — сказал Кравцов. — Я везде.
Он посмотрел на свои руки. — Я в крови, — сказал он. — Я в вирусе. Я в вакцине.
— Вы бог, — сказал Волков. — Нет, — сказал Кравцов. — Бог судит. Я — создаю.
Он выключил монитор. — Идём, — сказал он. — В изолятор. — Зачем? — спросил Волков. — Проверить её, — сказал Кравцов. — Перед тем, как она умрёт.
Волков кивнул. — Есть.
Они вышли из кабинета. Пошли по коридору. В изолятор.
Где ждала Сара. В крови. В боли. В темноте.
Кравцов подошёл к двери. Заглянул внутрь. Сара лежала на полу. Глаза закрыты. Дышала. Но слабо.
— Сколько ей осталось? — спросил Кравцов. — День, — сказал врач. — Может, два. — Хорошо, — сказал Кравцов. — Достаточно.
Он повернулся. Пошёл обратно. В кабинет. В ожидание.
Время работало на него. Всегда работало. Потому что время... Это тоже оружие.
И он умел им пользоваться. Лучше всех.