Холодный ночной ветер бил в окно.
Старик с глубоко запавшими, кроваво-красными глазами смотрел наружу. Снежная буря ухудшала видимость, но он не отводил взгляда.
Это был тяжелобольной старик.
Как и большинство болезней, эта подкралась незаметно. В какой-то момент появились первые симптомы, за которыми последовали долгие годы борьбы с недугом.
И в конце этого изнурительного пути мужчине пришлось признать.
Тот факт, что он страдал от неизлечимой болезни.
Название этой болезни, от которой никто не может убежать, — «старость».
Холод проникал во все уголки тела некогда крепкого мужчины.
Старику было особенно грустно от этого естественного факта.
В давние времена он бы со смехом стряхнул с себя такой холод.
На самом деле, он и сейчас мог бы это сделать, если бы захотел. Каким бы дряхлым ни стало тело, мастерство, достигнутое в прошлом, никуда не исчезло.
Но сегодня ему почему-то не хотелось этого делать.
Можно сказать, что это было смирение.
В любом случае, это была неизбежная судьба. Как бы безобразно он ни сопротивлялся, надвигающуюся реальность было не изменить. Так что оставалось только подчиниться.
И теперь, смирившись со своей участью, старик занимался только одним.
Добровольно погружался в болото прошлого, вспоминая свои славные дни.
Но даже это в последнее время начало ему надоедать.
Молодость этого человека не была такой уж блестящей, как думали другие. Скорее, это были времена, когда он тащился в тени.
Когда-нибудь придется заплатить за свои грехи.
Но он не думал, что этот день наступит так внезапно.
Морщинистые веки старика опустились.
Дыхание становилось все более частым. Это было признаком того, что легкие отказывают.
Конец был близок.
Втайне предчувствуя это, старик медленно заговорил.
— В последнее время до меня доходят неприятные слухи. Говорят, ты копаешься в моем прошлом... Этому ли я тебя учил?
— Для победы хороши любые средства.
На реплику дочери старик снова замолчал.
Это были слова, которые он где-то уже слышал.
В далеком прошлом он как-то обронил их дочери. Что судьба Юрдины — это только победа.
Но вечной победы не существует.
Ради победы обязательно придется замарать руки в крови. Нельзя было колебаться и перед грязными делами, и даже так, жизнь такова, что поражения не избежать.
Поэтому тем более нельзя было перебирать средствами.
Пятно под названием «поражение» можно было просто переложить на другого. Следы Юрдины должны были быть исключительно следами победы.
Потому что судьба Юрдины — это судьба Севера.
Ради этого нужно было уметь делать что угодно.
Копаться в чужом прошлом?
Это даже не назовешь мелочным. Именно поэтому голос Дельфины до сих пор звучал так дерзко.
— Эти слова я ношу в сердце с самого детства, отец... А точнее, с того самого момента, когда вы на моих глазах убили старика Хэнсона.
— Давно я не слышал этого имени. «Хэнсон»... Кажется, он был конюхом?
Воспоминание, произнесенное с горькой усмешкой.
Кровавые глаза Дельфины стали еще глубже. В них даже промелькнула легкая враждебность.
С того дня жизнь Дельфины кардинально изменилась.
Жизнерадостная девочка, которую все любили, умерла вместе со стариком Хэнсоном. Ее место заняла сумасшедшая, одержимая победой.
Да, по крайней мере до встречи с Ианом.
Как бы они ни были родной кровью, она не могла не испытывать обиду. Настолько глубокой была рана, оставленная тем днем в памяти Дельфины.
— Для меня это тоже был прискорбный случай. Ведь он был отличным конюхом.
— Но вы не колебались... Обязательно ли было убивать старика Хэнсона? Да еще и на глазах у маленькой дочери.
— Это не тебе решать, дочь моя.
Его голос был спокойным, но в нем чувствовалась тяжесть.
Тон, пропитанный раскаянием, оставил горький отклик в ушах Дельфины.
— Разве я не говорил тебе? У тебя нет даже свободы нести ответственность... Ты — Юрдина. Весь народ Севера считает тебя солнцем. Твои ошибки, твои поражения в конечном итоге придется нести тем, кто стоит ниже...
— А как же вы, отец?
Теперь настала очередь маркиза Юрдины молчать.
Взгляд женщины, смотрящей на старика, был острым. Тусклый свет лампы мерцал, отбрасывая красноватые тени.
Даже в этом полумраке кроваво-красные глаза были отчетливо видны.
Дельфина продолжила, словно выплевывая слова:
— Вы, наверное, тоже так поступали, отец? Вы были счастливы, цепко держась за свою славу, шаг за шагом продавая своих вассалов и подчиненных?
— ...Сегодня ты слишком дерзка.
— Нет, это не дерзость. Потому что следующий глава дома Юрдина — это я!
Она была необычно взволнована.
Чувства, которые она давно похоронила, снова обретали цвет. Признания, вырвавшиеся вместе с жаром, были больше похожи на мольбу.
Дельфина тоже была человеком из плоти и крови.
Ей никак не могла нравиться ситуация, когда приходилось подозревать собственного отца. Эти смешанные чувства сильно расшатывали спокойствие Дельфины.
— Оглядываясь назад, у вас, отец, всегда было страдальческое лицо. Вы ни разу не выглядели счастливым... Какое же бремя вам пришлось нести?
— Дельфина...
— Кто-то намеренно скрывает информацию об эльфах. Но я слышала, что Алекс выполнял одиночную миссию в месте, о котором я даже не слышала. И к тому же в деревне эльфов...!
— Дельфина!
Услышав резкий оклик, Дельфина замолчала.
Старик уже стоял к ней спиной. Его кроваво-красные глаза, еще не потерявшие живости, смотрели на Дельфину.
Поток льющегося лунного света был ослепителен.
Некоторое время маркиз Юрдина молча смотрел на Дельфину, а затем тяжело вздохнул.
— Тебе все равно не принесет пользы знание этого. В последнее время ты, кажется, расстроена из-за этого монстра из плоти... Предоставь это мне.
Это было неожиданное предложение.
Дельфина продолжала смотреть на маркиза с настороженностью в глазах.
Несмотря на это, старик продолжал свои уговоры.
— Я принесу тебе победу.
Именно тогда тело Дельфины резко напряглось.
Слишком заманчивое предложение.
Пусть даже начало было несчастливым, это была ценность, к которой она стремилась всю свою жизнь. Было невозможно так легко отказаться от своей одержимости этим.
Особенно в тот момент, когда больше не было видно выхода.
Внезапно в мыслях Дельфины промелькнул один мужчина.
Иан Перкус.
Сейчас он, должно быть, рисковал своей жизнью на передовой. Она не слышала подробностей плана, но, честно говоря, это была безнадежная битва.
Если она примет предложение маркиза, сможет ли она спасти его?
Это был первый раз в ее жизни, когда она делала подобные расчеты.
Смешная ситуация.
Та самая Дельфина Юрдина разрывалась в сомнениях из-за одного мужчины. Да еще и в тот момент, когда могла решиться судьба Севера.
Если бы об этом сказали Дельфине всего несколько месяцев назад, она бы даже не усмехнулась.
Но это была суровая реальность.
— Мы собираем всевозможные войска, но ситуация не из лучших. Хотя я слышал, что этот парень, Иан Перкус, выступает в поход... Но в одиночку, не будучи Мастером, он не сможет переломить ситуацию.
Это было вполне обоснованное утверждение.
В глубине души Дельфина считала, что маркиз прав. Любой здравомыслящий человек пришел бы к такому же выводу.
Иан силен.
Но войну не выигрывают в одиночку. Для поддержки нужны многочисленные войска. А в масштабных сражениях роль героя ограничена.
Поднять боевой дух, поймать момент.
На такую удачу можно было рассчитывать только тогда, когда силы примерно равны. Монстр, с которым предстояло столкнуться Северу, был мифическим существом, родившимся в результате пожирания бесчисленного множества эльфов.
Дельфина непроизвольно прикусила губу.
— Победи, Дельфина.
Эта единственная фраза тяжелым грузом легла на сердце Дельфины.
Она может победить?
Его слова были слишком ясными.
— Я все равно скоро умру. Тогда ты унаследуешь Юрдину... А до тех пор я постараюсь сдержать этого монстра. Если к тому времени постепенно реорганизовать силы, можно будет победить.
— ...Как вы собираетесь его сдержать?
— Разве тебе нужно это знать? Главное, что ты сможешь победить.
Старик заложил руки за спину и снова отвернулся.
Только его кровавые глаза все еще были обращены на Дельфину.
— Для победы хороши любые средства.
Сегодня эти слова прозвучали уже во второй раз.
Только вот произнес их другой человек. Не Дельфина, а маркиз.
Женщине ничего не оставалось, как замолчать, подобно маркизу несколько минут назад.
Отвернуться и стиснуть зубы.
Десятки, а то и сотни терзаний проносились в голове Дельфины. Казалось, она даже слышала галлюцинации в виде какого-то лязгающего шума.
Так прошло немало времени.
В конце концов, Дельфина приняла решение.
— ...Я отказываюсь.
— Почему?
Как ни странно, маркиз не растерялся и не разозлился.
Он просто переспросил с неподдельным удивлением в голосе. Словно действительно не мог догадаться о причине.
Он тоже был человеком, который всю жизнь был одержим победой.
Ему было не понять столь радикальных перемен в Дельфине.
Поэтому Дельфина не стала намеренно пытаться убедить маркиза.
— Потому что нет такой жены, которая бросит своего муженька.
Она лишь повторила слова, которые когда-то услышала от мужчины.
Услышав этот ответ, маркиз Юрдина впервые сделал глупое лицо.
Он был буквально ошеломлен. Долгое время маркиз не подавал никаких признаков жизни.
Некоторое время спустя.
Едва придя в себя, маркиз горько усмехнулся.
— К-х-х-х, говорят же, нет смысла растить дочерей... Хорошо, тогда есть только один способ.
Словно по сигналу, старик зашагал вперед. Он уверенно подошел к подставке, на которой красовалось бесчисленное множество мечей.
Маркиз взял один из них и бросил Дельфине.
Меч с глухим стуком упал и заскользил по полу. Пока не коснулся кончика туфли Дельфины.
Старик хищно улыбнулся.
— Поступим по-северному.
Эти слова означали только одно.
Бой на настоящих мечах.
Лицо Дельфины невольно напряглось. Ведь маркиз, сделавший это предложение, впервые за долгое время выглядел так же, как в ее воспоминаниях.
Это была аура Льва Севера, не знавшего поражений.
С другой стороны, маркиз втайне горько усмехнулся.
Проклятый вор.
По-хорошему, этот меч должен был быть направлен на того парня. Ведь он был врагом, который проглотил его драгоценную наследницу.
Но этот глупый юнец тоже скоро поймет. Что войну в одиночку не выигрывают.
В одиночку ничего не изменить.
Да, в одиночку.
Тем временем Леорик, столкнувшись с Ианом, уже через несколько минут вопил от ужаса.
— И-Иан... Иан Перкус! Авангард имущих!
С неба градом сыпались световые снаряды и стрелы. Периодически бьющие молнии распространяли едкий запах горелой плоти. Эту картину никак нельзя было создать в одиночку.
Тот, кого проклинал Леорик, стоял в нескольких шагах от этого кошмара.
Скрестив руки на груди, Иан подумал.
Жизнь — это суровая реальность, придурок.