— Разве это не слишком?
Спальня Святой была просторной и уютной. Тот факт, что комната такого размера существовала в сиротском приюте, сам по себе вызывал чувство дискомфорта.
Мебель была не роскошной, но опрятной. Чайный столик между мной и Святой тоже был таким.
Ароматный запах чая щекотал нос.
Чай, возможно, был не из дорогих, но и не казался дешевым. В том, как Святая угощала меня, была такая вот утонченность.
Баланс между роскошью и неуважением.
Она была женщиной, которая придерживалась своего долга священнослужителя, но в то же время добросовестно относилась к приему гостей. Учитывая, что даже ее родной сиротский приют придерживался этих принципов, это могло быть железным правилом, усвоенным ею с детства.
Чтобы ни от кого не получать упреков, было важно чувство баланса.
На мой взгляд, истинная сила Святой заключалась именно в этом. Политическое чутье Святой, ловко балансирующей между оправданием и выгодой, было близко к инстинктам.
Конечно, за исключением моментов, когда дело касалось меня.
Даже сейчас Святая откровенно выражала свои чувства. Всякий раз, когда ее холодный взгляд колол меня, мои глаза невольно косились в сторону.
"Слишком" — это было болезненное замечание.
Я нарочито кашлянул: — Кхм, — и сделал вид, что ничего не понимаю.
— О чем вы...
— Попробуйте так сделать еще раз. Я правда разозлюсь.
Хотя вы уже злитесь.
Мне хотелось так возразить, но инициатива в этой ситуации была в руках Святой. В итоге я не смог выдержать ее холодного молчания.
— Да, я был неправ.
— В чем вы были неправы?
Это был вопрос, который я уже где-то слышал.
Вспомнились слова, которые когда-то сказал мне Лето. Кажется, это был весьма серьезный совет.
"Иан, женское сердце сложно устроено... Даже если ты скажешь, что был неправ, они не перестанут злиться. Знаешь, что тогда делать?"
"Мне неинтересно."
"Просто слушай, придурок."
Я почувствовал глубокую благодарность в своих всплывающих воспоминаниях. В то время я думал, что Лето снова несет какую-то раздражающую чушь, но, как оказалось, в жизни было мало вещей важнее этого.
Он сказал мне следующее:
"Спроси, в чем именно ты был неправ. Они злятся, но в то же время им стыдно говорить об этом вслух... Смешно ведь злиться из-за такой мелочи."
И что он говорил делать в таких случаях?
После нескольких секунд отчаянного напряжения извилин я с трудом смог найти ответ.
— Ну, прости, что заставил тебя грустить...
— Да!
В этот момент Святая не выдержала и хлопнула по столу.
Я, собираясь перечислить более конкретные проступки, замер от неожиданности. Святая, не в силах сдержать гнев, постукивала ладонью по столу и говорила:
— Почему, почему наша группа самовольно увеличивается?! Ладно еще младшая сестра. Но подруга детства, плюс откровенно виляющая хвостом сучка... А еще, говорят, вы обнимались и устроили сцену в мое отсутствие?
Чем дольше продолжались упреки, тем более тяжелый стон срывался с моих губ.
Честно говоря, это и вправду было слишком. Получалось, что я обращался со Святой как с пустым местом.
Из-за такого обращения Святая, похоже, тоже сильно разозлилась. То, как она, не в силах совладать с гневом, постукивала по столу, казалось милым, словно барахтающийся птенец.
Конечно, я не был настолько смелым, чтобы сказать это вслух.
Струйка холодного пота стекла по моей спине.
— Вы что, дурак? Непонятливый?! Не знаете, что значит, когда девушка предлагает поехать в ее родной город вдвоем?!
— Прошу прощения, Святая. Но на это были непредвиденные обстоятельства...
— Не хочу ничего знать!
Хмпф, — фыркнула Святая и резко отвернулась.
Ее вид, с закрытыми глазами и надутыми щеками, был наигранным, но в то же время очаровательным. Она изо всех сил показывала, что обижена.
Наверное, это означало, что ее нужно утешить.
Я понимал ее намерения, но для меня, человека, у которого не было никакого опыта в утешении женщин, это было сложной задачей.
Старшую Элси достаточно было погладить по голове, Лию — поцеловать в щеку, а с Селиной мы были в таких отношениях, что любая ссора как-то сама собой сходила на нет, стоило нам немного подурачиться.
А что нужно сделать, чтобы Святая была довольна?
Домогательство?
Это была крайне неуважительная мысль, но удивительно, что стратегия казалась рабочей.
Тем временем Святая продолжала демонстрировать, что она "обижена". Она украдкой поглядывала на меня, но как только наши взгляды пересекались, неизменно раздавалось фырканье.
— Хмпф!
В такие моменты она вела себя совсем как ребенок.
В конце концов, с горькой улыбкой я сказал:
— Тогда, может быть, я исполню одно ваше желание?
— ...Желание?
К счастью, реакция последовала.
Святая, казалось, задумалась, издав задумчивый звук "хмм". И все же было очевидно, что она еще сомневается.
Она, похоже, не была уверена, стоит ли ей перестать злиться всего лишь из-за этого.
Это был момент, когда нужно было действовать более решительно.
— Да, я во многом у вас в долгу... Я с радостью исполню ваше желание.
— Ну, это конечно так, но...
Святая, делая вид, что это не так, постепенно сдавалась. Это был сигнал о том, что она понемногу остывает.
В ответ на это я продолжил:
— И сегодня я был весьма невежлив. В следующий раз сходим в какое-нибудь хорошее место.
Тогда Святая, издавая странные звуки "хмм, хмм", притворилась, что глубоко задумалась.
Поскольку это было всего лишь "притворство", я уже прекрасно знал, каким будет ее ответ.
Я намеренно изобразил несколько жалостливую улыбку.
Не пришлось долго ждать, прежде чем я получил желаемый ответ.
— ...Хорошо.
Ее тон звучал так, будто она оказывает милость, но я решил не обращать на это внимания. Потому что было ясно видно ее старание не показывать своей радости.
Доказательством тому служила гордая улыбка на лице Святой. В ее голосе слышалось легкое напевание.
— Тогда в следующий раз отведите меня в какое-нибудь хорошее место. Только вдвоем, туда, где никто не помешает.
Это было очень скромное желание.
Вернее сказать, это было то, что большинство мужчин сочли бы за желание всей жизни. Провести время наедине со Святой.
У меня тоже не было причин отказываться.
С моих губ естественно сорвались слова согласия.
— Как скажете.
— Только вдвоем.
И все же Святая, похоже, все еще беспокоилась, поэтому еще раз подчеркнула:
— И это должно быть место, где никто, абсолютно никто не помешает. Никаких внезапных вторжений с кухонным ножом, никаких вражеских атак под покровом ночи.
Странно конкретные требования. Слушая эти примеры, я невольно усмехнулся.
— По здравому смыслу, кто вообще ходит в такие места?
Конечно, реакция Святой была недовольной.
Не прошло много времени, как я кашлянул и отвел взгляд. Святая, которая до этого смотрела на меня с недовольством, вскоре сглотнула.
Похоже, ей только что пришел в голову какой-то вопрос.
Ее недоумевающий взгляд устремился на меня. Колебания были недолгими, и Святая осторожно задала мне вопрос.
— У вас что-то случилось в последнее время?
Случилось — это еще мягко сказано, дел было полно.
Одного лишь упоминания о "предателе" в письме было достаточно, чтобы волосы встали дыбом. К тому же разве там не упоминалось слово "семья"?
Даже тех, кто приходил на ум в первую очередь, было не один и не два.
И все же я не мог так просто открыться Святой. Не потому, что не доверял ей, а потому, что мне вспомнился ее образ, когда она заботилась о детях.
Она выглядела радостной. Нужно ли разрушать это счастье уже сейчас?
Пока я колебался, отношение Святой стало еще более осторожным.
— Взять хотя бы сегодняшнее утро. Обычно вы не такой грубый человек...
В итоге я вздохнул и покачал головой.
В любом случае это была информация, которую когда-нибудь придется раскрыть. Не было ничего плохого в том, чтобы посоветоваться заранее.
Настоящая проблема заключалась в другом.
— Похоже, среди нас есть предатель.
— ...? Да, мы все драгоценные товарищи.
— Согласно письму, в приюте произойдет инцидент.
— Условия в приюте довольно хорошие. Раньше такого не было, наверное, это благодаря заботе Священного государства?
Разговор ускользает. Не было точек соприкосновения, поэтому, что бы я ни говорил, это было бесполезно.
Это было явление, с которым я уже сталкивался давным-давно.
Содержимое письма из будущего могу прочитать только я. Даже если я пытаюсь рассказать об этой информации, в момент передачи собеседнику она превращается в совершенно другую историю.
После нескольких попыток я убедился только в этом неизменном факте.
Сталкиваясь с подозрительным выражением лица Святой, единственная информация, которую я мог передать, была лишь одна.
— Пришло письмо.
Такая информация не искажалась. Это было в том же ключе, как когда я советовался с Лето.
Глядя на серьезное лицо Святой, я добавил несколько слов.
— Вы ведь знаете. Когда проявляется личность из будущего.
— Когда вы много выпьете, не так ли?
— ...Необязательно.
Из-за этого короткого промежутка я не мог сказать, что это не так.
Ведь во-первых, я должен был потерять сознание, чтобы личность из будущего всплыла на поверхность, и главным способом для этого было употребление алкоголя.
Именно тогда на лице Святой начали появляться зловещие признаки.
По сравнению с тем, когда она заботилась о сиротах, это был ужасающий контраст.
— Тогда неужели, здесь...
— Я пока не знаю. Я провожу расследование.
В отличие от содержания письма, информация, которую я узнавал в ходе собственного расследования, не имела ограничений на распространение. Более того, если эти зацепки собирались вместе и приводили к логичному выводу, я мог озвучить ключевое содержание письма.
Это означало, что пока не время говорить о "предателе". С другой стороны, это также означало, что когда-нибудь мне придется рассказать об этом Святой.
Сначала важнее было собрать информацию. Я спросил еще более серьезным тоном:
— И поэтому у меня есть один вопрос... Вы случайно не слышали о "торговой гильдии"?
— Торговая гильдия?
— Говорят, они часто заходят в приют. По словам одного из детей, они часто забирают детей.
Святая нахмурилась, словно задумавшись на мгновение. Но это длилось недолго, и информация, которую я так жаждал получить, сорвалась с ее губ.
— У приюта есть сотрудничающая торговая гильдия. Они не только регулярно доставляют припасы, но и выступают посредниками при усыновлении сирот. Поскольку он находится в таком отдаленном месте...
— Это торговая гильдия, которая профессионально занимается такой деятельностью?
— Нет, я слышала, что это не так. Однако торговые гильдии Священного государства занимаются хотя бы одним-двумя видами социальной деятельности, пусть даже для галочки. Вероятно, их основной бизнес...
Тук, тук. Тонкий указательный палец постучал по столу, издав привлекательный звук.
— Индустрия магических зверей.
Да, вот так.
Услышав слова Святой, мне захотелось поаплодировать.
И на следующий день я вместе с Лией сел в экипаж. Это было связано с тем, что Лия также занималась трупами магических зверей, и я посчитал, что контакт с ней будет проще.
Лия, не зная обстоятельств, была в восторге от того, что мы отправились в путешествие только вдвоем.
— Хмпф, похоже, теперь ты наконец-то обращаешь внимание на свою младшую сестру?
Хотя внешне она притворялась холодной.
Но она не могла скрыть вздымающуюся грудь. Слегка раскрасневшиеся щеки выдавали предвкушение Лии.
С горькой улыбкой я извинился перед Лией.
— Прости, что в последнее время уделял тебе мало внимания. Но ближайшие несколько дней мы будем только вдвоем...
Именно тогда с места кучера раздался неожиданный голос.
— Внутри удобно?
— Брат!
Лия, пораженная внезапным низким голосом, содрогнулась всем телом. Ее съежившиеся плечи, дрожащие зрачки и то, как она быстро забилась в мои объятия, красноречиво говорили о ее чувствах.
Я тоже был удивлен, но благодаря такой драматичной реакции Лии, наоборот, успокоился.
Кстати, разве когда пугаешься, обычно не зовут "маму"? Как ни странно, Лия звала меня.
В любом случае, Лия была сильно напугана.
Как старший брат, я должен был выйти вперед. Я тут же высунул голову из окна.
Впереди мчащегося экипажа виднелся знакомый силуэт мужчины.
Каштановые волосы и голубые глаза.
Мне ничего не оставалось, кроме как выдать растерянный голос.
— ...Господин Рейнольд?
— У меня как раз тоже есть дела в той стороне... Надеюсь на вашу заботу в ближайшие несколько дней, муж моей племянницы.
Я не смог произнести это вслух, но в горле застряла одна мысль.
Какого черта вы здесь делаете?