«Любовь» была поистине затруднительной темой.
А для кого бы не была? Бесплотные эмоции, чем глубже в них копаешься, лишь обнажают неясные и размытые границы.
Это постыдный разговор.
Для парня, прошедшего церемонию совершеннолетия несколько лет назад, задаваться вопросом о «любви».
Но как бы стыдно мне ни было, я не мог не задаться этим вопросом.
Что такое «любовь»?
Неужели слова, которые только что прошептала Эмма, связаны с этим?
Мой разум просто-напросто опустел.
Точно так же, как в тот раз, когда я услышал признание от старшей Элси.
Пока я пребывал в оцепенении, молчание продолжалось.
Лишь звук потрескивающих в камине дров придавал этому месту ощущение течения времени.
Эмма долгое время не сводила с меня глаз.
Молча, выдыхая сладкое дыхание.
Я вдруг осознал, что расстояние между нами слишком мало.
Что будет, если я сейчас слегка подамся лицом вперед?
Каждый раз, когда мягкое дыхание Эммы касалось кончика моего носа, у меня щекотало в груди. Мне даже стало интересно, будет ли такой же аромат, если я накрою ее губы своими.
Колебания.
Словно идя по канату, мое сердце потеряло равновесие и пошатнулось. В тот момент, когда в голове промелькнула мысль о том, что это рискованно, я заметил, что лицо Эммы все еще медленно приближается.
Что произойдет дальше, было очевидно.
И тем не менее, я не мог отстраниться, словно прирос к месту.
В голове был полный беспорядок от смешавшихся вариантов. Я не мог принять решение, должен ли я наброситься на Эмму прямо сейчас, или же мне стоит остановиться.
Только вот в памяти промелькнули несколько лиц.
Старшая Элси, Святая, старшая Дельфина и Серия.
Так нельзя.
Когда я наконец пришел к такому выводу, лицо Эммы уже было вплотную.
Даже если бы я захотел отстраниться, я уже не мог.
Потому что в тот момент, когда я показал бы хоть малейший признак этого, наши губы соприкоснулись бы.
Настолько близко мы находились.
Настолько, что тяжелый выдох Эммы увлажнил кожу на моем лице.
Примерно в тот момент, когда я мысленно приготовился к этому.
— ...Пфф.
Звонкий смех неожиданно разнесся по погруженной в тишину спальне.
Источником его, само собой разумеется, была Эмма.
Она отстранилась, содрогаясь, и тут же расхохоталась, схватившись за живот.
Она выглядела такой веселой, что у нее даже выступили слезы.
Я был не то что ошеломлен, а даже смущен, поэтому мне оставалось лишь слегка нахмурить брови.
— Аха, аха-ха-ха-ха! Иан, не слишком ли ты серьезен?
— ...Тогда, может, мне стоит усмехнуться?
Я ответил с легким раздражением, почувствовав беспричинную обиду.
Однако Эмме, напротив, мой тон показался еще более забавным.
Ее чистый смех продолжался еще долго.
Пока я не состроил угрюмую мину, а Эмма не смахнула слезинки с уголков глаз.
И только когда Эмма немного успокоилась, я со вздохом задал вопрос.
— Тебе стало лучше?
— Да, спасибо тебе.
Эмма широко улыбнулась, словно у нее гора с плеч свалилась.
Честно говоря, я не чувствовал себя хорошо из-за того, что мои ожидания не оправдались, но что поделать.
Как только я увидел счастливую улыбку Эммы, мой гнев сразу же улетучился.
Я вспомнил, как однажды Эмма сказала:
«Дурак, идиот, простак. Так и будешь позволять такой простолюдинке, как я, использовать себя».
Это были слова, которые она сказала мне, не просившему ничего взамен, в тот день, когда я спас Эмму, пожертвовав Именным магическим зверем.
Тогда я лишь отшутился. Потому что думал, что это полная чушь.
Но теперь, оглядываясь назад, это были не совсем бессмысленные слова.
Почему-то было трудно избавиться от ощущения, что это пустое предупреждение постепенно сбывается.
Как ни крути, но я был особенно мягок к Эмме.
Конечно, если Эмма была счастлива, то мне было все равно.
В итоге я лишь горько усмехнулся.
— Но это уже слишком, разве нет? Играть с моими нежными чувствами ради шутки.
— А?
Эмма невинно заморгала, словно не понимая, о чем я говорю.
Мне оставалось лишь издать смешанный со вздохом звук.
— Эмма, какими бы близкими мы ни были. Признание должно быть искренним...
— А я и не врала?
В тот момент, когда я собирался бросить ей что-то вроде «не смеши меня» в качестве шутки.
Мой взгляд встретился со взглядом Эммы.
И я понял.
Тот факт, что Эмма была бесконечно серьезна.
Мои брови снова сошлись на переносице.
— Ты мне правда нравишься.
— Но ведь только что...
— Да, это чтобы ты не становился слишком серьезным.
Ее тон был как никогда серьезным.
Я инстинктивно зажмурился. Казалось, что я должен был это сделать.
Любой бы так поступил, столкнувшись с этой печальной улыбкой.
— Я знала это с самого начала, но только теперь осознала полностью. Мы с тобой не пара.
Я намеренно не выразил никаких эмоций.
Я лишь пристально смотрел на Эмму.
Как она восприняла этот сигнал?
Эмма слабо улыбнулась и добавила:
— Разве это не так? Ты аристократ, а теперь еще и восходящая звезда Империи, пользующаяся доверием самого Императора. А я ничем не могу помочь, простолюдинка, к тому же бедная, так что от меня тебе никакой пользы.
— Эмма, ты уже не раз спасала мне жизнь.
— Спасибо, Иан. За то, что так говоришь... Но это было то, с чем справился бы кто угодно другой, не обязательно я.
Я тяжело и шумно выдохнул.
Я уже сбился со счета, в который раз у нас происходит этот разговор, и это начинало порядком утомлять.
Не замечая моего состояния, Эмма продолжала заниматься самобичеванием.
— Да, кто угодно, кроме меня... Разве любая простолюдинка с факультета алхимии не справилась бы с этим, если бы ей бросили десять тысяч золотых?
— Эмма.
— Но хорошо, что я хотя бы знаю свое место. Если я буду стараться, смогу ли я стать хотя бы твоей наложницей? Аха-ха... Нужно будет усердно трудиться...
В конце концов, я решил больше не терпеть это.
Я понимал чувства Эммы.
Комплекс неполноценности был подобен монстру, грызущему сердце. Бороться с ним в одиночку было почти невозможно.
У меня тоже был такой период.
Потому что я был низшим аристократом, потому что у меня не было выдающихся талантов.
Каким-то чудом мне повезло, и теперь я стал сильнее, чем тогда.
Однако я не был уверен, действительно ли мне подходит эта роль.
Герой, спасающий мир.
Я чувствовал себя главным героем какой-то устаревшей сказки.
Возможно, поэтому я был так осторожен с Эммой.
Ее самоуничижение чем-то напоминало мне мое собственное.
Из-за страха и боли ты бесконечно принижаешь себя, но в то же время ждешь, что кто-то скажет тебе, что это не так.
Просто в данном случае этим кем-то был я.
— Давай хватит ныть.
От моих слов, прозвучавших с тяжелым вздохом, глаза Эммы округлились.
А затем она опустила взгляд.
С жалобным видом, словно говорящим, что она так и знала.
— Д-да? Извини, я зря... М-м?!
Я накрыл бормочущие губы девушки своими.
Это было неоднозначное ощущение.
Поцелуй со старшей Дельфиной был более страстным. По сравнению с удовольствием от сплетения языков, в простом соприкосновении слизистых оболочек было трудно найти какой-то особый смысл.
И от этого было еще удивительнее.
На вкус губы Эммы оказались именно такими, как я и ожидал.
Мягкие, влажные, и я чувствовал ее сладкое дыхание.
Эмма казалась удивленной как никогда.
В ее широко раскрытых глазах читался шок. Словно грешница, нарушившая табу, она была готова в любую секунду отстраниться.
Конечно, это было лишь слабое сопротивление.
Стоило мне лишь слегка взять ее за подбородок, как всякое сопротивление Эммы рухнуло.
Прошло несколько секунд.
Когда губы разомкнулись, дыхание, которое до этого было перекрыто, восстановилось.
Лицо Эммы, которая с милым звуком жадно вдохнула воздух, давно уже пылало.
Я посмотрел на смущенную Эмму, которая украдкой поглядывала на меня, и спросил:
— Теперь ты перестанешь?
Это был вопрос, в котором опускалось даже само действие.
Было бы логично, если бы она переспросила: «Что перестану?», но Эмма ничего не ответила.
Лишь слегка отвернула голову, избегая моего взгляда.
И в голосе, раздавшемся через мгновение, слышались слабые влажные нотки.
— И-Иан...
Казалось, если ее сейчас не трогать, она расплачется.
Я молча ждал, что Эмма скажет дальше.
— Думаю, я правда согласна и на роль наложницы.
Потому что я уже так счастлива.
Услышав это признание, я мысленно горько усмехнулся.
Единственный вопрос, который внезапно поразил мой разум, был таким:
Но разве мне можно так поступать?
---
Я пришел в себя только на следующий день.
— ...Я спятил?
Прошлой ночью я поддался атмосфере и не понимал этого, но оглядываясь назад, я осознал, что совершил огромную ошибку.
Только подумать, со сколькими девушками я уже связан.
Старшая Элси, Святая, старшая Дельфина и даже Серия.
Я и с этим уже не мог справиться, а вчера еще и поцеловал Эмму.
Это было тяжкое преступление, за которое меня могли бы разорвать на куски, и это не было бы странным.
Единственным хорошим моментом было то, что проблема, которую я поручил принцессе, была успешно решена.
Именно благодаря этому я смог сегодня встретиться со старшей Дельфиной.
Глубокой ночью, как и всегда, старшая Дельфина слегка улыбнулась, словно находя это забавным.
— А это интересно. В конечном итоге, это означает, что семье Юрдина придется взять на себя ответственность за процесс превращения эльфов в подданных Империи.
— Это неплохие новости для семьи Юрдина.
Я быстро добавил это, опасаясь задеть чувства старшей Дельфины.
На самом деле ум старшей Дельфины превосходил мой. В конце концов, разве не она с самого детства проходила обучение как наследница?
Несмотря на это, я все равно пустился в объяснения, возможно, потому что хотел показать старшей Дельфине свою значимость.
Похвастаться тем, как много я трудился.
Перед женщинами мужчины были такими инфантильными существами.
И тогда я наконец начал излагать план, о котором услышал от Лето.