Прежде чем встретиться со старшей Дельфиной, мне пришлось несколько дней терпеливо ждать.
Будь моя воля, я бы хотел увидеть старшую Дельфину прямо сейчас.
Я находился в положении человека, которому император поручил распорядиться судьбой семьи Юрдина. Естественно, перед этим мне нужно было выслушать обстоятельства семьи Юрдина.
А кто мог знать об этом лучше, чем старшая Дельфина?
К тому же, я выслушал любовное признание Серии, так что моя голова не могла не пойти кругом.
Так или иначе, я отчаянно нуждался в совете старшей Дельфины.
Но на самом деле старшая Дельфина не желала со мной встречаться.
Причина была проста.
— Доверие императора — это ценный актив. Я не могу, будучи слабой женщиной, испортить дела своего мужа.
Это означало, что она не собиралась давать имперской разведке даже малейшего повода.
И то, что этот выбор был правильным, вскоре подтвердилось.
Ни кем иным, как старшей Нерис.
— Господин Иан, в последнее время ваши контакты со следующим главой семьи Юрдина сильно сократились.
Хотя это было сказано вскользь, её намерения были ясны.
Это означало, что имперская разведка обращает пристальное внимание на мои отношения со старшей Дельфиной.
Эти слова были скорее советом, чем предупреждением.
Она намеренно дала мне понять, что мне лучше сократить контакты со старшей Дельфиной.
Я с горькой усмешкой спросил:
— Вам можно так поступать?
В глазах старшей Нерис, стоявшей, как всегда, в почтительной позе, мелькнуло короткое волнение.
Насколько я знал, старшая Нерис не питала ко мне особой симпатии.
Даже если бы я сам был на месте старшей Нерис, я бы чувствовал то же самое.
Кому может понравиться начальник, который без лишних разговоров сразу начинает размахивать топором?
Тем не менее, старшая Нерис передала мне необходимую информацию.
Если это не было приказом сверху, то это следовало расценивать как чистую услугу со стороны старшей Нерис.
На мой вопрос женщина лишь некоторое время проявляла признаки нерешительности.
Прошло довольно много времени.
Вскоре, словно приняв решение, старшая Нерис слегка приподняла голову и задала встречный вопрос:
— Почему вы спасли меня?
Это был вопрос, в котором было опущено много деталей.
Поэтому я ничего не сказал и стал ждать. Вскоре старшая Нерис отчаянным тоном добавила:
— В тот день, когда мы подверглись ночному нападению эльфов, у вас не было никаких причин спасать меня. Наоборот, с вашей стороны было бы стратегически правильнее бросить меня и спастись самому, господин Иан. Но почему…!
Должно быть, этот вопрос она долгое время держала в себе.
Её голос, становившийся всё более пылким по мере продолжения, под конец резко оборвался.
Темно-зеленые глаза смотрели прямо на меня.
Осознав этот факт, лицо старшей Нерис побледнело. И, поспешно опустив голову, она начала бормотать оправдания:
— Я, я не ставила под сомнение ваше решение, господин Иан. Да... е-если это так выглядело, я прошу прощения...
— Потому что я хотел вас спасти.
Услышав мой спокойный ответ, старшая Нерис плотно сжала губы.
Она старалась не показывать своего смущения. Хотя ей так и не удалось скрыть свой дрожащий взгляд.
Глядя на неё, я тихо рассмеялся.
— И, как я посмотрю сейчас, хорошо, что спас.
В этих словах не было даже намёка на какое-либо обоснование.
С моей стороны это было просто высказывание своих впечатлений, но чувства старшей Нерис, принявшей эти слова, казались несколько иными.
Щеки женщины слегка покраснели.
Как и всегда, когда она получала комплименты.
Однако оттенок, окрасивший сегодня мочки ушей старшей Нерис, был немного другим.
Если раньше казалось, что она не знает, что делать от смущения, то сегодня.
Да, она выглядела по-настоящему стеснительной.
Только тогда я понял, что старшая Нерис — тоже женщина.
Кроме того, было еще много людей, с которыми мне нужно было встретиться.
К счастью, отчаянные уговоры принцессы, кажется, приносили свои плоды. Это было понятно даже по тому, как принцесса радовалась каждый раз, когда видела меня.
Если и было что-то, что вызывало беспокойство, то только одно.
А именно — катастрофическое отсутствие такта и проницательности у принцессы.
Что, если принцесса ошибочно полагает, что переговоры идут хорошо, тогда как на самом деле они стоят на месте?
Мне оставалось лишь молиться, чтобы такого исхода не произошло.
К тому же, план, который подсказал Лето, был довольно убедительным.
Тем не менее, я не мог избавиться от толики беспокойства, поэтому решил пойти навстречу к человеку, который как раз пришел мне на ум.
К человеку, не связанному ни с какими политическими интригами, к девушке, которая была подобна роднику, исцеляющему мое сердце.
Это была моя подруга Эмма.
Встретившись с ней спустя долгое время, я заметил, что она сильно похудела.
Любой бы сказал, что она выглядит обессиленной. Она даже слегка покашливала, так что её смело можно было назвать больной.
Как только я увидел жалкий вид Эммы, я буквально подпрыгнул на месте.
— Эмма, ты в порядке?!
— Привет, Иан... Кхе-кхе, прости. Я плохо себя чувствую...
— Если ты больна, так бы и сказала!
Я собирался немедленно позвать слугу, чтобы попросить поухаживать за Эммой, но передумал.
Наверняка была причина, по которой Эмма до сих пор не позвала слуг.
Я испугался, что могу по неосторожности задеть её чувства.
Вместо этого я обнял Эмму, словно поддерживая, и повел к кровати.
Напихать дров в камин и вскипятить воду также стало моей задачей.
Хотя сама Эмма густо покраснела, как только я осторожно приобнял её за плечи.
— В-всё в порядке! Я не настолько больна! Смотри, смотри! Я же нормально стою!
— И всё же, когда болеешь, важен покой. Подожди, я хотя бы принесу горячего чая.
Вырисовывалась картина, где я, гость, ухаживаю за Эммой, хозяйкой, но меня это не заботило.
Потому что Эмма была для меня важнее.
В конце концов, Эмме пришлось сидеть на краю кровати, густо покраснев, и терпеть мою суетливость.
Это было в тот момент, когда я был в самом разгаре своей гиперопеки.
— ...Ты всё такой же.
Этот голос, изданный невнятно, рассеялся, словно пар от дыхания.
Мой взгляд скользнул назад. Я как раз раздумывал над тем, что делать дальше.
Там сидела Эмма с горькой усмешкой на губах.
Колеблющееся освещение, тени от огня в камине и жар от болезни.
Или, возможно, покрасневшее от каких-то эмоций лицо даже создавало слегка сказочное впечатление.
Была ли это магия снежной ночи?
Сегодня Эмма казалась особенно красивой.
Она и так была красивой, но сейчас еще больше.
— Слышала, ты в последнее время занят? Я слышала, что люди из семьи Юрдина очень внимательно следят за твоим настроением.
— Ничего особенного, о чем тут...
Я ответил, усмехнувшись.
На самом деле это было важное дело, но я не хотел делиться с Эммой своим бременем.
Принятие решений всегда должно быть одиноким процессом.
Это была обязанность дворянина, о которой мне прожужжали все уши с самого детства.
У меня не было желания ныть перед Эммой.
Однако она была куда проницательнее меня.
— Это не может быть "ничего особенного"... Та самая великая семья Юрдина следит за каждым твоим шагом, понимаешь?
— Я действительно немного привлекаю внимание. Потому что я красивый.
— Да, это так.
Это был ответ на слова, сказанные в шутку.
Я думал, что она шутит, но невольно замер.
Эмма лишь притворилась, что ничего не замечает, и легонько постукивала указательным пальцем по своим губам.
У нее было лицо алхимика, столкнувшегося с неразрешимой задачей.
— Знаешь, я всё ещё ошеломлена. Я как-то оказалась здесь, но мне всё ещё непривычно, что люди, такие же, как я, прислуживают мне. И то, что я могу топить камин, не беспокоясь о дровах, и что мне не нужно каждый день думать о том, что поесть.
Я собирался что-то сказать, но вовремя остановился.
Только теперь я понял.
Почему Эмма не позвала слуг.
Наоборот, ей было непривычно и некомфортно с прислугой. Будучи больной, она, должно быть, не хотела создавать лишних забот.
Поэтому я решил хранить молчание.
Ещё недавно я бы, возможно, насильно вызвал прислугу.
Потому что таковым был мой здравый смысл.
Но теперь всё было иначе.
Иногда молчаливое слушание — самый правильный ответ.
— Но знаешь, что для меня самое непривычное? Это ты.
Услышав это, я невольно фыркнул и рассмеялся.
— Разве ты только что не говорила, что я всё такой же?
— Да, и от этого я ещё больше путаюсь. Ты так хорошо относишься ко мне, всего лишь простой девчонке из простолюдинов... А на самом деле это не так.
Уголки глаз Эммы при этом печально изогнулись.
Признание девушки продолжалось.
— И как я могла не понимать? Для меня даже эта спальня кажется другим миром, а ты человек, к которому присматриваются те, у кого есть сотни таких же комнат.
— Эмма...
Несмотря на мой полный сожаления голос, Эмма не остановилась.
Возможно, именно эта дилемма всё это время мучила Эмму.
Ограничения статуса, которые невозможно стереть, как бы сильно ты этого ни хотел.
На самом деле, я знал об этом уже давно.
— Да, я знаю. Ты невероятен. В отличие от меня... ты уже столько раз спасал мир.
— В одиночку я бы не справился.
— И я слышала. Я не очень разбираюсь, но говорят, ты получил важное задание от Его Величества Императора? Сам Мастер Меча лично приходил к тебе... Да, в любом случае, хорошо, что...
Мои обе руки с легким стуком легли на плечи Эммы.
Возможно, испугавшись внезапного прикосновения, Эмма затаила дыхание и посмотрела мне в глаза.
Сам того не замечая, я обернулся и опустился на колени перед Эммой.
Причина была проста.
Чтобы взять Эмму за руки и быть на одном уровне с её глазами.
Я горько усмехнулся и признался:
— Эмма, на самом деле я не такой невероятный человек, как ты думаешь. С проблемой, с которой я сейчас столкнулся, я бы ничего не смог сделать без друзей.
И, переступив через свой стыд, я выложил ей всё.
Рассказ о том, как мне не хватало таланта, поэтому я тренировался, сокращая время на сон.
Рассказ о том, как я преодолел кризис благодаря Лето.
Рассказ о том, как мне случайно повезло и мои навыки улучшились, и как в обмен на это мне приходилось рисковать жизнью и сражаться, будучи до смерти напуганным.
Под конец я рассказал ей и о недавних обстоятельствах.
Кое-что о старшей Дельфине, Серии и семье Юрдина.
Это был рассказ, возможный только потому, что я настолько сильно доверял Эмме.
Однако реакция Эммы далеко превзошла мои ожидания.
— ...Иан.
Это было примерно в то время, когда я закончил рассказывать о Серии.
Эмма, которая до этого момента сидела с угрюмым лицом, внезапно сократила расстояние между нами.
Её сладкое дыхание пощекотало мне кончик носа.
В её светло-зеленых глазах отражались мои глаза.
— Ты мне нравишься.
Это было третье признание в любви, которое я слышал за всю свою жизнь.