Глаза — это окно, через которое можно заглянуть в душу.
Если внимательно присмотреться, можно хотя бы в общих чертах понять, что у человека на сердце. Особенно если он потерял самообладание — тут и гадать не приходилось.
Женщина, стоявшая передо мной, была именно такой.
Сначала сомнение, затем надежда, а вскоре — отчаяние и смирение.
В конце концов в этих голубых глазах осталось лишь сильное недоверие.
Она бросила вопрос, словно выплевывая слова:
— Что за бред ты несешь?
— То, что слышишь. Есть способ снять проклятие.
— Это невозможно.
Это было резкое, словно удар клинка, утверждение.
Реакция женщины всегда была неизменной.
Крайнее отрицание, либо она начинала пить.
Хотя бы в последнем случае с ней можно было поговорить. Но когда она была трезва, как сейчас, женщина выглядела хрупкой и опасной, словно треснувшее стекло.
Даже то, как она смотрела на меня сейчас, стиснув зубы, подтверждало это.
Казалось, спровоцируй я ее еще немного — и она зарубит меня на месте.
— Ты хоть представляешь, сколько страданий я перенесла?! Наверняка не представляешь! Проклятая жизнь с самого рождения... За это время я перебрала все возможные варианты. Но оставалось всегда лишь отчаяние! А ты, зная меня всего пару дней, уже...
— Тебе просто нужно стать Мастером.
Возможно, она ни разу даже не задумывалась о таком ответе.
Пылкий голос женщины резко оборвался. Ее ресницы слегка дрогнули.
На ее лице читалось замешательство, она не знала, как реагировать.
И это было ожидаемо. Даже мне, предложившему это, идея казалась весьма абсурдной.
— Став Мастером, ты сможешь не просто перестроить свое тело, но и исказить реальность. Естественно, проклятие, укоренившееся в твоей крови, тоже исчезнет.
— И ты называешь это решением?
Ее голос немного смягчился, вероятно, от крайнего изумления.
И все же он оставался резким. Взгляд, которым она меня сверлила, был острым, как лезвие.
— Конечно, это правда, что я нахожусь в шаге от уровня Мастера. Но мечников, достигших этой стадии, за последние сотни лет были сотни... И знаешь, сколько из них стали Мастерами?
— Это если бы ты была одна.
Я намеренно пожал плечами, напуская на себя важный вид.
На лице женщины отразилось еще большее подозрение, словно она спрашивала, что за чушь я несу.
Не было смысла тянуть время. Я перешел прямо к делу.
— Ты ведь знаешь? Я по особому приказу Его Величества Императора собираю секретные боевые искусства различных организаций.
— Неужели ты хочешь, чтобы я передала тебе секретные техники Круга Мечей?
— Все равно ведь осталась только ты одна.
«Абсолютно исключено».
У нее было такое лицо, будто она хотела немедленно добавить эти слова, но я не собирался давать ей повода.
Мои уговоры продолжались:
— К тому же у тебя есть статус Грандмастера Круга Мечей. Считай, что ты просто берешь меня в ученики Круга Мечей.
— И все же...
— Мир может погибнуть.
От моего веского предупреждения женщина невольно закрыла рот.
Как ей было не знать.
Ведь именно поэтому она, затворница из гор, пришла сюда, на этот пустынный Север.
Она потеряла и свою школу, и семью.
Из-за заговоров Темного Культа, что скрывались повсюду.
— Нам нужно объединить силы. На это согласились и Святое Государство, и Империя, и даже Альянс Королевств... Кроме того, это пойдет на пользу и тебе.
— Значит, ты собираешься передать мне секретные техники других организаций. Ведь так может открыться новый путь.
Раз она уже все поняла, не было нужды пускаться в долгие объяснения.
Вместо ответа я молча уставился на нее.
Мой взгляд говорил: «Ну так что скажешь?».
Женщина немного поколебалась, но исход ее раздумий был очевиден.
В конце концов, этот мир все равно мог погибнуть.
У нее не было иного выбора, если она хотела сохранить наследие своей школы.
Вскоре с ее губ сорвался тяжелый вздох. Это был знак капитуляции.
— Хорошо. Я согласна.
— Правильное решение, я замолвлю за тебя словечко перед Его Величеством...
В следующее мгновение.
Бах! Локоть женщины с силой вонзился мне в солнечное сплетение. У меня даже не было времени на сопротивление.
Ведь я даже не заметил, как она двинулась.
Дыхание перехватило, и тупая боль распространилась по всему телу. Придя в себя, я обнаружил, что уже катаюсь по земле.
Некоторое время я бил себя в грудь, пытаясь справиться с болью.
Встретив мой ошарашенный взгляд, женщина с невозмутимым видом произнесла:
— Тренировки в Круге Мечей начинаются сразу после вступления. Отныне всегда помни о принципе «Движения в покое».
— Что это вообще...
Вшух! Силуэт женщины снова оказался прямо передо мной.
Ее скорость не была высокой. Но из-за полного отсутствия каких-либо признаков движения казалось, что она не просто быстра, а способна появляться и исчезать, словно призрак.
Мысленно обливаясь холодным потом, я интуитивно понял.
Это и есть секретная техника Круга Мечей.
Женщина заявила мне:
— Во всем.
О том, что мои будущие тренировки будут отнюдь не легкими.
— Это касается не только фехтования. Шаги, рукопашный бой, даже самые незначительные мелочи повседневной жизни.
Бесстрастное лицо, ледяной голос, от которого веяло холодом.
С абсолютно спокойным видом девушка предъявила мне нелепое требование:
— Пока не освоишь Движение в покое, всегда держись рядом со мной.
Я от абсурдности ситуации лишь усмехнулся: «Хех».
С того дня начались адские тренировки.
Но почему же тогда это воспоминание вызывает у меня теплое чувство... Кто знает.
Ведь тогда еще была надежда.
Это было до того, как один человек растоптал свои эмоции.
Кашляя, я открыл глаза.
Зрение было затуманено. Мышцы, отдавшие все силы за короткое время, стали словно кандалы.
Причем кандалы с тяжелым железным шаром.
Вокруг было белым-бело. Свирепая метель безжалостно хлестала по моему распластанному телу.
Требуя немедленно встать.
Иначе — смерть.
Я решил с готовностью принять это предупреждение матушки-природы.
Пока я, пошатываясь, поднимался, то и дело едва не падал.
Поскальзывался и валился с ног.
И все же я устоял на ледяной земле. Я по-прежнему чувствовал чье-то присутствие перед собой.
Это был мужчина, с которого капала черная, как смоль, грязь.
Его уродливое, искаженное ожогами лицо и суетливые, отчаянные попытки собрать эту грязную жижу руками.
Я хихикнул и разразился смехом.
— Н-нет! Благословение Господа, наша надежда!
— И эта дрянь — надежда?
С шумом вдохнув воздух, я задал этот вопрос, и взгляд мужчины обратился ко мне.
В его выпученных глазах читалась сильная одержимость.
Он, шатаясь, поднялся на ноги. Судя по всему, его состояние было таким же ужасным, как и мое.
— ...Тебе не понять.
Я не стал спорить.
Лишь вытер уголки глаз рукавом. Засохшая кровь под холодным ветром осыпалась, словно лед.
— С самого детства я твердил, что мы должны прощать всех. Ибо такова была воля Небесного Бога! Но после прибытия на Север, глядя на эльфов, я постоянно чувствовал отчаяние. Почему мы не можем простить друг друга?
Он больше не говорил со мной уважительно.
Я насмешливо подыграл ему:
— И что с того?
— Но однажды я подвергся нападению эльфов и оказался один в чаще хвойного леса. Тогда-то я и встретил ту девочку.
— Она была эльфийкой.
— Да! Эта малышка отдала мне, своему врагу, хлеб! Ты ведь знаешь, насколько он ценен для эльфов?!
Слушая рассказ Леорика, я осмотрелся вокруг.
Казалось, мой меч и топорик отлетели куда-то далеко. А еще дальше слышалось слабое дыхание.
Знакомое присутствие.
Судя по всему, принцесса и Серия тоже попали под последний взрыв. Хотя почему не отбросило меня — было загадкой.
Тем временем излияния Леорика продолжались:
— Измученный голодом, в тот день я почувствовал судьбу... Я позаботился о продрогшей девочке, и вскоре мы сблизились настолько, что казались отцом и дочерью. Нет, по крайней мере, я считал ее своей дочерью!
В итоге здесь остались лишь мы с Леориком.
Никто не мог мне помочь. Леорик был в таком же положении.
Двое мужчин в ужасном состоянии, ненавидящие друг друга как кошка с собакой.
Я усмехнулся.
То, что нужно было сделать, было фактически предопределено.
— И тогда на нас напали люди. На самом деле, возможно, я смог бы их остановить... Если бы только я напал на них со спины прямо перед тем, как они подожгли склад с продовольствием! Но эти жалкие учения культа Небесного Бога заставили меня колебаться.
— И что случилось потом?
— Все сгорело. Абсолютно все...
Это был наш последний разговор.
Не было ничего плохого в том, чтобы послушать его жалобы еще немного.
Может быть, я узнал бы что-то новое.
В то же время я незаметно напряг руки и ноги.
Пора было размяться.
Финальная битва была не за горами.
— В этой огненной яме я задумался. Судьба так жестока, боли так много — как я могу прощать? Это была глупая самонадеянность. А когда я, пробыв несколько дней в коме, очнулся, меня ждал лишь труп моей дочери, умершей от голода.
— И поэтому ты стал нападать на невинных людей? Ради своей ничтожной жажды мести?
— Нет, чтобы заставить их ответить за то, что они создали этот ад!
Сквозь стиснутые зубы Леорика начал клубами подниматься чернильный пар.
Он потерял большую часть сил, но, подобно тлеющим углям, какая-то их крупица еще оставалась.
Неплохо.
Слишком односторонний бой не подошел бы для финала.
— Вы превратили нашу жизнь в ад! Вы хоть могли представить? Что мы живем в такой нищете?
— Нет.
Спокойный, сухой ответ.
От этого одного слова длинная тирада Леорика оборвалась. На мгновение он с растерянностью посмотрел на меня.
Поэтому я дал ему ответ, который он хотел услышать:
— Я ничего не знаю. Ни о том, какой была жизнь эльфов, ни даже о том, как выживают человеческие бедняки... Я не знал абсолютно ничего.
Услышав мое тихое признание, Леорик со скрипом стиснул зубы.
Его выпученные, готовые выскочить из орбит глаза производили сильное впечатление. У него было лицо добродушного священнослужителя, но на самом деле глубоко внутри таилась ненависть.
Ненависть к человечеству, погубившему его приемную дочь и его самого.
И только тогда я перестал бояться Леорика.
Не понимая моих чувств, он выплюнул сдавленные слова:
— Раз так, уже решено, кто прав.
— А ты, значит, знаешь?
Я бросил эти слова, не дав ему даже шанса на возражение.
Леорик нахмурился. У него стало лицо свидетеля, подвергшегося несправедливому допросу.
Поэтому мне пришлось давить на него еще сильнее:
— А каково было эльфам, которым ради выживания приходилось жертвовать семьями и соседями? А каково сестре, узнавшей, что ее младшая сестра стала наркоманкой? И что насчет принципов эльфов, которые ты разрушил?
— Не неси чушь... Все это делалось ради выживания.
— И вот так ты растоптал их.
Тяжело дыша, я сделал шаг вперед.
Леорик не отступил. В его глазах полыхало черное пламя.
— Продлевать жизнь изо дня в день, жертвуя любимыми людьми и соседями? Чем это отличается от жизни зверя? Эльфы, которых я видел, были не такими... Даже питаясь древесной корой, они сохраняли свое эльфийское достоинство.
— Вздор... Если жизнь обрывается, то даже это теряет всякий смысл!
— А может, на самом деле ты просто безжалостно игнорировал это?
Мужчина средних лет в итоге не выдержал и прикусил губу.
В его взгляде читалось, что он вот-вот заплачет кровавыми слезами. И это было естественно, ведь все, во что он верил, рухнуло.
Я намеревался оборвать ту последнюю соломинку, за которую он цеплялся.
— Оправдывая тем, что твоя жизнь стала адом, ты превращал в ад и жизнь остальных! Лишь бы потешить свою ничтожную жажду мести и жалость к самому себе... Ты промыл мозги эльфам, используя их голод как слабость, и выставил себя спасителем. И каково это? Думал, что делаешь для них то, чего не смог сделать для своей дочери?
— Заткнись...
Кап, кап.
В глазах Леорика исчезли черные зрачки. Зрелище того, как на его руках, шее и даже на лице вздулись вены, было нереальным.
И все же я не остановился.
Мне тоже хотелось выплеснуть накопившуюся за все это время горечь.
— Был ли хоть один эльф, который был бы счастлив набить желудок, продав своих сородичей? Был ли хоть один эльф, который называл эти жалкие жертвы надеждой и радовался им?!
— Это вы сделали нас такими!
— Да, а еще ты... Ты тоже приложил руку к созданию этого ада!
Теперь все эмоции были выплеснуты.
Тяжело дыша, я принял боевую стойку.
Оружие мне не требовалось. В любом случае, вещь, которую на всякий случай дала мне старшая Дельфина, все еще была при мне.
Леорик сжал кулаки до крови, и его тело начало дрожать.
— Я... Я не ошибаюсь...
Хлынь! Изо рта Леорика выплеснулась черная, как кровь, грязь.
Издавая зловещий дым, эта грязь вскоре растворилась в воздухе. А спустя короткое время грязь начала вытекать изо всех отверстий в теле Леорика.
Изо рта, носа и даже из пор на коже.
Как будто все его тело плакало.
Посреди этого потока скверны Леорик издал отчаянный вопль:
— Я не ошибаюсь!
Больше слушать не было нужды.
Я оттолкнулся от земли, и мой кулак врезался Леорику в челюсть.
В то же время кулак Леорика прилетел мне в лицо.
С брызгами крови фигуры обоих мужчин рухнули. Это была акробатика двух израненных калек.