Мысли в голове Серии перепутались.
Ситуация была совершенно непостижимой. Разум, превратившийся в запутанный клубок нитей, был не способен мыслить здраво.
Серия лишь бесконечно задавала себе один и тот же вопрос.
Почему?
Почему Иан и Дельфина находятся вместе глубокой ночью?
Плотно закрытая дверь оставляла лишь крошечную щель, тонкую как нить. Большинство людей даже не смогли бы догадаться, что происходит внутри, но Серия уже была мечником, достигшим совершенства.
Едва уловимого признака, тусклого света было достаточно. Серия уже чувствовала все так, словно воочию видела происходящее в комнате.
Она чувствовала сплетенные тела мужчины и женщины.
Ее синие глаза беспорядочно дрожали. И с каждой секундой эта дрожь становилась все сильнее.
— Наша первая ночь кажется ложью... Тогда ты вел себя так, словно был монахом.
— А разве проблема не в той, кто в итоге набросилась на этого монаха?
Послышался тихий смех, в котором сквозила сладость.
Хотя ее зрение было заблокировано, в воображении Серии вырисовывалась четкая картина. Двое на кровати, должно быть, обмениваются томными взглядами.
Их одежда наполовину расстегнута и смята. Это была не догадка, а уверенность.
Серия, дрожа всем телом, неосознанно поднесла пальцы к губам.
Почему.
Ведь они были теми, кого я любила больше всего.
У Серии не осталось никаких корней. После того как ее родной отец, маркиз Юрдина, был заключен под стражу, единственным кровным родственником девушки осталась старшая сестра.
И старший, с которым ее связывали узы, более крепкие, чем кровное родство.
И эти двое сейчас тайно встречались.
Казалось, даже биение ее сердца стирается в пыль. В голове буквально не осталось ни единой мысли.
Лишь с побелевшим разумом она шептала слова неверия.
Это неправда, не может быть.
Однако тяжелое дыхание щекотало барабанные перепонки Серии.
В кромешной тишине коридора ее чувства обострялись до предела. До такой степени, что происходящее в комнате ощущалось все яснее.
Дыхание мужчины и женщины было слышно так отчетливо, словно к нему можно было прикоснуться.
Дыхание зверей.
Расстояние между ними постепенно сокращалось.
Серия поняла это не разумом, а на уровне инстинктов, словно падало лезвие гильотины.
Это была гильотина.
— ...Так тебе это не нравится?
— Нет.
На кокетливый голос наложился лукавый ответ.
Губы медленно опускались.
В тот самый миг, когда их дыхание смешалось, а тела вот-вот должны были слиться воедино.
Мужчина, уже оставивший вежливый тон, слабо улыбнулся.
— Как мне может это не нравиться? Я ведь твой муж.
К горлу Серии подступил ком, и ее едва не стошнило черной грязью.
Она крепко зажмурилась, не желая больше этого видеть, но ее пугающе развитые чувства самовольно воспроизводили картину внутри комнаты.
В глубине души она хотела просто сбежать.
Но ноги, дрожащие, как у новорожденного олененка, не слушались. К тому же, она боялась издать хоть звук и выдать свое присутствие.
Она не знала причины.
Просто Серия не хотела, чтобы ее видели.
Нет, на самом деле она знала.
Потому что она прекрасно понимала, как выглядит со стороны: дрожащая, кусающая пальцы, съежившаяся у двери.
Жалко и убого.
Поэтому Серия отчаянно шептала:
Нет, пожалуйста.
Но, словно насмехаясь над ее молитвой, вскоре в барабанные перепонки вонзился незнакомый звук.
Непристойный звук соприкасающихся слизистых и обмена слюной.
Серия зажала уши руками. Голоса стихли, но присутствие людей в комнате она никак не могла стереть.
Кожа соприкасалась с кожей.
От возбужденных стонов и жара, исходящего от сплетения двух тел, Серии казалось, что она сейчас сойдет с ума.
— Хнн...
Влажное дыхание прорывалось сквозь стиснутые зубы.
Даже тогда Серия продолжала спрашивать себя.
Как, как такое возможно?
Эта женщина была ей старшей сестрой с самого рождения.
А этот мужчина был первым, кого она полюбила в своей жизни.
Серия все еще помнила.
Спину старшего, который отправился сражаться с демоническим зверем вместо нее, когда она подвернула лодыжку.
Его доброту, когда он молча утешал ее боль.
Ожерелье, которое и сейчас тускло светилось на ее шее.
Она никак не могла этого забыть.
Ведь это было первое тепло, которое она ощутила. Драгоценное воспоминание, подарившее человеческое сердце девочке, которая после ухода матери выковывала из себя меч.
Она любила его и уважала.
Если он получал хотя бы царапину, она не могла уснуть от тревоги, а когда рядом с ним вились хитрые, как лисицы, девчонки, ей казалось, что по ее венам течет огонь.
Как же Серия должна была реагировать сейчас?
Стоны наслаждения раздражали острый слух Серии. Даже не видя этого, дрожь кожи передавала каждое движение мужчины и женщины.
Жесты женщины, жаждущей ласки.
И отзывающееся на них тело мужчины.
Она чувствовала, что вот-вот сойдет с ума.
— Хнн, хнн...
В волнах этого горячего ветра Серия раскопала воспоминание из далекого прошлого.
«Будь осторожна».
Это была девочка с томным взглядом.
Золотистые волосы и кроваво-красные глаза — метка Юрдины, которой у Серии не было.
Это произошло сразу после того, как у нее отняли мать.
«Если ты тоже не докажешь свою полезность, с тобой может случиться то же самое».
Для маленькой девочки, только что потерявшей мать, эти слова стали колом, вбитым в память навсегда.
И холодная насмешка златовласой девочки тоже.
«Ты должна побеждать всегда».
Оглядываясь назад, это была усмешка, совсем не подходящая ее возрасту.
Кому была адресована эта улыбка, тогда она не знала.
«Потому что это Юрдина».
Серии казалось, что изгиб этих губ был подобен лезвию, рассекающему ее грудь.
Ее сознание вновь всплыло из прошлого в настоящее.
Из-за двери послышался влажный хлюпающий звук. Женское тело, извивающееся и издающее стоны, пропитанные удовольствием.
Хрусь — Серия прикусила свой собственный большой палец.
Сладкая кровь смочила язык.
Запах крови, стекающей по пищеводу, был сладок. Только тогда Серия почувствовала, как проясняется ее разум.
Тяжело дыша, девушка подумала.
Вот как, значит, вот как оно было.
Она думала, что эта рана исцелилась благодаря старшему. Кошмары вряд ли исчезли бы насовсем, но она верила, что больше не будет просыпаться с содроганием.
Она ошибалась.
Совет сестры, как всегда, оказался верным.
Ей следовало быть осторожной.
Ей следовало победить.
И все же Серия до самого конца не могла избавиться от одного вопроса.
Сестра, тебе правда нужно было заходить так далеко?
— Хлюп, ах... Хаа! М-муж мой! Н-немного медленнее... Хи-и-ик?!
Это был голос, растаявший от непрерывной стимуляции.
Голос Дельфины был пропитан не только удовольствием, но и счастьем.
Да, счастьем женщины.
Серия снова с хрустом раздавила свой палец коренными зубами.
Кровь и кусочки плоти размякли и испачкали нёбо. Как ни странно, боль была не такой уж сильной.
Напротив, эта жгучая боль словно прочищала остатки мусора в кровеносных сосудах ее мозга.
Это покалывающее и в то же время освежающее чувство.
Сознание Серии нащупало что-то в воспоминаниях из детства.
Сестра всегда была такой.
«Серия, сначала поест твоя сестра, а потом ты возьмешь приборы».
Даже повседневная еда была долей сестры.
«Госпожа Дельфина — законная наследница. В отличие от вас, юная леди...»
Любовь семьи тоже была долей сестры.
«Серия, этот меч было решено отдать твоей сестре».
Даже меч, который она так сильно хотела получить, тоже достался сестре.
И вот, оказывается, осталось еще что-то, что можно было у нее забрать.
Она уступала во всем.
Единственное, в чем она не могла уступить, — это победа на Охотничьем фестивале. Воспоминание, подобное закладке, оставленной в жизни, полной непрерывных поражений.
Единственная в жизни драгоценность под названием "первая любовь".
Неужели она хочет отнять и это?
У меня... у меня ведь больше ничего не осталось.
Разве я не уступила все: и семью, и родственную любовь? Вдобавок ко всему, я поклялась в неизменном уважении и верности.
И несмотря на это.
Несмотря на это, раз уж все обернулось так.
— Хлюп, ух?! П-подож... Угх, я-я была не права... Б-больше! Больше не буду провоцировать, так что... А-а-ах?!
Незаметно прошло уже немало времени.
Серия молча давила пальцы, затаив дыхание.
Хрусь, хрусь, хрусь.
Пока ночь не стала глубокой, пока не прошло предрассветное время, пока мужчина и женщина, изнуренные последствиями наслаждения, не уснули, словно в обмороке.
Серия просто выдерживала волны стонов и шепотов, словно скала на мысе.
Убедившись, что Иан и Дельфина уснули, девушка поднялась.
Один раз ее тело пошатнулось, но все было в порядке. Серия нащупывая стену побрела по коридору.
Оставив после себя бормотание, которое никто не услышит.
— У меня нет иного выбора, кроме как убить...
В ее глубоких синих глазах теперь застыл лишь леденящий холод.
---
Встречая теплые солнечные лучи, я издал томный вздох.
Был уже день.
Проснувшись утром, мне пришлось в спешке покинуть спальню старшей Дельфины. Если бы я попался на глаза имперской разведке, были бы большие неприятности, да и невыполненных дел в расписании оставалось предостаточно.
Война закончилась.
Но это не снимало с меня ответственности.
Как разработчик тактического плана, я нес на себе бремя.
Именно по этой причине сегодня я переставлял ноги с таким трудом.
Прошлая ночь была несколько чрезмерной.
Подумав о том, что теперь мы какое-то время не увидимся, я провел более бурную ночь, чем обычно, несмотря на выпитый алкоголь.
Доказательством тому служила еще не прошедшая усталость.
Тем не менее, я через силу откашлялся и поправил одежду. Чтобы проявить уважение к тому, с кем собирался встретиться.
Конечно, нельзя сказать, что на моем пути совершенно не было препятствий.
— Хозяин!
Вдали показалась фигура, семенящая ко мне.
Ее можно было узнать по одной лишь огромной остроконечной шляпе. Я горько усмехнувшись позвал своего надежного товарища по имени.
Надеясь, что она по возможности исправит это неловкое обращение.
— Старшая Элси, впредь воздержись от этого выражения...
— Куда ты сегодня собрался? Ты ведь не собираешься уходить далеко, правда? Может быть, тебя соблазнила какая-то девка...
Как всегда, это была безнадежная попытка.
Старшая Элси обрушила на меня шквал вопросов, даже не сделав вид, что услышала мои слова.
Каждый из них был пропитан глубоким беспокойством обо мне.
Хотя нет, последнее, наверное, немного из другой оперы.
Так или иначе, я решил с благодарностью принять заботу старшей Элси.
— Я действительно иду на встречу, но не с женщиной.
При моем ответе старшая Элси склонила голову набок.
А затем, хмыкнув, некоторое время подозрительно сверлила меня взглядом.
Подперев подбородок большим и указательным пальцами, старшая Элси спросила.
По ней было совершенно ясно видно, что она сомневается.
— ...Правда?
— Разве я стал бы лгать?
Для меня, не сказавшего ни слова лжи, такое отношение было несправедливым.
Разве это не было похоже на то, как возлюбленная допрашивает бабника?
Как бы там ни было, старшая Элси еще какое-то время не отводила от меня подозрительного взгляда.
И прямо перед тем, как я в растерянности собирался назвать пункт назначения, из маленького ротика старшей Элси последовал очередной допрос.
— Тогда Серия, эта девчонка?
— ...Какая Серия?
Теперь настала моя очередь задавать встречный вопрос.
Увидев мой взгляд, в котором читалось полное непонимание, старшая Элси хмыкнула и пристально посмотрела на меня.
Чтобы доказать свою невиновность, я не отвел глаз.
Поскольку мы оба не уступали ни на дюйм, наши со старшей Элси лица даже приблизились друг к другу.
В итоге поражение признала старшая Элси.
Сразу после того, как наше дыхание коснулось кожи друг друга, тело девушки подскочило, и она отступила на пару шагов назад.
Вдобавок ко всему, ее лицо покраснело, словно она с запозданием осознала ситуацию.
— Ч-ч-ч-что такое! Почему, почему ты так близко подходишь!
— Я вообще не двигался.
Это была ложь.
Но ради идеальной победы я решил стать бессовестным.
— И вообще, причем тут Серия, о чем ты говоришь? Разве Серия не улаживает дела на передовой? Я слышал, что она прибудет сегодня...
— О-она уже прибыла, разве нет?
Старшая Элси обмахивала лицо рукой, словно пытаясь остудить покрасневшие щеки.
Конечно же, она не могла встретиться со мной взглядом.
— Вот я и подумала, что ты идешь на встречу с этой малявкой. Подумала, что ты зря от меня это скрываешь...
Слушая эти сбивчивые оправдания, я не мог сдержать легкой усмешки.
Даже если бы я и встречался с Серией, с чего бы мне скрывать это от старшей Элси?
Впервые за долгое время моя рука мягко надавила на остроконечную шляпу старшей Элси. Естественным образом получилась картина, словно я глажу старшую Элси по голове.
И все же сопротивления не последовало.
Напротив, старшая Элси лишь опустила голову, ее лицо заметно успокоилось. Хотя она и теребила указательные пальцы, словно смущаясь.
— Тебе не о чем так сильно беспокоиться, старшая Элси. Неужели в мире так много женщин, столь же прекрасных, как старшая Элси?
— ...Тогда Дельфина, эта девчонка?
Я на мгновение потерял дар речи.
Ах да, я ведь все еще был под подозрением.
В конце концов, я кашлянул и был вынужден добавить еще кое-что.
— Как ты знаешь, ситуация в семье Юрдина оставляет желать лучшего, поэтому я некоторое время не смогу видеться со старшей Дельфиной. К тому же, я ведь связан с имперской королевской семьей.
— Тогда с кем же ты собираешься...
— С эльфом.
От моего единственного слова язык старшей Элси, продолжавшей допрос, замер.
Следом за этим в ее глазах промелькнуло разочарование.
По тому, как она кусала губы, было видно, что она поняла свою оплошность.
— Я иду на встречу со стариком Поупом.
А заодно и с эльфами из деревни.
Горько усмехнувшись, я опустил голову.
Сталкиваясь теперь со вторым расставанием, я осознал один факт.
Чем больнее, тем больше человек пытается скрыть свою рану.
Ведь чем больше он это делает, тем глубже будет шрам, оставшийся в его сердце.
Мне было грустно и больно.
---
А тем временем.
— Ты пришла, Серия?
В самом высоком месте резиденции Юрдина, в кабинете главы семьи, происходила встреча двух сестер.
— ...Да, сестра.
Светловолосая женщина расслабленно и нежно улыбалась. Однако она не смогла стереть остатки наслаждения, горящие в ее кроваво-красных глазах.
Это были следы любви прошлой ночи.
Напротив, лицо девушки с пепельными волосами покрывала густая тень. В ее темно-синих глазах, похожих на глубины океана, застыл пугающий холод.
В мире их называли "сестрами", но даже их цвета и характеры были полной противоположностью.
Это была поистине встреча золота и серебра.