Сразу после встречи с Лето я направился к близнецам Альпенхаузер.
Мне даже не пришлось их искать.
Близнецы Альпенхаузер были приглашенными профессорами, и я слышал, что они обычно находятся в своем кабинете.
Это был визит даже без предварительной договоренности.
Аристократы придают большое значение встречам и взаимному согласию. Считалось правилом хорошего тона заранее попросить уделить время.
Несмотря на это, я не хотел соблюдать эти приличия.
От семьи Альпенхаузер исходил подозрительный душок.
Во-первых, были неясны скрытые мотивы их внезапного возвращения в Академию в это время.
К тому же, зачем они искали меня.
В любом случае, если собеседнику что-то нужно, не мешало бы и понаглеть.
Нет, возможно, на самом деле я просто хотел выпустить пар.
Селина встретилась с ними двумя и вскоре исчезла.
Точные причинно-следственные связи были неизвестны, но я не мог избавиться от гнетущего чувства.
О чем, черт возьми, они говорили?
Тот, у кого был ответ на этот вопрос, вскоре должен был обнаружиться.
Тук-тук — и сразу после стука в дверь я смог войти в кабинет.
Комната была залита теплым солнечным светом.
Возможно, благодаря ореолу Альпенхаузеров, кабинет близнецов отличался хорошим освещением. Это было место, где полуденное солнце приветствовало своим теплом.
На улице стояло лето.
Удушающая жара еще не спала и вполне могла проникнуть внутрь, но в помещении поддерживалась комфортная температура. Полагаю, это заслуга использования дорогостоящих магических инструментов.
Ведь в семье Альпенхаузер золотых монет было хоть отбавляй.
Семья Юрдина тоже принадлежала к богачам, но богатство Альпенхаузеров было совершенно иного уровня.
На континенте не существует золотых монет, которые не прошли бы через руки Альпенхаузеров.
Такие разговоры открыто ходили в обществе, и это место распоряжалось настолько колоссальным капиталом, что подобные слухи воспринимались как факт.
К моему удивлению, меня встретили вежливо.
— Рада встрече, итак... Риан Перкус?
— Иан Перкус, сестра.
Среди ясного света две сестры тихо перешептывались.
Женщина, сидевшая на стуле, могла похвастаться ослепительной красотой.
Пышные серебристые волосы мягкими волнами спадали на спину, подобно водопаду. Серебристые зрачки были настолько мутными, что их с трудом можно было отличить от белков.
А также еле уловимая улыбка, игравшая на ее губах.
Ясный цвет лица и складной веер в руке, казалось, свидетельствовали о живом и высокомерном нраве.
Напротив, женщина, прислуживавшая ей сзади, производила бледное и мрачное впечатление.
Прежде всего, из-за глаз, скрытых челкой.
А еще объемное каре, слегка прикрывающее затылок, словно она хотела показать, что отличается от сидящей перед ней женщины.
Женщина, сидящая впереди, здоровается, а та, что стоит позади — поправляет ее.
Я не мог не слышать о столь необычном зрелище.
Ведь они были моими старшими.
С горькой усмешкой я слегка склонил голову.
— Давно не виделись, старшая Сиене. И старшая Луна.
Солнце и луна Альпенхаузеров, Сиене и Луна.
У Сиене была плохая память, поэтому ей всегда приходилось прислушиваться к советам Луны, а у Луны было плохо с рассудительностью, поэтому она всегда следовала решениям Сиене.
Казалось, будто судьба связала их в пару с самого рождения.
Вот почему люди не называли их по именам. Их звали просто «близнецы».
Ведь эти двое почти никогда не разлучались.
Я тоже давно не называл каждую из близнецов по имени.
Старшая Сиене слегка улыбнулась.
— Какая честь, что вы меня узнали, сэр Бертас. Кстати, а когда мы с вами виделись?
— Вы здоровались на выпускном два года назад, сестра. С той львицей из джунглей... И не Бертас, а Перкус.
«А-а», — воскликнула старшая Сиене, словно только что поняла.
Она ничуть не выглядела виноватой за то, что ошиблась в моем имени.
— Тот красивый младший, которого представила львица! Рада встрече, я как раз тебя искала.
Улыбнувшись и прикрыв рот веером, старшая Сиене усмехнулась одними глазами.
— Для начала, присядем? Судя по всему, вы тоже по нам изрядно соскучились.
От этого предложения не было нужды отказываться.
Покорно сев напротив старшей Сиене, я высказал недовольство со вздохом:
— Вы всё так же не запоминаете имена.
— Потому что это неэффективно.
Сложив веер с легким стуком, уверенно заявила старшая Сиене.
Тем временем старшая Луна уже подготовила чашки и чайник. В ее естественных движениях не было и следа того недовольства, которое обычно присуще людям, выполняющим черную работу.
Она выглядела невозмутимо, словно так и должно быть.
Это касалось и старшей Сиене.
— Имена, названия мест, конкретные цифры... Почему всё это так важно? Важно знать лишь течение. Мощный поток, созданный из бесчисленных фактов... Только тот, кто сможет его прочесть, получит в свои руки золотые монеты.
— И поэтому вы не запоминаете мое имя?
— Объем мозга ограничен.
С бульканьем чай наполнил чашку.
Вместе с паром разнесся ароматный запах чая. Старшая Сиене изящно подняла чашку.
— Я не хочу, чтобы бесполезные факты нарушали мою концентрацию. Пожалуйста, поймите.
«Бред собачий», — подумал я, слушая ее слова.
В то же время мой взгляд скользнул вбок. Там я увидел старшую Луну, которая послушно наливала чай в мою чашку.
Если бы информация была ей не нужна, ей не было бы нужды всегда таскать с собой старшую Луну.
Но я не стал ломать упрямство старшей Сиене.
Потому что у меня было более важное дело.
— Я слышал, вы встречались с моей дорогой младшей.
Глаза старшей Сиене, потягивавшей чай, сузились.
Она издала странный звук «хм».
В этот момент чашка, зависшая в воздухе, со стуком вернулась на место.
— Та девушка с факультета фехтования? Кажется, ее звали Элин...
— Селина Хастер, сестра. Она из поместья, где находится золотой рудник нашей семьи.
— А-а, точно. Тот самый золотой рудник Хастер?
Слушая их разговор, я слегка нахмурился.
«Золотой рудник Хастер».
Для тех, кто силой отобрал рудник, изначально принадлежавший семье Хастер, это был весьма бесстыдный разговор.
Однако я не стал совершать глупость и намеренно показывать свои эмоции.
В любом случае, мы с ними жили в разных мирах.
Даже если я начну указывать на каждую их ошибку, очевидно, что они будут твердить лишь о законной сделке по контракту.
Для моего душевного здоровья будет лучше поскорее закончить этот разговор.
— У вас случайно не было никаких конфликтов с Селиной?
На что в ответ я получил лишь фырканье.
Откровенную насмешку.
Сказать, что мне не было неприятно, было бы ложью, но, услышав этот звук, я тут же убедился:
старшая Сиене не трогала Селину.
Она, вероятно, даже не видела в этом необходимости.
— Это невозможно, не так ли? Нет причин специально провоцировать леди из этой слабой семьи. Это неэффективно.
— Тогда, может, во время разговора вы заметили что-то странное...
— Нет, ничего такого. Я просто пришла спросить о вашем местонахождении. Было ли сообщение о том, когда вы вернетесь с Севера.
Пока старшая Сиене качала головой, к ней кто-то приблизился.
Это была старшая Луна.
Когда она что-то прошептала, поведение старшей Сиене немного смягчилось.
— Хм? Раз уж об этом зашла речь, тогда она всё время спрашивала, не видела ли я какую-то женщину...
— Женщину?
— Да, хотя это была пустая поляна, где никого не было. Может, из-за того, что она только и делает, что машет мечом, у нее с головой стало не всё в порядке? Нет, нет! Что важнее, вы!
Галлюцинация, в которой видишь «женщину».
Это было явление, о котором я уже где-то слышал.
Я был настолько поглощен воспоминаниями, пытаясь ухватить ускользающую мысль, что даже не услышал, о чем болтала женщина передо мной.
Судя по тому, с каким важным видом она размахивала складным веером, казалось, она собиралась предложить мне сделку.
Мое сознание, блуждавшее в прошлом, всплыло на поверхность чуть позже.
Точнее говоря, я был грубо пробужден.
Впрочем, это случилось бы с каждым при виде сыплющихся водопадом платиновых монет.
На фоне моего поглупевшего взгляда на губах женщины заиграла надменная улыбка.
— Ну как, этого достаточно?
И история продолжилась.
— Как плата за то, чтобы продать Святую.
Как раз в тот момент, когда я выхватил ручной топор.
Бам! — с грохотом раздался звук взрыва, и разошлась ударная волна.
Это произошло в тот самый момент, когда ручной топор опустился на стол.
Физическая сила опытного фехтовальщика намного превосходит здравый смысл обычного человека. Ослепительно белая молния, ударившая в одно мгновение, вдребезги разнесла деревянный стол.
Платиновые монеты и щепки, разлетевшиеся в воздухе, и ошеломленное лицо старшей Сиене.
Я без колебаний занес ручной топор еще выше.
Именно тогда раздался запоздалый крик:
— Кя-а-а-а-а! В-вы... что вы творите?!
— Вы вообще соображаете, что говорите?
Сквозь стиснутые зубы я издал тихий рык.
Продать Святую?
Как можно вообще такое говорить?
Святая не только мой товарищ, но и спасительница, которая уже несколько раз спасала мне жизнь. От одних только слов о том, чтобы продать ее, казалось, у меня сгниют уши.
Едва сдерживая гнев, я повторил:
— Вы предлагаете мне предать товарища? Неужели вы думали, что после такого оскорбления уйдете отсюда целой и невредимой?
— Я как раз собиралась уйти целой и невредимой! Где это видано, чтобы сумасшедший размахивал топором из-за одного слова!
Старшая Сиене с побледневшим лицом пронзительно закричала.
Кажется, она еще не до конца осознала ситуацию.
Я сделал глубокий вдох.
Честь для аристократа так же важна, как и жизнь.
В случае оскорбления принято было отвечать вдвойне. Тем более, что презрительное отношение старшей Сиене меня и так раздражало.
Даже если я не собирался калечить ее, я был намерен проучить ее так, чтобы она больше не смела смотреть на меня свысока.
Старшая Луна, похоже, разгадала мои намерения.
Ее голос, к которому, по крайней мере, вернулось самообладание, тихо разнесся по комнате:
— Сестра, Иан Перкус известен своей склонностью к насилию. Уже есть прецедент, когда он нанес тяжелые травмы высшим аристократам, в том числе сестрам Юрдина.
То ли она наконец-то догадалась о надвигающемся будущем, но лицо старшей Сиене побледнело.
Хотя ее язык всё еще двигался в поисках выхода.
— Нет, нет, нет... Я же просто беззащитная женщина! Разве можно так со мной поступать?! У тебя что, нет рыцарской чести?
Мое тело, готовое в любой момент опустить топор, замерло.
Это было справедливое замечание.
До сих пор я размахивал топором только перед противниками, обладающими силой. По крайней мере, моими врагами были те, кто имел средства защиты, будь то меч или магия.
Но с близнецами Альпенхаузер дело обстояло иначе.
Обычные люди без всякой силы. Я не мог просто так размахивать топором из-за оскорбления.
Поколебавшись немного, я вскоре придумал подходящий компромисс.
— Тогда, чтобы не осталось шрамов...
— Да он же абсолютно ненормальный!
В итоге, так и не найдя выхода, старшая Сиене в слезах прижалась к старшей Луне.
Ее серебристые глаза, в которых не было даже фокуса, наполнились слезами.
— Луна, этот человек странный... у него же безумный взгляд! Почему мы вообще хотели оказать ему услугу?
Нести эту наглую чушь до самого конца — ее смелости можно было только позавидовать.
Действительно ли она была достойна претендовать на звание следующей главы семьи Альпенхаузер.
Так что мне оставалось лишь задать встречный вопрос, проглотив усмешку:
— Услуга? Что за бред...
— Потому что это не предательство.
Я на мгновение потерял дар речи и закрыл рот.
Мой взгляд, полный вопросов, обратился к старшей Сиене.
В какой-то момент ее серебристо-серые зрачки уже смотрели на меня. В них не было ни страха, ни слез, которые чувствовались раньше.
Наоборот, это был взгляд, полный скрытого интереса.
— Я говорю о том, чтобы получить справедливую плату, прежде чем вас предадут. Ах, или на факультете фехтования учат, что это тоже предательство?
И перед лицом многозначительной улыбки, появившейся на губах старшей Сиене, я...
снова сжал руку, державшую ручной топор.
— Кя-а-а-а-а! О-он точно ненормальный!
Некоторое время в кабинете раздавались крики.
Я поплелся в общежитие.
Знакомый пейзаж предстал перед моими глазами. Хотя я давно не возвращался в свою комнату, я с усталым лицом направился к буфету.
Там стояла бутылка дешевого виски.
Открыв крышку и наполнив стакан, я вспомнил историю, которую услышал днем.
«Вы думаете, что знаете всё о Святой? Пхах, ахаха! О женщине, которая даже отказалась от своего имени и всю жизнь притворялась?»
«Политика нигде не бывает простой, но особенно в Святом Королевстве. Это место, где языки танцуют, словно мечи, а улыбка считается ножнами... Святая выжила там».
С насмешкой или сочувствием.
Старшая Сиене снизошла до того, чтобы рассказать мне это. Моя рука сжала стакан с выпивкой.
И что же я ей на это ответил?
«Вы ей верите? А-а, ну что ж. Пусть будет так. Сожалеть после того, как тебя предали, тоже не так уж плохо. Ведь молодость — это процесс получения таких вот уроков».
Улыбнувшись, женщина сказала:
«Желаю удачи, сэр Периант».
Сэр Перкус — высказал я свое недовольство тому, кого сейчас даже не было передо мной.
Мои мысли путались.
Мне хотелось думать, что это просто попытка поссорить нас, но старшая Сиене была слишком уверена в себе. Словно она знала тайну Святой, о которой я и не подозревал.
И словно эта тайна должна была вскоре раскрыться.
Я вспомнил одну женщину.
Серебристые волосы и нежно-розовые глаза, невинная дева, купающаяся в благосклонности Бога.
Воспоминания постепенно продолжали всплывать в памяти.
То, как она дразнила меня, высовывая язык, как кричала, спрашивая, зачем я спас сирот, прикосновение наших рук, тепло, румянец на щеках и запах ее тела.
— ...Нет.
Пробормотав это себе под нос, я проглотил горькую усмешку.
Святая не была злодейкой.
Какую бы тайну она ни скрывала, моя вера в нее оставалась неизменной.
В таком случае, мне оставалось сделать только одно.
Не знаю, какой заговор плетется, но Святую скоро ждут испытания.
Поэтому я буду защищать ее.
Святую, чтобы ей не было больно.
С этой решимостью ночь становилась всё глубже, а на следующий день.
У моего изголовья лежал конверт с письмом.