На земле все еще лежал белоснежный снег.
Это были следы долгой и свирепой снежной бури.
Мир демонов — это место, где царит вечная зима.
Ветер, дующий оттуда, разносил снег по всему Северу. Изначально Север был привычен к внезапным сильным снегопадам, но снежные облака, поднявшиеся из-под земли, были совсем другим делом.
Все из-за того, что количество выпавшего снега было просто колоссальным.
Север был настолько же сухим, насколько и холодным. Хотя сильные снегопады время от времени случались, их частота не была высокой.
Но чтобы снежная буря бушевала без остановки на протяжении нескольких недель...
Если бы я не победил Леорика, Север был бы уничтожен не монстрами, а снегом.
Все еще остающийся глубокий снег был тому доказательством.
Снег, скопившийся по щиколотку, создавал серьезные препятствия для ходьбы.
Причина заключалась в том, что для преодоления одного и того же расстояния по заснеженному полю требовалось в несколько раз больше сил.
Ситуация была такой, что ругательства так и просились наружу, но у меня даже не было желания жаловаться.
И не только у меня.
Группа, идущая впереди, чувствовала то же самое.
Стройные тела, острые уши и к тому же выдающаяся внешность.
Теми, кого когда-то считали благословленными богами, были не кто иные, как эльфы.
Враги человечества, варвары, изгнанные на Север.
Я шел следом за ними.
«Хорошо, что ты цел, человек... нет, кажется, Иан?»
Это были первые слова, брошенные среди молчаливого марша.
Его взгляд не был обращен ко мне, но в голосе, наполненном легким теплом, сквозило беспокойство обо мне.
Этого эльфа, любящего совать нос в чужие дела, звали Лугет.
Поскольку он был одним из эльфов, с которым я особенно сблизился в эльфийской деревне, я мог отвечать ему с гораздо большей легкостью в душе.
«Называй, как тебе удобно.»
«Как ни крути, но "человек" звучит немного бесчувственно, не находишь? Хотя в деревне ты был единственным человеком.»«Можешь считать это прозвищем. Звучит как представитель человечества, мне нравится.»
Когда мы с Лугетом обменялись этими фразами, я почувствовал на себе косые взгляды окружающих.
Эльфам из деревни, с которыми мы давно не виделись, явно было неловко в моем присутствии.
Похоже, за это время они уже почти завершили адаптацию к человеческому обществу.
Раньше они, должно быть, не знали.
Насколько огромный вес имеет имя Иан Перкус.
Я был восходящим героем человечества и одним из новых мечников, представляющих империю. К тому же, круг моих связей был невероятно впечатляющим.
Юрдина, одна из пяти великих дворянских семей империи, на моей стороне.
За моей спиной стояли принцесса и императорская семья, а Святая из Святого Королевства также имела со мной глубокую связь.
Тот факт, что я происходил из семьи виконта и был лишь вторым сыном, больше не имел значения.
Я уже находился в самом центре имперской власти.
Раньше, сколько бы им ни говорили, они не могли этого осознать, но, живя в замке Юрдина вперемешку с людьми, эльфы, вероятно, поняли это сами собой.
Тот факт, что ожидания человечества, возложенные на мои плечи, были далеко не обычными.
Хотя на самом деле во мне ничего не изменилось.
Горькая усмешка на моих губах стала отчетливее.
Лугет, вторя мне, тоже горько усмехнулся.
«А я вот до сих пор не очень понимаю.»
«Чего именно?»
«Того, что мы приняли тебя в деревне.»
Я замолчал, когда внезапно всплыло прошлое.
Если подумать, разве не так все и было?
Тогда, когда я упал в деревню только вдвоем с Абиан, именно Лугет принял меня.
Я переспросил, нарочито показывая свою обиду.
«Жалеешь об этом?»
«В каком-то смысле.»
С каждым шагом в воздух вырывалось белоснежное дыхание.
Куда ни глянь, мир был совершенно белым.
«Оглядываясь назад, мне кажется, что ты был слишком великой фигурой, чтобы наша деревня могла тебя вместить. Мы были эльфами, которые едва сводили концы с концами, перебиваясь похлебкой из коры деревьев. Но после твоего прихода изменилось слишком многое. Мы даже несколько раз чуть не погибли.»
«За это прошу проще...»
«Я не пытаюсь тебя винить.»
Шаги Иши, которая шла в самом начале группы, начали замедляться.
Это означало, что цель нашего пути была близка.
Иша, обычно резкая, но полная жизненной энергии, сегодня была необычайно тихой.
Однако никто не допытывался о причинах.
Потому что все было понятно и без слов.
Ведь именно такими и бывают давние соседи.
«Честно говоря, сначала мы были очень напуганы и сбиты с толку. Почему такие бессильные эльфы, как мы, оказались в эпицентре столь масштабной войны... Думали, а что, если бы мы лучше продолжали жить, пусть и голодая, но варя свою древесную кашу.»
Я молча обдумывал слова Лугета.
Не то чтобы я не понимал этих чувств. Разве я сам не испытывал того же?
Однажды мне пришло любовное письмо из будущего, и с этого все началось.
Пересекая грань жизни и смерти, испытывая боль, от которой трещали кости и рвалась плоть, я не мог прекратить задавать себе вопросы, ставшие чем-то вроде навязчивой идеи.
Почему я это делаю?
Точнее, почему именно я?
Сколько бы я ни спрашивал, ответа не существовало. Этот факт так сильно меня утомлял, что много раз мне хотелось все бросить.
И все же путь продолжается.
Вплоть до того места, куда я сейчас пришел.
Могила, сделанная из снега и дерева, ничем не выделялась на фоне окружающего пейзажа. На первый взгляд она выглядела как холм, образовавшийся от естественного скопления снега.
Только тогда шаги всех эльфов остановились.
Сквозь стиснутые зубы Иши, хранившей молчание, вырвался тихий стон. Затем она резко опустилась на колени, и на землю упало несколько слезинок.
Земля, покрытая снегом и льдом, не выдержала этого тепла.
Один за другим эльфы преклоняли колени. Это была высшая дань уважения эльфов к усопшим.
Единственными, кто остался стоять прямо на этом месте, были мы с Лугетом.
«...Разве ты не винишь меня?»
Этот вопрос я едва смог из себя выдавить.
С того момента, как мы оказались перед могилой, мне перехватило дыхание. Казалось, будто из-за моей жадности снова кто-то пожертвовал собой.
Слезы, проливаемые эльфами, падали как дождь.
Подобно снежному полю, принимающему этот теплый дождь, мое сердце тоже покрывалось глубокими впадинами.
Я продолжал бормотать, словно напуганный ребенок.
«Если бы не я, старик Поуп не умер бы. Вам бы не пришлось переживать все эти страдания, оказавшись между людьми и эльфами...»
«Спасибо, человек.»
Однако голос Лугета, ответившего мне, был тверже, чем я мог себе представить, поэтому я снова плотно сжал губы.
Хлоп, и рука эльфа легла мне на плечо.
«Мы всегда жили в бегах. На протяжении сотен лет... В итоге, неважно какова была правда, наши глаза были налиты кровью лишь от жажды выживания. Леорик воспользовался этой нашей слабостью. Долгое время только и делая, что спасаясь бегством, мы в конце концов забыли даже причину, по которой должны были жить.»
Рука Лугета, дважды похлопав меня по плечу, ухватилась за мой воротник. Затем он пошел вперед.
Прямо к самой могиле.
Застигнутый врасплох, ведомый рукой Лугета, я встал рядом с ним.
«Старик Поуп, вероятно, чувствовал то же самое. Бесконечно винил себя, а потом, не в силах это вынести, перекладывал ответственность на других... Но в конце концов он даже поставил на кон свою жизнь ради людей, которых так ненавидел.»
«Я, то есть...»
«Тут ничего не поделаешь.»
После этой фразы, выдохнутой словно вздох, я снова предпочел промолчать.
Лугет тихо опустился на колени и сказал мне:
«Ничего нельзя было изменить. Этот мир так устроен. Судьба порой течет настолько жестоко и непреклонно, что такие, как мы, оказываются беспомощно унесенными ее потоком.»
Я попытался было что-то возразить на эти слова, но вскоре замолчал.
Как ни странно, в моей голове промелькнули воспоминания об одном человеке.
Биография несчастного мужчины, который постепенно терял дорогих ему людей, и чьи улыбки и эмоции в конце концов стерлись.
Он тоже, наверное, не хотел становиться героем.
«В такие моменты путей, которые мы можем выбрать, не так уж много. Их всего два... Сражаться или бежать.»
Лугет взял в руку деревянную палку, лежавшую перед могилой.
И передал ее мне.
Я, не понимая его намерений, на мгновение заколебался, но в конце концов мне не оставалось ничего другого, кроме как взять палку.
Все потому, что лицо Лугета было слишком серьезным.
«Человек, теперь мы не будем убегать.»
Именно тогда Иша, беззвучно лившая слезы, взмахнула рукой.Показалось, что теплый ветерок окутал деревянную палку, и вскоре на ее конце зажегся слабый огонек.
«Я больше не буду отворачиваться от братьев и сестер, умирающих от голода, пока мы варим древесную кашу. Я не предам причину, ради которой мы должны жить, только потому, что нам нужно выжить.»
С каждым словом Лугета огонек на конце палки становился все сильнее.
А затем со звуком "вспых" превратился в пылающее пламя.
Я инстинктивно понял, что это был последний этап похорон.
Эльфы любят и ценят природу.
Поэтому даже смерть они стараются воспринимать как часть природы. Я слышал об их погребальных обычаях, не оставляющих даже могил.
Действительно ли мне подходит эта роль, размышлял я, покусывая губы.
Конечно, это не заняло много времени.
Мои глаза крепко зажмурились, и горящая ветка переместилась к могиле. Тут же снежный холм начал безвозвратно обрушиваться.
Во время этого ритуала, длившегося несколько минут, Лугет поделился со мной своим решением.
«...Не только мы, но и весь наш народ.»
Сразу разгадав его намерения, я слегка улыбнулся.
Это была необычайно грандиозная мечта для него.
В хвойном лесу оставалось еще много эльфов. Все потому, что кусок плоти, уменьшившись в размерах, массово изверг проглоченных эльфов.
Должно быть, они переживают очень трудные времена, полные смятения.
Лугет собирался стать этим центром притяжения, возвысившись как представитель эльфов.
Только так прежние конфликты и жертвы не повторятся.
Разумеется, этот путь не мог быть гладким.
Для того, что было выбрано на распутье судьбы, куда он оказался случайно затянут, этот путь был слишком узким и крутым.
Но я не стал подвергать его решимость проверке.
Разве он уже не сказал? Что больше не будет убегать.
Поэтому вопрос, который я должен был задать, был только один.
«Справишься?»
«Нет, честно говоря, я не уверен... но если ты поможешь, может, как-нибудь получится?»
От такого ответа в духе Лугета я невольно рассмеялся.
Тем временем холмик могилы старика Поупа полностью растаял. Его душа теперь не будет блуждать в потустороннем мире, а, окутанная объятиями природы, будет ждать рождения в виде новой жизни.
Провожая старика Поупа, я бережно сохранил в своем сердце все воспоминания о нем.
В конце концов, он изменил судьбу эльфов.
«Взамен я дам одно обещание. Если ты когда-нибудь попросишь нас о чем-то, мы обязательно выполним эту просьбу, чего бы это ни стоило. Один раз.»
А может, даже судьбу человечества.
Старик Поуп ушел, но его воля будет помниться вечно.
Так я мечтал о мире, в котором исчезнут конфликты.
Встреча двух сестер, состоявшаяся в кабинете главы семьи, казалась мирной.
Это было повторение процесса обмена приветствиями, выслушивания вопросов, требующих доклада, и отдачи указаний.
Трещину в этой рутине пробил всего один вопрос.
«...Сестра.»
Глаза Дельфины, расслабленно изучавшей доклад, обратились к Серии.
В этих кроваво-красных глазах не было ни капли враждебности или настороженности. Серия была так раздосадована этим фактом, что крепко сжала оба кулака.
До тех пор, пока ногти не впились в ладони.
Серия спросила холодным голосом.
«С кем вы были прошлой ночью в спальне?»
При этих словах самообладание Дельфины впервые дало трещину.
Она на мгновение нахмурилась, затем опустила взгляд, словно погрузившись в раздумья, пока вновь не нацепила на губы уверенную улыбку.
Это было лишь мгновенное замешательство, но обмануть глаза Серии было невозможно.
Ведь это был противник, которого она всю жизнь мечтала победить хотя бы раз.
Дельфина спросила, даже примешав к словам легкий смешок.
«Что, уже беспокоишься о наследнике семьи Юрдина? Но не стоит так переживать. Я все еще молода...»
«Это был старший Иан?»
И повисла тишина.
Серия больше не могла слушать отвратительные увиливания Дельфины. Звук голоса, вырывающегося сквозь стиснутые зубы, неизбежно стал свирепым.
Это имело форму вопроса, но уверенность в ее тоне была непоколебимой. И Дельфина не могла этого не заметить.
Поэтому золотая леди долгое время не могла открыть рот.
Губы приоткрывались и снова закрывались несколько раз.
Выбор женщины, хранившей молчание и избегающей зрительного контакта, был следующим.
«...А если и так?»
Юрдина никогда не избегает сражения.
В кроваво-красных глазах Дельфины вспыхнуло пламя.