Рассвет, тускло разгораясь, рассеивал ясный свет.
Глубокая ночь миновала, и теперь наступало раннее утро.
Дуэль, проходившая на заднем дворе поместья семьи Юрдина, наконец-то близилась к завершению.
Маркиз Юрдина демонстрировал мастерское владение мечом, подобающее его возрасту.
Особенно превосходным было его чувство дистанции.
Когда Дельфина, опираясь на свою молодость и физическую силу, сокращала расстояние, маркиз отвечал ей своей уникальной работой ног и техникой. Это была настолько изысканная тактика, что было трудно поверить, что он обладает болезненным телом.
Однако время одинаково для всех.
Если не достичь заветного уровня Мастера, нет никаких средств справиться со стареющим телом. Сколько бы маны у тебя ни было, предел существует всегда.
Маркиз Юрдина держался на удивление хорошо.
Противостояние длилось несколько часов. Он вполне мог бы упасть от изнеможения еще в середине боя, но он не давал ни малейшей слабины.
Исход решился самым что ни на есть способом Юрдина.
— У тебя действительно есть талант, Дельфина.
— Конечно, в кого же я пошла?
Сохраняя дистанцию, отец и дочь тяжело дышали. На лбу Дельфины тоже уже выступили бисеринки пота.
Честно признаться, для Дельфины это было неожиданностью.
Ее отец уже несколько лет был прикован к постели тяжелой болезнью. Она не думала, что победа достанется ей легко, но уж никак не ожидала, что он продержится так долго.
Дельфина чувствовала одновременно и нетерпение, и гордость.
Она нервничала, желая поскорее одержать победу, но в то же время испытывала облегчение от того, что опора семьи Юрдина все еще крепка.
Хоть в конечном итоге победителем и станет она.
В глазах Дельфины пылала жажда победы. Глядя на это, старый лев с кашлем рассмеялся.
— Глупая девчонка, неужели тебе так сильно хочется занять место главы? Если бы ты подождала, как я и говорил, через несколько лет оно все равно стало бы твоим.
— Отец, вы говорили мне следующее.
Как только девушка перевела дыхание, кончик меча задрожал, испуская синее сияние.
Казалось, лунный свет стекает по лезвию.
И в тот момент, когда дыхание девушки успокоилось.
Вспыхнув, из меча вырвалось золотистое пламя. Даже на большом расстоянии жар был таким, что покалывало кожу.
— Вы говорили, что на плечах Юрдина держатся все северяне... Но что же тогда я видела и слышала?
— У меня не было выбора.
— И поэтому стольким северянам пришлось погибнуть и пострадать?
Маркиз Юрдина не ответил.
Лишь на его мече начало разгораться темно-синее пламя. Колеблющийся свет напоминал львиную гриву.
Это был истинный дух льва империи, защищающего Север, дух, подобающий главе семьи Юрдина.
— Это последний удар. Надеюсь... умоляю, не умирай.
С этими словами кончик меча старика резко опустился влево и вниз.
Разгадав его намерение, Дельфина жутковато улыбнулась.
— Это относится и к вам, отец.
Оба меча были опущены влево и вниз, не шевелясь.
Лишь один, два шага, словно прощупывая почву.
Ноги девушки и старика кружили, пока в одно мгновение, словно по уговору, они не оттолкнулись от земли и не рванули вперед.
Дельфина была быстрее. Однако ее противником был умудренный опытом мечник, десятилетиями сражавшийся на полях битв.
Он слегка отступил, создав между ними небольшой зазор. И тут же его клинок взмыл снизу слева.
Темно-синие следы от когтей с треском прорезали воздух.
Всего пять полос.
Когда-то, на пике своих сил, маркиз владел Мечом Золотого Льва, способным создавать семь полос, но с годами он мог начертить максимум пять.
Тем не менее, его острота все еще не заржавела.
Нет, наоборот, благодаря выбору и концентрации этот рубящий удар обрел еще более сокрушительную мощь. Даже если бы Дельфина использовала те же пять полос Меча Золотого Льва, разница в их уровнях была бы очевидной.
Дельфина даже не успела перехватить инициативу.
Ей пришлось естественным образом перейти в оборону, и поэтому маркиз не сомневался в своей скорой победе.
До тех пор, пока перед ним не появились семь следов от когтей.
Пылающая, как пламя, аура излучала интенсивный жар. Темно-синяя аура попыталась прорваться сквозь нее, оказывая сопротивление, но численное превосходство было не преодолеть.
С хрустом и треском темно-синие следы когтей начали разлетаться на куски один за другим.
Лязг, лязг, лязг, лязг!
И в конце концов, перехватив даже последний след когтя, две золотые нити очертили дугу, легкую, как перышко.
Когда маркиз широко раскрыл глаза, было уже слишком поздно.
На его грудной клетке остались две раны от меча, и маркиз, пошатываясь, отступил назад и упал на колени.
Раны были не глубокими. Но и не мелкими.
В какой-то момент кончик меча Дельфины оказался приставленным к горлу маркиза.
— Все кончено.
При этих холодных словах маркиз усмехнулся и рассмеялся.
Затем, словно ему не хватало воздуха, он закашлялся и долго бил себя в грудь.
Маркиз Юрдина посмотрел на Дельфину философски спокойным взглядом.
— Когда ты успела так хорошо освоить Меч Золотого Льва?
— У меня было отличное учебное пособие, вот я немного и попрактиковалась.
Отличное учебное пособие?
Неужели в этом мире существует кто-то, способный создать семь полос Меча Золотого Льва?
Это невозможно.
Поэтому маркизу Юрдина ничего не оставалось, как воспринять слова Дельфины в ином смысле.
Как просьбу не задавать вопросов.
Какое право имел побежденный, да еще и родитель, лгавший своему ребенку, допытываться о чем-либо?
Он произнес с затуманенным взглядом.
— Ты так выросла. Да, такой и должна быть наследница Юрдина... Поступай, как знаешь. Отныне семья Юрдина принадлежит тебе.
— Отец, я хочу получить абсолютно все, что касается Юрдина.
Несмотря на признание отца, Дельфина по-прежнему сохраняла холодное выражение лица.
Напротив, она даже немного сильнее сжала меч. Кончик клинка слегка продвинулся вперед, и на горле маркиза выступила крошечная капелька крови.
Тем не менее, маркиз оставался невозмутимым.
Он сказал это так, словно притворялся невинным:
— О чем ты вообще говоришь? Раз уж я передаю тебе место главы, то ты и так взвалишь на себя абсолютно все.
— Правду о нашей семье.
Прежде чем маркиз успел придумать какое-либо оправдание, Дельфина зарычала, еще более яростно допрашивая отца.
— Кто на самом деле мать Серии? Почему вы так отчаянно скрывали ее личность... И почему Алекс сеял раздор между людьми и эльфами?
— Мать Серии была простолюдинкой. Она не подходила нашей семье, поэтому я и держал это в секрете. А Алекс действовал по собственной инициативе...
— Это приказ, который я отдаю как глава Юрдина.
Ее суровый голос ничуть не дрогнул.
Сохраняя ледяное выражение лица, Дельфина предупредила его еще раз. Как будто родственные чувства для нее вообще не имели значения.
— Рассказывайте все, живо. И не нужно придумывать эти нелепые отговорки.
Маркиз на мгновение замолчал, а затем издал долгий вздох.
— Ха, твои речи точь-в-точь как у твоей матери. Она была женщиной с характером...
— Разве вы не любили матушку?
Этот вопрос сорвался с губ Дельфины совершенно естественно.
Отчасти это было сделано для того, чтобы выудить больше информации, но сам вопрос был задан искренне.
Дельфина росла единственной дочерью.
Это резко контрастировало с другими высокопоставленными аристократами, у которых было по несколько детей. Поэтому слуги в доме, естественно, думали, что отношения между маркизом Юрдина и маркизой не ладятся, и эта мысль лишь укрепилась, когда маркиз взял мать Серии в наложницы.
И вот теперь, мужчина, который ни разу не проявил семейной любви, ведет себя подобным образом.
Это не то чтобы возмущало, скорее, сбивало с толку.
Однако маркиз Юрдина не спешил давать ей желаемый ответ. Углубившись во взгляд, словно блуждая в воспоминаниях, он пробормотал, изливая прошлое:
— Я не был особо талантливым мечником. Если уж на то пошло, то в фехтовании мой старший брат и сестра превосходили меня. У меня была некая популярность, поэтому находились слуги, которые следовали за мной, но ведь ты знаешь? У Юрдина есть только одно правило.
Дельфина не стала утруждать себя ответом.
Потому что это был настолько очевидный вопрос, что на него мог ответить любой, живущий на Севере.
Выживает сильнейший.
Это единственное и неповторимое правило Юрдина.
— Глядя на то, как слуги страдают под гнетом вспыльчивого брата и нервной сестры, я бесчисленное количество раз винил себя. Почему у меня нет таланта, ведь я уверен, что смогу сделать Юрдина лучше, чем они... и более того, смогу сделать Север лучше!
— Но в итоге вы все же заняли место главы семьи Юрдина.
— Да, но это было достигнуто нечестным путем. В ту ночь ко мне пришла женщина с черными как смоль волосами...
Волосы, черные как смоль.
На мгновение в ее голове промелькнул образ одного мужчины, но Дельфина вскоре покачала головой, горько усмехнувшись.
Хоть черные волосы и были редкостью, они не являлись уникальной генетической особенностью.
Причина, по которой Дельфина невольно вспомнила о нем, заключалась просто в том, что в последнее время она была слишком поглощена мыслями о нем.
Как ни абсурдно это звучит.
Дельфина покашляла, пытаясь остудить свои щеки, которые начали было розоветь. А затем стала молча слушать продолжающийся рассказ маркиза.
— Когда я мучился от чувства неполноценности и ненависти к себе, она сказала мне. Спросила, почему я грущу... Неужели мне так обидно из-за того разрыва в силе, который я не могу преодолеть, даже если буду махать мечом до тех пор, пока не сотру ладони в кровь.
Вскоре девушка прикусила губу, скрывая горькую усмешку.
Соглашаться или отрицать.
На самом деле, все было уже предрешено.