— Э-э…
Глядя на этого молодого человека, дядя с племянником вынуждены были признать, что на какое-то мгновение окончательно растерялись.
По коже головы пробежал ледяной холодок.
Впрочем, они довольно быстро пришли в себя — как-никак они годами мотались по Пустошам, так что смелости и силы воли у них было побольше, чем у обычных людей.
К тому же незнакомец сам заговорил первым, что до некоторой степени сгладило внезапный приступ паники.
Насколько плохим может оказаться тот, кто способен нормально разговаривать?
Мужчина средних лет лишь напрягся всем телом и незаметно взвёл курок пистолета в руке.
Затем он плотно сжал губы и подал знак пареньку.
Тот машинально воспротивился, но всё же понимал всю серьёзность ситуации. Пусть на душе у него тоже скребли кошки, он по привычке передёрнул затвор, незаметно спрятал оружие за спиной, натянул на лицо улыбку, толкнул дверцу и выбрался из кабины.
Открывая дверь, он внимательно огляделся по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости…
Хотя в такую ночь, под висящей в небе Красной луной, посреди заросших травой по пояс Пустошей, даже если бы кто-то и притаился рядом, разглядеть его было невозможно.
...
— Дружи… дружище, ты кто такой будешь? — паренёк сделал два шага вперёд и, прислонившись к капоту грузовика, громко крикнул мотоциклисту.
Оба они были вооружены, да и по комплекции этот парень на мотоцикле вряд ли выдержал бы хорошую трёпку от него самого или его дяди.
Но глухой ночью в такой дикой глуши, да ещё и посреди чертовщины с блужданием по кругу, внезапная встреча со столь невозмутимым типом, который вёл себя так, словно просто выехал покататься с ветерком, кого угодно заставила бы поволноваться. И чем радушнее этот тип здоровался, тем страшнее становилось.
— Здравствуйте, я еду в Центральный Город навестить родственников.
Услышав вопрос, мотоциклист заметно обрадовался и с тарахтением подъехал поближе.
Ладони паренька взмокли от напряжения.
Он безотчётным движением отступил на полшага назад, крепче сжал спрятанный за спиной пистолет и спросил:
— А чего ты тогда только что… круги тут нарезал?
Хотя этот мотоциклист, похоже, и понятия не имел о негласном правиле Пустошей — держаться от незнакомцев на безопасном расстоянии не меньше десяти метров, — вёл он себя на удивление вежливо. Заметив напряжение собеседника, он остановил мотоцикл.
Уперевшись одной ногой в землю метрах в трёх-четырёх от грузовика, он с улыбкой пояснил:
— Я заблудился!
Пареньку стало совсем не по себе: «Заблудился, а сам радуется?»
— Мне кажется, я столкнулся с бесовским наваждением, — продолжал улыбаться мотоциклист. — Вот и прикидываю, как бы мне отыскать этого духа.
— А?
Паренёк окончательно опешил.
Глядя на сидящего неподалёку на мотоцикле молодого человека, он чувствовал лишь одно — тот был чересчур радушным.
Дружелюбный, мягкий, искренний…
И вот так запросто, со всей искренностью заявляет, что ищет того самого «духа»!
Это вообще в какие ворота лезет?
Наткнуться посреди ночи на бесовское наваждение и разъезжать туда-сюда в поисках нечисти?
...
— Не связывайся с ним, пусть проваливает… — вполголоса предупредил из кабины дядя.
Племянник прекрасно понимал его опасения: незнакомец вроде бы улыбался во весь рот, но от него бросало в дрожь.
Только что они и впрямь собирались спросить дорогу, но теперь передумали.
Этот «человек», рыщущий посреди ночи в поисках призраков, пугал их куда сильнее любого блуждания по кругу.
Собравшись с духом, паренёк натянуто рассмеялся:
— Да ладно… не стоит, дружище, поезжай своей дорогой, мы никуда не спешим.
Помолчав секунду, он с прозрачным намёком добавил:
— Хе-хе, не стану скрывать, мы и сами заблудились, вот и решили подождать здесь. Уже связались со своими из каравана, они с минуты на минуту пришлют за нами людей, и все при оружии…
Сидящий в кабине дядя к этому моменту уже намертво вцепился в рукоять пистолета.
После таких слов, если этот тип предложит вывести их отсюда, можно не сомневаться — у него на уме явно что-то недоброе.
— С оружием — это ничего, у меня тоже есть.
Реакция мотоциклиста на эти слова оказалась совершенно неожиданной. Он с улыбкой покачал головой:
— Вот только не знаю, действительно ли за вами кто-то идёт. Если они сунутся сюда, то, скорее всего, точно так же заблудятся вместе с вами.
— Что?
Его слова показались дяде и племяннику крайне странными, и оба уставились на него во все глаза.
Незнакомец, сидя верхом на мотоцикле, закурил сигарету и произнёс:
— Вы разве не знаете, что такое бесовское наваждение?
Дядя с племянником почувствовали одновременно и напряжение, и замешательство, украдкой переглянувшись.
Разумеется, они слышали об этом — вон, даже трусы на головы напялили.
Однако обсуждать подобные вещи посреди ночи с каким-то подозрительным типом им совершенно не хотелось.
— В этом мире не существует призраков, — с улыбкой произнёс мотоциклист, вновь озадачив их своими словами.
А затем с энтузиазмом принялся объяснять:
— Точнее говоря, это понятие отличается от того, к чему вы привыкли. В страшных сказках, которые нам когда-то рассказывал старый директор, стоило наступить рассвету, как призраки тут же исчезали. Но в нашей ситуации так просто отделаться вряд ли выйдет.
Паренёк внезапно сообразил:
— А, ну это я знаю, после Красной луны нечисть стала совсем другой…
Мотоциклист на мгновение замер, а затем улыбнулся:
— Можно понимать это и так.
После чего радушно предложил:
— Давайте отыщем его вместе?
— Чего?
Дядя с племянником впали в ступор.
Словно опасаясь, что они его не поняли, незнакомец с улыбкой пояснил:
— Можно с уверенностью сказать, что все мы подверглись определённому загрязнению, поэтому и сбились с пути. Следовательно, нам необходимо нащупать его логическую цепь, чтобы вычислить основное тело и придумать, как от него избавиться. Это самое основное тело источника загрязнения вы и можете считать тем самым духом. Я как раз пытался его выследить, но намотал тут уже немало кругов, а бесконечно ездить по кольцу — не выход. Учитывая, что вместе мы сила, я и подумал попросить вас о помощи.
И у паренька, и у его дяди кожа покрылась гусиными пупырышками.
Про какие-то логические цепи и загрязнение они мало что поняли, но встретить глубокой ночью на пустынной дороге такого жуткого типа было страшно само по себе, а он ещё и с таким воодушевлением зовёт их ловить духа, который водит их кругами…
— Этот тип совсем ненормальный, живо в машину, — понизив голос, бросил с водительского места дядя и одновременно завёл мотор.
— Пожалуй, мы пас… — паренька и самого пробрала необъяснимая жуть. Сглотнув слюну, он затараторил: — Дружище, мы торопимся, так что некогда болтать. Все мы тут крутимся как можем, лишний друг в дороге не помеха, так что давай… подружимся в следующий раз…
Неся околесицу, он запрыгнул в кабину и накрепко захлопнул дверцу.
...
От безотчётного ужаса дяде с племянником было не до разговоров. Грузовик медленно тронулся с места и покатил вперёд.
Эта просёлочная дорога изначально имела два-три метра в ширину, и вместе с травянистыми обочинами места вполне хватало для проезда грузовика. Однако теперь бурьян разросся вглубь колеи, сильно сузив проезд, так что разъехаться со стоящим впереди мотоциклом было непросто.
Дядя сунул свой пистолет в руки племяннику, а сам обеими руками вцепился в баранку, стараясь объехать мотоцикл по максимальной дуге.
Впрочем, мотоциклист, получив столь решительный отказ, ничуть не обиделся.
Он даже любезно посторонился, освобождая им достаточно места для проезда.
Поравнявшись с ним, они увидели, как сидящий внизу мотоциклист поднял голову и дружелюбно им улыбнулся.
Обоих тут же прошиб холодный пот.
Но как бы то ни было, они благополучно разминулись, и грузовик покатил дальше по тропе.
Глянув в зеркало заднего вида, они заметили, что молодой человек немного подождал, а затем неспешно тронулся следом.
Грузовик намеренно прибавил газу — мотоцикл не отставал и не приближался.
Грузовик специально сбросил скорость — мотоцикл тоже замедлился, неизменно держась на одной и той же дистанции.
...
— Пойду прикончу его… — рассвирепев, паренёк крепче сжал пистолет и, скрипнув зубами, уставился в зеркало заднего вида.
— Не дури… — дядя тут же придавил его руку с оружием. — Это ведь как-никак живой человек…
— Когда прижмёт, тут уже не до чужой жизни…
— А что, если… — голос дяди дрогнул, — это вообще не человек?
Вся решимость паренька мгновенно улетучилась, и он втянул голову в плечи.
— Может, он и впрямь заблудился и струхнул, вот и увязался за нами… — стиснув зубы, проговорил дядя. — Пока не трогай его, просто глаз не спускай. Если вдруг рванёт к нам — тогда и решим!
Видимо, из-за гнетущего чувства тревоги он машинально вдавил педаль газа. Набитый всяким добром старый грузовик начал набирать ход, раскачиваясь из стороны в сторону на ухабах, а колёса с глухим шелестом подминали густую дорожную траву.
В мертвенно-бледном свете фар тропа постепенно становилась ровнее, ухабы исчезали, и машина неслась всё быстрее.
— Ой? Дядя, что это там?
Когда они сосредоточенно искали выезд, то всё время кружили по старой колее. Но теперь, когда большая часть их внимания была прикована к тарахтящему позади мотоциклисту, они сами не заметили, как рванули наугад вперёд и внезапно выскочили на широкую поляну.
— Выбрались?
Дядя и сам обрадовался такой нежданной удаче, сильнее нажал на газ, и грузовик наконец вырвался с заросшей бурьяном дикой тропы.
...
На миг их сердца захлестнуло ликование, словно они заново родились на свет.
Радостно вскинув головы, они вдруг затаили дыхание, а кожа на макушке онемела от ужаса.
Лучи фар высветили просторную поляну, посреди которой возвышалось исполинское дерево.
Его ствол был в два обхвата толщиной, а густые ветви сплетались в похожую на грозовую тучу крону.
Помимо низко свисающих ветвей, вокруг дерева громоздилось множество странных предметов: груды брошенных машин, среди которых попадались и легковушки, и трёхколёсные повозки, и наполовину завалившийся на бок грузовик, и даже несколько ржавых велосипедов.
Все они находились в разном состоянии — одни давно покрылись ржавчиной, другие выглядели так, будто их бросили совсем недавно.
Окружая исполинское дерево, они образовывали неровное кольцо.
Но сильнее всего приковывало взгляд само дерево: с его ветвей свисало бесчисленное множество верёвок — где пеньковые канаты, а где обычные брючные ремни. И на конце каждой такой удавки раскачивались одетые в самое разное тряпьё люди, безмолвно свисая вниз, словно диковинные плоды.
Налетел порыв ветра, и тела слегка повернулись вокруг своей оси, открывая взору наполовину сгнившие лица.