Сквозь монотонную дробь ночного ливня то и дело прорывались утробный рёв неведомых тварей, автоматные очереди, скрежет сталкивающихся машин, грохот взрывов и неизменно вплетающийся в эту какофонию чужеродный, леденящий душу младенческий плач.
Контраст с уличным безумием делал тишину внутри тюремного блока особенно густой и звенящей.
В камере набилось полно народу, но никто не смел даже громко вздохнуть.
Надзиратели и арестанты смирно сидели на корточках бок о бок, молча дожидаясь, пока буря за стенами стихнет.
Щёлк!
В этой давящей, неуютной тишине Лу Синь чиркнул зажигалкой и прикурил сигарету. Заметив, что к нему тут же повернулось несколько десятков глаз, он слегка смущённо повёл плечом и протянул пачку окружающим:
— Будете?
Надзиратели переглянулись с заключёнными, после чего молодой конвоир, который сам же вечером покупал это курево, бережно принял пачку из рук Лу Синя и принялся раздавать сигареты по одной. Видимо, он подсознательно не хотел утруждать спасителя лишней суетой, поэтому взял роль раздатчика на себя. Вот только Лу Синь, глядя на стремительно пустеющую пачку, провожал каждую сигарету весьма странным взглядом. Впрочем, поколебавшись секунду, останавливать доброго паренька он всё же постеснялся.
Вскоре вся камера окуталась сизым табачным дымом. Люди молча курили, сидя вдоль стен, и никому даже в голову не приходило сомкнуть глаза.
— Братишка, а что это... что за нечисть там на улице бродит? — спустя долгое время один из надзирателей наконец собрался с духом и робко обратился к Лу Синю.
— Безумцы, — негромко ответил Лу Синь под внимательными взглядами десятков людей, задумчиво выпуская струйку дыма.
— Безумцы?
Как среди конвоиров, так и среди задержанных в соседних клетках пробежал нервный шепоток. На лицах людей отразилось крайнее недоумение:
— Разве ж это безумцы?
— Да ну, ерунда какая-то! Я видел одного безумца в бродячем цирке, он совсем не так выглядел!
— При чём тут цирк? Я на них в Пустошах насмотрелся! Те твари совсем другие, их обычной пулей спокойно уложить можно...
Выслушав сомнения сокамерников, Лу Синь стряхнул пепел на пол и просто пояснил:
— Так всё же очевидно — они мутировали.
— Мутировали?!
По камере прокатился дружный судорожный вздох.
Сердца людей мгновенно сковал ледяной ужас:
— Вот же пропасть! Безумцы ещё и мутировать умеют?!
— Крышка нам всем! Если мутировавшие твари прорвались внутрь защитной стены, неужели снова начнётся кровавая баня, как в старые времена?!
— Мужики, слышьте... Если в городе совсем край настанет, вы хоть клетки нам откроете, дадите шанс спастись?
Видя, что люди вокруг вот-вот поддадутся панике, Лу Синь счёл своим гражданским долгом провести небольшую разъяснительную беседу. Он ободряюще улыбнулся:
— Да не переживайте вы так. Никакой катастрофы, как в прошлом, уже не случится. Сейчас у всех крупных обнесённых стеной городов накоплен огромный опыт обороны, к тому же покой жителей охраняют... особые специалисты. Да и военные технологии на месте не стоят. Даже если безумцы снова полезут, прежнего хаоса никто не допустит. Какими бы живучими ни были эти твари, один залп из высокочастотного ионного орудия положит их всех разом!
Уверенное объяснение Лу Синя — а точнее, его абсолютное, невозмутимое спокойствие — подействовало на слушателей лучше любого успокоительного.
Люди заметно воспрянули духом, а те, кто секунду назад требовал выпустить их на волю, притихли и смущённо замолчали.
В обращённых на него взглядах Лу Синь отчётливо читал искреннее уважение и восхищение, отчего на душе у него стало удивительно тепло и приятно.
— Слышь, браток, а ты сам-то кем трудишься? — пожилой надзиратель достал из нагрудного кармана бережно хранимую пачку дорогих сигарет с фиолетовым фильтром, которые сам позволял себе лишь по большим праздникам.
Аккуратно выбив одну штуку, он с почтением протянул её Лу Синю.
Молодой человек глянул на него, бросил докуренный до самого фильтра бычок на бетонный пол и тщательно раздавил каблуком. Затем он принял из рук старика пачку, выдвинутую сигарету протянул самому хозяину, а себе вытащил новую и, прикурив от услужливо поднесённой кем-то зажигалки, с лёгким вздохом ответил:
— Я работаю в одной коммерческой компании в Лазурной Гавани. Недавно вот повышение получил, теперь должность заведующего занимаю.
— Уважаемо, сразу видно — молодой да перспективный...
— То-то я смотрю, выправка у старшего брата непростая! На такой должности, небось, деньги лопатой гребёшь?
Со всех сторон посыпались заискивающие комплименты, а затем кто-то из арестантов полюбопытствовал:
— Слушай, братан, а загремел-то сюда как?
Лу Синь сделал глубокую затяжку и сокрушённо вздохнул:
— Да человека из пистолета подстрелил.
Улыбки вокруг разом померкли, люди напряглись:
— Ничего себе... За стеной стрелял или прямо в городе?
— В городе, конечно, — честно ответил Лу Синь.
Толпа округлила глаза ещё сильнее:
— Насмерть, что ли?!
— Вроде бы нет, — покачал головой Лу Синь.
— Фух, ну тогда ладно... — окружающие синхронно выдохнули с облегчением. — Раз живой остался, значит, дело не такое уж и страшное.
— Это как посмотреть... — нахмурился пожилой надзиратель. — Ты что же, со своим стволом в город пробрался?
— Да нет, зачем со своим, — удивился Лу Синь. — Я пистолет у стоявшего рядом полицейского из кобуры выхватил.
В камере повисла мёртвая тишина, после чего кто-то сдавленно выдохнул:
— Охренеть...
— Ну а потом, прямо у них на глазах, всадил в того парня два полных магазина, — невозмутимо продолжил рассказ Лу Синь.
У слушателей отвисли челюсти:
— Да ну на хрен!..
— Правда, у потерпевшего, кажется, очень влиятельная родня и серьёзные связи наверху... — задумчиво добавил Лу Синь.
Окружающие окончательно потеряли дар речи, глядя на него как на живого покойника.
Заметив их неподдельный ужас, Лу Синь и сам не на шутку встревожился:
— Слушайте, а по закону сколько лет за такое обычно дают?
Пожилой надзиратель со свистом втянул сквозь зубы воздух и, понизив голос до трагического шёпота, произнёс:
— Парень, влип ты по самые уши. Тут тебе и хищение табельного оружия у сотрудника при исполнении, и умышленное причинение тяжких телесных... Да и после двух обойм в упор шансов выжить у того бедолаги, сам понимаешь, кот наплакал. А если у его семейки и впрямь большие связи, они ведь на Городскую администрацию надавят. Помяни моё слово... если сильно повезёт и под расстрел не пойдёшь, отправят тебя до конца дней целину в Пустошах осваивать...
От таких перспектив Лу Синь и сам слегка оторопел:
— Вот те раз...
...
За этими душевными беседами грохот и пальба на улице незаметно стихли, а сквозь узкое оконце под потолком забрезжил бледный рассвет.
После бессонной, полной нервного напряжения ночи самые крепкие духом уже клевали носом, привалившись спинами к холодным стенам.
Цок-цок-цок...
Внезапно в гулком тюремном коридоре раздался чёткий стук твёрдых каблуков по бетонному полу. Шаги стремительно приближались, затем лязгнул засов входной двери. Люди в камере мгновенно встрепенулись и, тревожно переглядываясь, повскакивали на ноги.
Лу Синь тоже так и не смог уснуть — всю ночь из головы не шла мрачная перспектива пожизненной каторги в Пустошах.
Он поднял голову и прислушался: судя по уверенной поступи, шли явно не безумцы.
— Кто здесь Лу Синь?
Спустя пару секунд перед решёткой выросла группа людей в военной форме и строгих чёрных костюмах. Держались они подтянуто и собранно, а их суровые лица не выражали ровным счётом никаких эмоций. Даже увидев, что тюремные надзиратели сидят в одной клетке с арестантами, причём некоторые спят вповалку в расстёгнутых кителях, пришедшие и бровью не повели.
— А? — Лу Синь удивлённо моргнул и поднял руку. — Это я.
В груди неприятно кольнуло: «Неужели явились так рано по мою душу из-за вчерашней стрельбы?»
— Значит, ты?
Военные смерили придерживающего штаны, слегка встревоженного парня внимательными взглядами и синхронно расступились в стороны.
Цок-цок-цок...
Снова застучали каблучки, и перед стальной решёткой остановилась коротко стриженная женщина в приталенном чёрном костюме свободного кроя.
Оглядев Лу Синя с ног до головы, она с трудом подавила улыбку:
— Как прошла ночь?
— Э-э... — Лу Синь ошеломлённо уставился на гостью, с силой потёр глаза кулаком и лишь тогда окончательно поверил в происходящее. — Командир... Чэнь?
По ту сторону решётки действительно стояла Чэнь Цзин.
Лу Синь и представить себе не мог, что в подобной ситуации вызволять его из тюремной камеры явится лично его начальница.
— Открывайте! — Чэнь Цзин всё-таки не удержалась от короткого смешка, но тут же снова напустила на себя строгий официальный вид и посторонилась.
Впрочем, замок на решётке и без того висел открытым — ночью перепуганные надзиратели сами спрятались внутри вместе с задержанными.
Придерживая брюки на поясе, Лу Синь шагнул в коридор. Встретившись взглядом с Чэнь Цзин, которая изо всех сил старалась казаться серьёзной, хотя в глубине её глаз плясали весёлые искорки, он почувствовал острую неловкость.
Мало того что столкнулся в чужом городе со знакомой из Лазурной Гавани, так это ещё и его прямое начальство, да не где-нибудь, а в следственном изоляторе, когда у него самого даже ремня в штанах нет...
— Верните ему личные вещи, — заметив конфуз подчинённого, распорядилась Чэнь Цзин, повернувшись к сопровождающим. — И в первую очередь — брючный ремень.
С этими словами она повела Лу Синя к выходу. Миновав длинный тюремный коридор, они вышли в главный вестибюль. От сожжённых ночью тварей здесь не осталось и следа — лишь чёрные закопчённые пятна на полу, аккуратно обнесённые яркой сигнальной лентой криминалистов.
К личным вещам Лу Синя никто даже не притронулся: ему тут же вынесли опечатанный пакет с содержимым карманов и заветный ремень.
— Пойдём, нас ждут крайне важные дела, — с улыбкой поторопила его Чэнь Цзин, дождавшись, пока он приведёт одежду в порядок.
— Мы что, прямо так и уйдём? — Лу Синь в замешательстве обернулся на двери тюремного блока, затем перевёл взгляд на молчаливых людей из свиты Чэнь Цзин и неуверенно понизил голос: — Но меня ведь закрыли тут за то, что я человека из пистолета подстрелил... Разве удобно вот так запросто разворачиваться и уходить?
— Чего?!
Сопровождавшие Чэнь Цзин офицеры и чиновники Центрального Города дружно споткнулись на ровном месте и покосились на арестанта как на умалишённого.
Ему что, на казённых харчах сидеть понравилось?!
Чэнь Цзин тихонько вздохнула, повернулась к Лу Синю и, приняв предельно официальный вид, громко и чётко произнесла:
— Господин Лу, все обстоятельства вчерашнего инцидента уже полностью расследованы. Заведующий отделом контроля качества складского управления корпорации «Строительство Земли» Чжао Хуэй подозревается в причастности к хищению секретной документации с одной из экспериментальных баз Исследовательского института Центрального Города. Кроме того, установлено, что он преследовал преступные цели в отношении руководителя торгового каравана из Города Красного Хребта Гао Тин! Вы, как сознательный и отважный гражданин Лазурной Гавани, поступили совершенно правильно и заслуживаете официальной благодарности! Разумеется, тот факт, что вы отобрали табельное оружие у сотрудника полиции Седьмого города-спутника Центрального Города и нанесли Чжао Хуэю тяжкие увечья, является серьёзным дисциплинарным нарушением и требует соответствующего взыскания. Однако, учитывая чрезвычайный характер текущей ситуации и необходимость вашего содействия следствию, а также принимая во внимание, что после стрельбы вы добровольно вернули разряженное оружие, лично сдались властям и проявили чистосердечное раскаяние, мера наказания была смягчена!
При этих словах она достала из папки официальный бланк с крупной красной печатью и торжественно зачитала:
— Настоящим Представительство Лазурной Гавани в Центральном Городе подало официальный запрос в Высшую администрацию Центрального Города о вашем временном освобождении из-под стражи для привлечения к ликвидации экстренного инцидента с загрязнением. Неотбытая часть наказания будет компенсирована вашими заслугами в ходе операции либо заменена денежным штрафом. Впрочем... — она убрала документ обратно в папку и, больше не в силах сдерживать улыбку, будничным тоном добавила: — Штраф за тебя мы уже заплатили.
— Ох...
Лу Синь ошеломлённо смотрел на Чэнь Цзин, чувствуя, как сердце переполняет горячая волна благодарности.