В то самое время, когда группа Лу Синя с боем прорывалась сквозь иллюзорные кварталы срединного кольца, остальные штурмовые отряды Центрального Города тоже вышли к самому сердцу поселения.
С северного направления первым к центральному сектору пробился отряд под командованием могучего здоровяка в чёрной боевой форме. К этому моменту и на самом командире, и на двух его подчинённых одежда местами превратилась в лохмотья, а лица покрывал толстый слой каменной крошки и копоти. Весь путь сквозь фальшивый мегаполис этот человек прошёл напролом, сметая преграды грубой силой. Подобная тактика действительно позволила его группе вырваться из западни быстрее всех прочих, но и цена за скорость оказалась немалой.
Внутри обманчивого миража, где грань между правдой и вымыслом была стёрта, смерть подстерегала на каждом шагу, обрушиваясь на бойцов самыми изощрёнными способами. То посреди идеально ровной мостовой под ногами внезапно разверзалась глубокая западня с кольями; то безобидный с виду старичок, семенивший навстречу с корзинкой овощей, в последний миг выхватывал из-под капустных листьев обрез и стрелял в упор; то со стороны совершенно пустого перекрёстка со свистом прилетала абсолютно невидимая глазу пуля. И всё же на теле самого командира не появилось ни единой царапины — зато костяшки его пудовых кулаков были густо залиты чужой кровью и ошмётками плоти.
— Способности? Ха! — обернувшись и окинув презрительным взглядом усеянную изуродованными трупами улицу, он криво усмехнулся. — Какие бы фокусы вы тут ни выкидывали, против настоящей силы всё это — жалкий фарс.
Даже не подумав сделать привал для передышки, великан развернулся к черневшему впереди небоскрёбу лаборатории. Но стоило ему сделать первый шаг, как он внезапно замер на месте и медленно поднял голову вверх.
В ночном небе над мёртвым городом висел узкий, похожий на зазубренный серп месяц, налитый пугающе ярким, густым багрянцем. И прямо на фоне этого кровавого серпа, на самом краю крыши десятиэтажного дома у дороги, неподвижно стояла маленькая фигурка.
Это была девочка в коротеньком белом платьице, сжимавшая в детской ручонке длинный остроконечный кухонный нож. Её голова была низко опущена, так что черты лица тонули в густой тени, однако стоявшие внизу бойцы почти физически ощущали на себе тяжесть двух ледяных, лишённых всякой жизни взглядов, устремлённых на них с высоты.
И сам могучий командир, и оба его спутника синхронно застыли как вкопанные, не сводя глаз с края крыши.
...
Буквально в ту же минуту на восточном фланге странная троица из врача и двух душевнобольных, сумевшая благодаря сверхъестественному чутью своего капитана вычислить истинную геометрию улиц и обойти стороной все расставленные ловушки, тоже благополучно добралась до самого края иллюзорной зоны. Видя, как окружающие дома и фонари вытягиваются и плывут, превращаясь в безумную абстрактную мазню, они поняли, что до выхода осталось сделать буквально пару шагов.
Однако у самой кромки миража врач внезапно остановился как вкопанный.
— Ты чего застыл? — едва не налетев на него со спины, с любопытством спросили оба пациента.
— Расчёты сбились, — тихо ответил мужчина в белом халате, вглядываясь в сюрреалистичные, текучие разводы света вокруг.
— Да ладно, мы же почти вышли, чему тут сбиваться-то? — удивился пациент с бегающими глазами.
— В массиве реальных физических параметров, которые я считываю из пространства, внезапно появилось сразу несколько новых переменных... — медленно произнёс врач, но тут же покачал головой и поправился: — Нет, не так. Появилась всего одна новая переменная, просто она размножилась в огромном количестве экземпляров. Из-за этого потока лишних данных вся моя математическая модель временно пошла вразнос. По ощущениям... за мной прямо сейчас пристально наблюдает кто-то очень сильный... Вернее, даже не один человек, а сразу целая толпа...
Боец в маске щекастого пупса глухо хмыкнул:
— У тебя же шкура толще, чем у носорога, с каких это пор ты стал стесняться чужих взглядов?
Врач тихо выдохнул:
— Взглядов со стороны я не боюсь, но... что, если по ощущениям этот некто прижался лицом вплотную к твоей щеке и таращится в упор?
Договорив фразу, он сделал последний шаг вперёд — и абстрактная завеса иллюзии с тихим звоном осыпалась вокруг них. По мере того как наваждение цветущего мегаполиса окончательно отступало, троица смогла наконец разглядеть место, в которое их занесло. Они стояли посреди узкого, зажатого между глухими стенами переулка, погружённого в кромешную тьму. Сам тупичок был совсем коротким — всего в полутора десятках метров впереди маячил слабый отсвет фонаря с большой улицы, однако тот пятачок, на котором оказались оперативники, тонул в такой непроглядной, вязкой черноте, что невозможно было разглядеть даже собственных пальцев перед носом.
— Неужели мы угодили в засаду? — с лёгкой досадой прошептал врач и молниеносным движением полоснул зажатым в пальцах скальпелем по воздуху сбоку от себя, целясь точно в источник угрозы.
Однако в нескольких сантиметрах от цели стальное лезвие внезапно замерло, словно наткнувшись на невидимую преграду.
Прямо перед остриём скальпеля из темноты проступило тусклое багровое свечение — там, на уровне человеческого лица, в воздухе висело исполинское глазное яблоко.
Размером этот глаз не уступал баскетбольному мячу: его мутный белок был густо испещрён вздувшимися кровавыми прожилками, а бездонный чёрный зрачок напоминал провал в преисподнюю. С обратной стороны яблока тянулся пучок толстых пульсирующих сосудов и ошмётков гнилого мяса, намертво враставших в кирпичную кладку стены. В этот миг гигантский глаз с влажным хлюпаньем провернулся в воздухе и в упор уставился на троицу людей. И в этом немигающем взгляде крылась такая жуткая, парализующая мощь, что рука врача невольно онемела, не в силах продолжить удар.
Шух!
Двое пациентов за его спиной, ничуть не заботясь о спасении любимого командира, синхронно дёрнулись назад, намереваясь дать тягу. Но, отступив всего на один шаг, оба тут же застыли соляными столбами. Их спины обожгло точно таким же тяжёлым, липким взглядом — и в эту секунду до них в полной мере дошёл смысл недавних слов врача.
То самое чувство, когда чьё-то око смотрит на тебя почти вплотную, прижимаясь к самой коже.
Деревенеющими от ужаса шеями они медленно повернули головы и увидели, как во мраке тесного переулка один за другим распахиваются всё новые и новые глаза. Одни прорастали прямо из кирпичных стен, другие пробивались сквозь трещины в асфальте, третьи выглядывали из проржавевших мусорных баков, четвёртые свисали гроздьями из-под разбитого плафона уличного фонаря в начале прохода, а некоторые открывались прямо под подошвами их ботинок, неотрывно глядя снизу вверх.
В мгновение ока весь переулок превратился в сплошное царство глаз. Бесчисленные, налитые кровью яблоки плотным ковром покрывали каждый квадратный дециметр пространства, буравя незваных гостей со всех мыслимых ракурсов и не оставляя им ни единой лазейки, ни малейшего шанса укрыться или сохранить свои тайны.
Оперативники попытались что-то крикнуть друг другу, но, разомкнув пересохшие губы, с ужасом осознали, что напрочь забыли все слова. Каждого из троих накрыло леденящее, тошнотворное чувство полной наготы — казалось, эти тысячи зрачков просвечивают их тела и души насквозь, выворачивая наружу самые грязные и постыдные секреты. И эта звенящая внутренняя пустота захлестнула их с головой.
— Раз уж вы так люто ненавидите друг друга, то почему бы вам не воспользоваться случаем и не перерезать своим спутникам глотки? — внезапно прозвучал посреди усеянного глазами переулка тихий голос — тонкий и пронзительный, но в то же время удивительно изящный, размеренный и холодный.
«Мы ненавидим друг друга? С какой это стати?..» — первая же инстинктивная мысль заставила всех троих внутренне возмутиться и отвергнуть этот бред.
— Раз уж вы так люто ненавидите друг друга, то почему бы вам не воспользоваться случаем и не перерезать своим спутникам глотки? — слово в слово, с той же самой безупречной дикцией, скоростью и ледяной рассудительностью повторил невидимый голос.
На этот раз никто из троих не нашёлся что возразить. Тихий, вкрадчивый шёпот, подобно тончайшему ядовитому туману, беспрепятственно просочился сквозь черепные коробки прямо в кору головного мозга. И в душе каждого бойца сама собой зародилась странная, пугающе естественная мысль: «Надо же, а ведь он раскусил мои истинные желания...»
...
Скрип...
Одновременно с этим в другой части центрального сектора отворилась неприметная железная дверь, и на пороге показалась Ся Чун в сопровождении двух своих оперативников. Используя пространственную способность, девушка напрямую прошила ткань иллюзорного города и вывела группу за пределы миража без единой стычки. Вот только, поскольку прыжок совершался вслепую по направлению к геометрическому центру поселения, сама она понятия не имела, куда именно выведет их эта случайная дверь.
Переступив порог, троица оказалась посреди непроглядной, хоть глаз выколи, темноты.
Щёлк!
Один из бойцов включил тактический фонарь. Яркий луч разрезал густой мрак, выхватив из темноты клубы вековой пыли, массивные бетонные колонны и ряды брошенных, покрытых ржавчиной автомобилей. Они вышли прямиком на подземную парковку какого-то крупного здания.
— Судя по расстоянию, мы сейчас совсем рядом с центром города, — вполголоса произнесла Ся Чун. — Ищем пандус наверх, определяем точные координаты на поверхности и вычисляем здание лаборатории.
Оба оперативника коротко кивнули и двинулись вдоль рядов машин в поисках выхода. На огромной подземной стоянке царила гробовая, давящая тишина — казалось, вокруг на сотни метров простирается лишь мёртвое, заброшенное подземелье.
Внезапно шедший впереди боец резко остановился и настороженно вскинул голову:
— Вы ничего не слышите?
Остальные тут же вскинули оружие, поводя стволами по сторонам:
— О чём ты?
Парень с явным дискомфортом повёл затёкшей шеей и неуверенно пробормотал:
— Плач... Кажется, где-то плачет грудной младенец...
Затаив дыхание, его спутницы обратились в слух. И действительно, секунду спустя до их ушей донёсся тонкий, надрывный писк — точь-в-точь такой, будто в каком-то дальнем тёмном углу парковки захлёбывался слезами брошенный новорождённый ребёнок. Одновременно с этим в воздухе отчётливо запахло свежей кровью, и с каждой секундой этот густой, металлический дух становился всё невыносимее.
— Берегись!..
Шедшая справа девушка-оперативник паучьего типа среагировала на долю секунды раньше остальных: оттолкнувшись ногами от бетона, она совершила стремительное сальто назад, разрывая дистанцию на три метра.
В то же мгновение по тому месту, где она только что стояла, с оглушительным чавкающим грохотом хлестнула длинная чёрная тень, оставив на бетонном полу глубокую борозду.
Два скрещённых луча мощных фонарей тут же ударили в точку удара, успев выхватить лишь толстое, сочащееся слизью мясное щупальце, которое неспешно, словно сытый удав, втягивалось обратно в непроглядную тень за бетонными колоннами.
Бах!
Пистолет в руке Ся Чун сухо рявкнул — выпущенная навскидку пуля настигла отросток за мгновение до того, как он скрылся во мраке. С треском брызнули синие электрические разряды плазмы, из темноты донёсся звук судорожной возни какого-то исполинского тела, а густая вонь горелого мяса и крови ударила в нос с удвоенной силой.
— Наверх!.. — внезапно заорал второй оперативник.
Троица горохом рассыпалась в разные стороны, синхронно задирая головы и направляя лучи фонарей под самый свод подземелья. В скрещённых пятнах света перед ними предстала картина, от которой кровь стыла в жилах: прямо над их головами, там, где должны были виднеться голые железобетонные плиты перекрытий, распласталась колоссальная туша мясного монстра.
По всему периметру этого кошмарного создания клубились десятки толстых, бугристых щупалец, усеянных острыми костяными шипами. А в самом центре сплетения, вцепившись всеми четырьмя конечностями в бетонный потолок, висело вниз головой раздувшееся, мертвенно-бледное тело гигантского младенца. Впрочем, младенцем эту тварь можно было назвать лишь по пропорциям тела: в длину белёсая туша достигала добрых двух метров и по мышечной массе легко заткнула бы за пояс любого взрослого тяжелоатлета. Оба глаза монстра были затянуты сплошной молочно-белой пеленой без зрачков, однако на пухлом детском личике играла зловещая, глумливая ухмылка.
Шорох-хруст...
Ослеплённая ярким светом фонарей, тварь словно бы испугалась и с невероятной для своих габаритов паучьей прытью скользнула по потолку прочь, мгновенно растворившись во мраке дальнего пролёта.
Уа-а-а!..
Вслед за этим под гулкими сводами парковки раскатился оглушительный младенческий рёв. И этот крик привёл в движение всё окружающее пространство: со всех четырёх сторон с потолка с тяжёлым, влажным шлепком рухнули вниз тонны зловонной багровой плоти. Разбухая и громоздясь друг на друга, мясные наросты образовали вокруг людей сплошной пульсирующий занавес, отрезав все пути к отступлению. А во мраке за пределами световых пятен пришли в движение десятки исполинских щупалец — медленно расправляясь и скользя между колоннами, они превратили тёмное подземелье в подобие морской бездны, кишащей голодными глубоководными чудовищами.
Оперативницы с холодным ужасом осознали, что оказались заживо замурованы в гигантском мешке из живой плоти.
...