«Вот оно что...»
Тем временем стоявший под прицелом полицейских Лу Синь едва заметно покачал головой.
На личике вернувшейся Младшей сестры читалось полное недоумение: хотя она очень старательно, слово в слово пересказала брату подслушанный разговор, смысл этих речей ускользал от её детского понимания — слишком уж дикими были темы. А вот Лу Синь из её пересказа уяснил всю подноготную происходящего. И прежние сомнения, гнездившиеся в его голове, наконец-то получили исчерпывающие ответы...
Так вот в чём крылась истинная причина странных перемен в теле Гао Тин.
Дело было не только в отвращении к собственной плоти — само её тело уже подверглось стороннему вмешательству. Именно поэтому при встрече с тем неописуемым мозгоподобным чудовищем она сумела сохранить контроль над телом и броситься на монстра с гранатой в руках.
До сего момента и сама Гао Тин, и он ошибались насчёт истинных намерений Чжао Хуэя.
Они полагали, будто Чжао Хуэй просто хочет овладеть телом Гао Тин.
И даже не подозревали, что «заполучить тело» он собирался в самом что ни на есть буквальном смысле!
...
Атмосфера во дворе сгустилась до предела. Шеренга полицейских продолжала держать людей на мушке; водители видели, как их Караванщица подошла к Чжао Хуэю, но разобрать слова было невозможно — лишь изредка до них долетали резкие, повышенные тона.
От этой неизвестности сердца у всех ушли в пятки, разрываясь между страхом и закипающей яростью.
Многим водителям уже давно чесались руки порубить Чжао Хуэя на куски.
Но под дулами оружия Департамента Охраны Центрального Города показывать свой нрав никто не решался.
— Я пойду с ним.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Гао Тин, словно потерявшая душу, побрела обратно. С осунувшимся, потухшим лицом она медленно сделала пару шагов и деревянным, безжизненным голосом обратилась к водителям:
— Вы оставайтесь здесь, а завтра с утра пораньше возвращайтесь домой...
— Что?!
Бывалые водители оторопели; поднятые руки сами собой опустились, а кое-кто даже рванулся вперёд.
— Караванщица, да что стряслось-то?!
— Этот ублюдок тебе угрожал?!
— Братцы, давай порешим гада!..
Заметив назревающий бунт, пожилой капитан помрачнел и резко взмахнул рукой.
Грянуло несколько выстрелов — пули с визгом вгрызлись в усыпанную гравием землю прямо перед ногами водителей, выбив две глубокие выбоины.
Отрезвлённые выстрелами мужики вовремя замерли на месте, но их лица по-прежнему пылали гневом.
— Не дурите... — В голосе Гао Тин не осталось и следа прежней властной твёрдости; сейчас он звучал бесконечно устало и почти умоляюще: — Я сама согласилась пойти с ним... чтобы помочь следствию. Вас это не касается. Вы обязаны вернуться домой живыми... Дома вас ждут жёны и дети, а ещё семьи тех наших ребят, что остались лежать там. Если вы не вернётесь, кто о них позаботится?
Водители словно воды в рот набрали, совершенно не понимая, что происходит.
— Караванщица... — всхлипнул Маленький Чжоу. — Если ты не вернёшься, кто же тогда позаботится о нас?
Гао Тин глубоко вздохнула. Казалось, она хотела по привычке обругать парня, но сил не хватило даже на брань, и в её голосе прозвучала редкая мягкость:
— Вымахал таким лбом, а распускаешь нюни... Вернётесь домой — выберете себе нового караванщика, вот и всё...
Она плотно сжала губы и отрезала:
— На том и порешили.
Поворачиваясь, чтобы уйти, она бросила мимолётный, полный безмолвной мольбы взгляд на Лу Синя.
В этом взгляде читалась немая просьба присмотреть за её ребятами.
А за спинами полицейских Чжао Хуэй, скрестив руки на груди, вальяжно привалился к борту грузовика; в его глазах плясали огоньки безумной алчности.
Он был абсолютно уверен, что победа уже у него в кармане.
Вот только Лу Синь отчётливо разглядел внутри этой словно лишившейся хребта женщины затаённую, отчаянную решимость.
Внешне она казалась полностью сломленной, но Лу Синь понимал: она просто приняла окончательное решение. В ней вновь проснулась та самая без колебаний идущая на смерть стальная воля, с которой она недавно бросалась с гранатой на мозгоподобного монстра.
«Стало быть, она решила сперва пойти с Чжао Хуэем, а потом улучить момент и забрать его с собой на тот свет?»
Лу Синь тихонько вздохнул, опустил поднятые руки и шагнул вперёд.
...
— Стоять! Что ты делаешь?!
Его движение мгновенно привлекло всеобщее внимание; полицейские с громкими окриками направили стволы прямо на него.
Стоявший позади Ли Ган тоже вздрогнул от испуга и зашипел вполголоса:
— Ты что удумал?! Не вздумай глупить...
Ли Ган, разумеется, знал, что Лу Синь — одарённый, но даже одарённому не под силу в одиночку переть против всего Департамента Охраны Центрального Города!
— Мне тоже хотелось бы кое-что добавить.
Под прицелом десятков стволов и настороженных глаз лицо Лу Синя оставалось совершенно невозмутимым. Его взгляд, направленный навстречу слепящим лучам фонарей, казался расфокусированным. Но на самом деле он просто смотрел сквозь эту световую завесу — туда, за спины полицейской шеренги.
Прямо на притихшего в сторонке и молча смолившего сигарету генерального директора склада корпорации «Строительство Земли».
— Чуть раньше двое водителей из этого каравана, Старый Чжоу и Маленький Чжоу, заметили, что с их Караванщицей творится неладное, и за весьма солидную плату наняли меня осмотреть её. Я уже выявил корень недуга, и сейчас как раз пришло время приступить к лечению. Чтобы избавить её от душевного груза, я подал официальную жалобу на заведующего складом, который, пользуясь служебным положением, постоянно принуждал её к близости. Вы ведь в курсе этого дела?
Говоря это, Лу Синь не сводил спокойного взгляда с генерального директора Вана.
Директора Вана притащили сюда силой лишь ради веса его должности; он и сам толком не ведал, какую игру затеял Чжао Хуэй. Внезапно оказавшись в центре всеобщего внимания, он растерянно моргнул и торопливо швырнул окурок на землю.
Подняв голову и не зная, что ответить, он машинально покосился на Чжао Хуэя.
Полицейские тоже недоумённо переглянулись: какая ещё жалоба?
Что здесь вообще за каша заварилась?
Но, зная, что этот парень прибыл из Лазурной Гавани и явно коротко знаком с сотрудником представительства, стражи порядка решили пока не затыкать ему рот силой.
— Что ещё за фокусы ты пытаешься выкинуть? — Чжао Хуэй вскинул голову и смерил Лу Синя ледяным взглядом.
Лу Синь скользнул по нему глазами, вновь повернулся к генеральному директору Вану и со всей серьёзностью спросил:
— Мне просто интересно: раз я уже подал на него жалобу и даже лично отвёл ваше руководство посмотреть на неопровержимые улики, почему он до сих пор на свободе?
— А?..
От такой непосредственности опешил даже сам Чжао Хуэй.
Генеральный директор Ван и вовсе растерялся, в крайнем смущении отводя глаза.
— Вы ведь перед лицом всех сотрудников дали нам слово, что непременно разберётесь с ним по всей строгости, — не отставал Лу Синь, сверля директора взглядом.
— Да чтоб тебя... Ты, мать твою, берега попутал?! — не выдержав, сорвался на визгливую брань Чжао Хуэй.
Тот случай в подсобке и без того стал редчайшим позорным пятном в его биографии — ещё никогда он так не срамился на глазах у стольких коллег. Поэтому, даже догадываясь, что перед ним непростой человек, от захлестнувшего его унижения и бешенства он потерял всякие тормоза и злобно заорал:
— Ты совсем полоумный?! Всерьёз возомнил, будто сможешь напугать меня мелким позором?! Да я за всю свою жизнь впервые вижу идиота, который вздумал катать на меня жалобы... Ты и впрямь решил, что твои кляузы мне хоть как-то навредят?! Что за клоунада, просто курам на смех!
Но даже этой яростной тирады оказалось мало, чтобы выплеснуть всю кипевшую в нём желчь.
Тут уж опомнился и генеральный директор Ван. Игнорировать вопросы Лу Синя он вполне мог, но перед разъяренным Чжао Хуэем следовало немедленно обозначить свою позицию, поэтому он твёрдо заявил:
— Какие ещё жалобы? Всё это чистейшей воды вымысел! По возвращении я лично издам официальное уведомление по компании: никакого принуждения и взяточничества не было и в помине, это лишь злонамеренный навет со стороны нечистых на руку водителей каравана против руководителя нашего подразделения!
— Ах ты сукин сын, белое чёрным называешь?!
— Совсем нас за бессловесную скотину держите?!
Среди водителей тут же поднялся яростный ропот, несколько человек едва не бросились в драку.
Но стоило полицейским поудобнее перехватить автоматы, как ледяное дыхание смерти быстро остудило горячие головы.
Во дворе повисла тягучая, зловещая тишина, от которой перехватывало дыхание.
И именно в этот миг Лу Синь вдруг рассмеялся — причём те, кто стоял ближе, заметили, что смеётся он совершенно искренне и радостно.
— Выходит, жаловаться бесполезно, — с улыбкой посмотрел он на Чжао Хуэя. — Что ж, раз это не работает, придётся прибегнуть к другому способу решения проблемы.
С этими словами он шагнул вперёд.
Ли Ган, внезапно осознав, что тот задумал, во весь голос заорал:
— Не убивай его!
Не удостоив его ответом, Лу Синь продолжил идти вперёд. Полицейские мгновенно напряглись, все стволы разом сошлись на его фигуре.
Пожилой капитан во всю глотку рявкнул:
— Ты что творишь?! Немедленно стой, иначе мы откроем огонь!
Лу Синь словно оглох — он не только не остановился, но и ускорил шаг.
Бах!
Кто-то из патрульных выстрелил, и пуля взрыла землю прямо перед носками ботинок Лу Синя.
Однако предупредительный выстрел не остановил юношу — напротив, он резко рванул с места. Его фигура слегка пригнулась и стремительной тенью метнулась вперёд; в ослепительно-белом свете полицейских фонарей он двигался со скоростью призрака, в одно мгновение сократив дистанцию до оцепления.
Этот внезапный рывок заставил натянутые как струна нервы полицейских окончательно сдать.
Неизвестно, кто нажал на спуск первым, но в следующую секунду двор разорвал оглушительный треск автоматных очередей — град свинца устремился навстречу Лу Синю.
Хрусть-хрусть-хрусть...
Тело Лу Синя начало пугающе, противоестественно изгибаться и складываться под немыслимыми углами, уходя от каждой летящей пули. В следующее мгновение он на полном ходу врезался в строй полицейских и, попирая все законы физики, буквально просочился сквозь узкую щель между сомкнутыми щитами оцепления.
Даже когда он уже оказался за их спинами, патрульные так и не поняли, каким образом человек сумел протиснуться в столь крошечный зазор.
А проскользнув сквозь строй, Лу Синь попутно выхватил из чьей-то кобуры пистолет.
При всей пугающей, нечеловеческой быстроте его рывка само выражение его лица и жесты оставались удивительно размеренными и безмятежными, что вызывало у наблюдателей жуткое чувство нереальности происходящего.
Он деловито загнал магазин в рукоять, передёрнул затвор и вырос прямо перед Чжао Хуэем.
— Ты... — Чжао Хуэй резко вскинул голову, его лицо исказилось от шока и ярости. — Да как ты сме...
Договорить он не успел: Лу Синь вскинул пистолет и первым же выстрелом повалил его на землю.
Все взгляды скрестились на стрелке; зрачки людей расширились от первобытного ужаса.
— А-а-а!..
Упавший на землю Чжао Хуэй заорал от пронзившей мозг дикой боли; на его лице застыла маска животного страха и полного непонимания.
А Лу Синь с совершенно непроницаемым лицом направил ствол на корчившегося в пыли и пытавшегося кричать Чжао Хуэя и принялся методично жать на спуск. Глухие хлопки выстрелов слились в непрерывную дробь — он стрелял до тех пор, пока магазин не опустел до последнего патрона.
Затем всё с тем же безучастным видом выбросил пустую обойму и вставил новую.
Вновь навёл ствол на Чжао Хуэя и продолжил стрелять.
Бах! Бах! Бах! Бах!
Пуля за пулей методично входили в распластанное тело Чжао Хуэя, пока и второй магазин не оказался полностью пуст.