Кортеж из четырёх внедорожников выехал с территории Четвёртой народной больницы Седьмого города-спутника Центрального Города и, рассекая невесть когда заморосивший мелкий дождь, вырулил на широкое шоссе. Ослепительные лучи фар холодными клинками вспороли туманную пелену ливня.
В салоне одной из машин мужчина средних лет сосредоточенно протирал пистолет куском чёрного шёлка. Движения его рук были неторопливыми и выверенными.
На его коленях лежал серебристый кейс, внутри которого в идеальном порядке покоились четыре снаряжённых магазина.
Дзинь-дзинь...
Автомобильный телефон заливался бесконечной трелью. Секретарь ответил на несколько вызовов, а затем просто выдернул шнур из разъёма.
— Поскольку в деле замешана Лазурная Гавань, многие ведомства настоятельно просят нас не пороть горячку и воздержаться от поездки, — кратко пересказал суть разговоров секретарь, повернувшись к начальнику.
— Когда в это дело влезет ещё больше народу, останется ли у меня шанс всадить эти пули в его тело?
На этот вопрос секретарь предпочёл ответить молчанием.
...
Второй следственный изолятор располагался на северной окраине Седьмого города-спутника. Местность здесь была довольно пустынной, а из-за начавшегося дождя прохожих и попутных машин на дороге почти не встречалось. Четыре внедорожника быстро миновали жилые кварталы и въехали в безлюдный сектор. Сизая дождевая взвесь накрыла землю влажным, давящим саваном мрака.
Вз-з-з!
Внезапно головная машина ударила по тормозам. Визг шин разорвал шум дождя, и внедорожник замер поперёк дороги, преграждая путь остальным.
— Что случилось? — секретаря слегка качнуло вперёд, и он тут же настороженно подался к рации.
— На дороге маленькая девочка... — водитель впереди идущей машины с тревогой в голосе ответил по переговорному устройству, не сводя глаз с лобового стекла.
Прямо перед бампером стояла босая девочка в белом платьице. Её хрупкое тельце сплошь покрывали грубые хирургические швы, голова была опущена, а спутанные пряди волос скрывали глаза. В руке она сжимала острый нож из нержавеющей стали, напоминая непослушного ребёнка, который стащил на кухне столовый прибор ради шалости.
Сырая дождливая ночь, преградившая путь девочка с ножом, уродливые частые стежки на детской коже...
Все звуки вокруг словно разом вымерли.
Сидевший в третьей машине секретарь на секунду замер, а затем глухо скомандовал:
— Дави её!
В ответ раздалось лишь короткое шипение помех, после чего двигатель головного внедорожника взревел на полных оборотах. Машина рванула с места, стремительно набирая ход.
Тяжёлый бронированный кузов превратился в ревущего стального зверя, который на полном ходу налетел на беззащитную с виду фигурку.
Соотношение сил казалось абсолютно несопоставимым.
Однако девочка продолжала неподвижно стоять посреди проезжей части, даже не пытаясь увернуться. Лишь когда ревущее стальное чудовище оказалось вплотную перед ней, она резко вскинула голову. Под спутанными чёрными прядями открылось изуродованное частыми швами лицо, с которого смотрели два абсолютно чёрных глаза без единого проблеска белков.
Бам!
Внедорожник на полном ходу переехал девочку и резко затормозил.
В следующее мгновение машину начало неистово трясти, словно прямо внутри салона разверзлось землетрясение. Кузов ходил ходуном, содрогаясь в бешеной лихорадке.
Изнутри донеслось несколько коротких предсмертных вскриков, и вибрация достигла предела.
Вдруг раздалась серия оглушительных хлопков — все четыре колеса лопнули одновременно.
Машина замерла. Вокруг воцарилась мёртвая, звенящая тишина.
Люди в трёх оставшихся внедорожниках с ужасом уставились на застывший головной автомобиль.
На их глазах металл крыши первой машины издал омерзительный, леденящий душу скрежет. Толстую стальную обшивку изнутри пробило сверкающее лезвие столового ножа из нержавейки и принялось методично вспарывать металл, прорезая узкую щель. Следом из отверстия показалась мертвенно-бледная детская ладошка, затем голова с копной чёрных волос, бескровное лицо и, наконец, всё тощее, иссохшее тельце.
Девочка выбралась на крышу внедорожника и уставилась на колонну пустыми провалами глаз из-под спутанных прядей.
— Всем приготовиться к бою! — секретарь увидел её фигуру через экран бортовой камеры наблюдения.
Худшие опасения подтвердились. Он судорожно втянул воздух и сорвался на крик.
Бах! Бах! Бах!
Бойцы охраны из второй и четвёртой машин уже высыпали на асфальт. Вскинув высокоточные штурмовые винтовки, некоторые из которых были заряжены специальными пулями, они открыли шквальный огонь по маленькой фигурке на крыше, опустошая магазины до последнего патрона.
От оглушительного грохота выстрелов немела кожа на голове. Свинцовый ливень прошил завесу дождя, накрывая цель со всех сторон.
Но в ту самую долю секунды, когда пули готовы были изрешетить её, девочка резко выпрямилась.
Вместе с этим движением её крошечное тело мгновенно раздулось.
Точнее, оно не раздулось, а словно бы разом разрежилось и распалось на части.
Плоть стремительно расползлась в стороны, разделившись на отдельные фрагменты, соединённые между собой тонкими извивающимися мясными волокнами. Только что на крыше стоял ребёнок, но в следующий миг он превратился в гигантскую живую сеть из плоти и крови, которая широким куполом метнулась навстречу стрелкам.
Большая часть пуль попросту пролетела сквозь пустоты между мясными узлами.
Даже когда отдельные выстрелы, включая специальные пули, перебивали какую-нибудь жилу, это не наносило существу ни малейшего вреда.
Использовав столь жуткую форму, девочка одним броском накрыла бойцов охраны, заперев их внутри кокона.
Вжик-вжик-вжик!
Сухие, частые звуки разрезаемой плоти слились в одну сплошную трель.
Никто из оставшихся в машинах не понимал, что происходит снаружи — сквозь залитые водой стёкла было видно лишь, как в воздухе то и дело мелькают извивающиеся кровавые нити.
Спустя несколько секунд волокна одновременно стянулись к центру.
Разрозненные куски плоти мгновенно срослись обратно, возвращая прежний облик, и девочка опустилась прямо на капот третьего внедорожника.
В правой руке она по-прежнему сжимала столовый нож из нержавейки, с лезвия которого теперь стекали алые капли.
Грохот выстрелов вокруг оборвался. Сжимавшие оружие охранники простояли в оцепенении несколько мгновений, а затем синхронно рухнули на мокрый асфальт.
При ударе о землю их тела рассыпались на ровные, аккуратно нарезанные куски мяса.
Кровь хлынула из разрезов, словно сок из полусырого стейка.
— Гони прочь! — глядя на бесшумно приземлившуюся на капот девочку, секретарь до скрежета стиснул зубы и с силой ударил ладонью по красной кнопке на приборной панели.
В тот же миг по кузову пробежал пронзительный электрический гул. Ослепительные синие электрические дуги змеями заскользили по специальным желобам на броне, мгновенно окутав стоявшую на капоте фигурку плотным энергетическим коконом.
Следом форсированный двигатель выдал предельную мощность. Внедорожник резко сдал назад, с размаху отбросив шедшую следом машину метра на три-четыре, после чего заложил крутой вираж, намереваясь протаранить дорожное ограждение и вырваться на оперативный простор пустыря.
Но именно в эту секунду сквозь шум дождя прорезался звонкий детский плач.
Уа-а-а...
Звук был пронзительным, неестественным и вызывал мучительное чувство тревоги.
Самым пугающим оказалось то, что с первыми звуками этого плача внедорожник с включённой системой экстренного форсажа словно въехал в густую трясину.
Неудержимый рывок машины натолкнулся на невидимую преграду, и скорость начала стремительно падать.
В конце концов автомобиль окончательно застрял на месте — слышался лишь надрывный вой мотора да глухое чавканье буксующих во что-то мягкое колёс.
Секретарь метнулся к окну, глянул наружу, и сердце его ухнуло в ледяную бездну.
Те самые охранники, которым девочка только что перерезала глотки, снова поднялись на ноги. Вот только теперь это были уже не телохранители господина Чжао, а чудовищные бесформенные груды плоти. Именно они бросились под колёса и облепили все четыре шины своей раздувшейся, пульсирующей биомассой, буквально приподняв тяжёлый внедорожник над землёй и намертво отрезав путь к отступлению.
Тем временем младенческий плач становился всё громче.
Уцелевшие бойцы в машинах схватились за головы от раскалывающей череп боли, а миг спустя, заметив нечто ужасное, зашлись в диком, полном животного ужаса крике.
— Включай систему экстренной защиты! — заорал секретарь водителю, но тот даже не шелохнулся.
Секретарь с силой толкнул его в плечо и лишь тогда заметил, что лицо шофёра исказилось до неузнаваемости. Из его глазниц, ноздрей и ушей, точно дождевые черви, лезли бесчисленные мясные отростки. Стремительно разрастаясь, они оплели рулевое колесо, рычаг коробки передач, педали и тумблеры защитных систем плотным живым ковром.
Плач младенца не стихал, звуча всё более надрывно и пронзительно.
Плоть охранников в соседних машинах словно обрела собственную волю: она бугрилась и рвалась наружу сквозь кожу, вдребезги раскалывая защитные стеклянные забрала шлемов. Фонтаны алой крови взрывались внутри тел, орошая мокрый от дождя асфальт.
— Господин Чжао, уходите первым! — крикнул секретарь и рванул на себя ручку двери, но, выставив руку вперёд, с ужасом обнаружил, что его собственная кисть превратилась в чудовище.
Предплечье вытянулось, став тонким покрытым кровавой чешуёй змеиным телом, а ладонь обратилась в треугольную змеиную голову, которая буравила своего хозяина мрачным немигающим взглядом. Едва секретарь в оцепенении опустил на неё глаза, змеиная пасть молниеносно метнулась вверх и намертво впилась клыками ему в горло.
Не в силах осознать происходящее, секретарь медленно завалился на бок и выпал из распахнутой двери на дорогу.
...
На протяжении всей этой жуткой бойни мужчина средних лет продолжал безмолвно сидеть на заднем сиденье.
Он прекрасно знал уровень подготовки своей охраны и отлично понимал, что означает вооружённое нападение на человека его ранга прямо на территории Центрального Города.
Поэтому он лишь хладнокровно анализировал масштаб атаки и пытался вычислить истинную цель нападавших.
После недолгого раздумья он взял из кейса магазин и с чётким щелчком загнал его в рукоять пистолета.
...
Младенческий плач снаружи стих, да и жуткая девочка со шрамами бесследно исчезла.
Слышался лишь тихий шелест дождя, разбивающегося о крышу и асфальт.
Салон автомобиля быстро наполнился сыростью, густо перемешанной с тошнотворным, тяжёлым запахом свежей крови.
Скри-и-ип...
Спустя долгие минуты ожидания у машины наконец раздались неторопливые шаги, и чья-то рука шире распахнула дверь.
В проём наполовину наклонился мужчина в строгом деловом костюме. Вытянув из кармана бумажную салфетку, он тщательно протёр залитые дождём линзы очков в золотой оправе, после чего дружелюбно улыбнулся сидевшему внутри пассажиру:
— Доктор Чжао, верно? Прошу прощения, но у меня не было иного способа встретиться с вами лично. Я всегда искренне восхищался вашими исследованиями в области оцифровки и усиления параметров лишённых разума в Исследовательском институте. А потому сейчас я официально приглашаю вас присоединиться к «Чёрному Столу».