Мужчина средних лет крепко сжимал рукоять пистолета, но, трезво оценив обстановку, стрелять не стал.
Он молча посмотрел на незнакомца в очках с золотой оправой и ровно спросил:
— Всё это представление устроено ради меня?
— Не совсем, — с улыбкой пояснил человек в золотых очках. — Поначалу я не планировал прибегать к столь радикальным мерам для вашего приглашения, но обстоятельства меняются быстрее планов, поэтому пришлось действовать с опережением графика. У меня на руках великолепный проект, в котором очень пригодится ваша помощь. Выезжаем сегодня же ночью.
Мужчина средних лет поднял на него спокойный взгляд:
— Служба безопасности Исследовательского института работает безупречно. Похищать меня одного бессмысленно.
— Я в курсе, — мягко рассмеялся собеседник. — Поэтому прямо сейчас, пока я встречаю вас здесь, мои люди уже вывозят необходимое вам оборудование и ключевые предметы с паразитами из вашей секретной лаборатории... Проникнуть внутрь им помог ваш драгоценный сын. В его душе всегда жила подавленная жажда бунта и мести собственному отцу... Кроме того, в самом Центральном Городе вот-вот разразится масштабный инцидент с загрязнением. Спецгруппе Седьмого города-спутника сейчас будет явно не до нас, в ближайшее время они сюда не сунутся. Так что у нас предостаточно времени, чтобы спокойно увезти вас.
Договорив, он водрузил протёртые очки обратно на переносицу и с приветливой улыбкой протянул руку:
— Надеюсь на плодотворное сотрудничество!
...
Мужчина средних лет выбрался из салона вслед за человеком в золотых очках. Игнорируя протянутую для рукопожатия ладонь, он молча обвёл взглядом место бойни.
Бойцы его личной охраны превратились в бесформенные копошащиеся груды мяса. Они всё ещё были живы: изуродованные тела конвульсивно вздрагивали, а плоть вздувалась и пузырилась, словно монтажная пена, выпуская всё новые и новые мясные отростки.
Соприкасаясь друг с другом, эти отростки намертво срастались, объединяя бывших людей в единую гигантскую биомассу.
Уа-а-а...
Разрастание плоти не было безмолвным — из глубины пульсирующих мясных наростов доносился приглушённый младенческий плач.
— Ваши изыскания в области живой материи зашли уже настолько далеко? — мужчина средних лет нахмурился, разглядывая копошащиеся на асфальте неописуемые сгустки плоти. — Это действительно превосходит мои ожидания. Выходит, ты и есть тот самый человек из «Сбежавшей лаборатории», которого так долго разыскивали «Крадущиеся в тени»... Чэнь Сюнь?
— Совершенно верно, доктор Чжао Шимин, — с улыбкой подтвердил мужчина в золотых очках и не спеша опустил невостребованную руку. — Нам с вами определённо будет о чём поговорить. Как-никак мы работаем в одном направлении. Именно поэтому я так рассчитываю, что доктор Чжао согласится поехать со мной и взглянуть на мой текущий проект! Впрочем... — он коротко усмехнулся, — тем самым я ещё и спасаю вам жизнь. Появись вы сейчас в следственном изоляторе — верной смерти вам бы не миновать, да и Центральный Город понёс бы колоссальный урон... Я прекрасно понимаю ваш гнев, поэтому, если вы действительно жаждете мести, помочь вам смогу только я.
Чжао Шимин не стал тратить слова впустую. Выдержав двухсекундную паузу, он коротко бросил:
— Я поеду с тобой.
На лице мужчины в золотых очках расцвела искренняя, радушная улыбка:
— По пути мы можем забрать вашего сына. Ранения у него, конечно, тяжёлые, но, полагаю, моих навыков вполне хватит, чтобы поставить его на ноги.
Губы Чжао Шимина тронула горькая, насмешливая усмешка. Он покачал головой:
— Не трудись. Кто знает, останется ли он моим сыном после твоего лечения.
Отказавшись от бессмысленного сопротивления, он убрал пистолет обратно во внутреннюю кобуру.
Человек в золотых очках проявил завидное великодушие и даже не попытался разоружить своего нового спутника.
— Мы вот так просто уедем и оставим всё как есть? — перед тем как сесть в машину Чэнь Сюня, Чжао Шимин всё же помедлил и окинул взглядом усеянную мясными наростами дорогу. — Поражающая мощь этого ментального тела далеко не самая высокая, но по степени опасности ему нет равных. Оно слишком агрессивно вторгается в материальную реальность, особенно в человеческий организм. Если бросить эти сгустки здесь без присмотра, не обернётся ли это чудовищной катастрофой для Центрального Города?
— Пустяки, — легкомысленно отмахнулся Чэнь Сюнь. — Только так мы сможем гарантировать себе беспрепятственный отход. К тому же мне нужно наглядно продемонстрировать Исследовательскому институту плоды моих нынешних трудов.
Чжао Шимин больше не проронил ни слова и забрался в салон. Ослепительно-белые лучи фар разрезали дождевую завесу, и автомобиль стремительно помчался в сторону северных ворот города.
Под струями холодного ливня на пустом шоссе остались лишь скользкие, мерно вздрагивающие куски живой плоти.
Едва различимый плач младенца разносился далеко окрест вместе с порывами ветра и дождя, незримо проникая в разум одного человека за другим.
...
— Что там такое?
Мирно дремавший на скамье в камере следственного изолятора Лу Синь внезапно открыл глаза.
Подняв голову, он увидел, что Младшая сестра вцепилась обеими ладошками в прутья высокого оконца под потолком и с любопытством выглядывает наружу.
— Не знаю, — она озадаченно покачала головой. — Но мне показалось, будто там мелькнуло что-то очень знакомое...
— Знакомое? — удивился Лу Синь. — Так почему бы тебе не сбегать туда и не посмотреть поближе?
— Я не могу уйти так далеко от тебя, — Младшая сестра обиженно надула щёки и сердито покосилась на брата. — А ты сам выходить наотрез отказываешься!
— Так я же нарушил закон... — виновато развёл руками Лу Синь, попутно удивляясь, с чего бы это посреди ночи поблизости объявилось нечто знакомое его сестре.
Как раз в тот момент, когда он всерьёз задумался, не попросить ли у дежурного надзирателя увольнительную на часок, чтобы сходить проверить обстановку, девочка легко спрыгнула на пол.
— Ладно, уже ничего не чувствую, оно пропало!
— Так быстро?
Лу Синь озадаченно нахмурился и в ту же секунду уловил в воздухе слабый металлический запах крови.
Этот специфический смрад был ему уже знаком.
Вчера в мотеле, когда третий затаившийся в тени монстр спасал мужчину в костюме, во дворе после его ухода осталась точно такая же груда зловонной гниющей плоти. Перед тем как окончательно раствориться в кровавую лужу, те ошмётки источали именно такой тошнотворный душок.
Разве что сейчас источник находился довольно далеко, отчего запах казался слабее.
Однако с каждой секундой кровавая вонь становилась всё гуще.
Уа-а-а...
Внезапно сквозь мерный храп арестантов из соседних камер пробился тонкий, жалобный детский плач, прозвучавший в казённых стенах до жути неестественно.
— Это ещё что?
Лу Синь резко вскинул голову, подошёл к решётке и присмотрелся к коридору.
В соседних секциях тоже заворочались разбуженные заключённые. Кто-то сонно проворчал:
— С каких это пор сюда и грудных младенцев сажают?
Бах! Бах! Бах!
— Это что за чертовщина?!
— Твою ж дивизию!..
В следующее мгновение снаружи грянули беспорядочные выстрелы, сопровождаемые истошными воплями ужаса.
Весь блок мгновенно стряхнул с себя остатки сна — люди вскочили с коек и гурьбой прильнули к железным прутьям.
— С чего вдруг пальбу открыли?
— Там кто-то от страха разревелся, что ли?
Под аккомпанемент встревоженных перешёптываний Лу Синь немного помолчал, после чего его суставы издали тихий сухой хруст. Он без труда протиснулся сквозь узкий просвет между прутьями решётки и двинулся по коридору на звук выстрелов. Добравшись до первой перегородки, он обнаружил, что на посту у входа никого нет. Стальная дверь была заперта снаружи, а за ней всё чаще грохотали пистолетные выстрелы, звенели отчаянные крики и клубился густой запах свежей крови.
Помедлив секунду перед запертой преградой, Лу Синь просто протянул руку вперёд.
Его пальцы легко вошли в металл, с корнем вырвав врезной замок, после чего он толкнул створку и шагнул в коридор.
Едва он свернул за первый же угол, как навстречу ему с дикими криками выскочили несколько полицейских. За ними медленно, неуклюже переставляя ноги, брели раздувшиеся, сочащиеся сукровицей чудовища, состоящие из бурлящей плоти. На их бесформенных телах зияло сразу по нескольку ртов, из которых непрерывно лился пронзительный младенческий плач.
— Что это за твари?
Лу Синь крепко сдвинул брови. Монстры чем-то напоминали виденных им в посёлке Белой Пагоды безумцев второй ступени, вот только их телесная оболочка казалась крайне нестабильной и рыхлой.
— Без паники! — негромко крикнул он и, придерживая одной рукой сползающие без ремня брюки, шагнул вперёд, мимоходом выхватив из пальцев пробегавшего мимо надзирателя табельный пистолет.
Бах! Бах!
Обе пули точно легли туда, где у монстра теоретически должна была находиться голова, выбив брызги тёмной крови.
Однако для создания, больше похожего на сгусток густой слизи, сквозные пулевые отверстия оказались совершенно безвредными.
Соседние пласты мяса просто сползлись к центру, затягивая раны и мгновенно возвращая телу прежний вид.
Обычное огнестрельное оружие было против них практически бессильно.
Лу Синь опустил взгляд себе под ноги: тень на полу оставалась совершенно неподвижной.
Он вспомнил, что Отец терпеть не может подобных склизких и вонючих тварей — они вызывали у него откровенную брезгливость.
Глубоко вздохнув, Лу Синь быстро окинул взглядом помещение.
Посреди дежурного зала стоял небольшой столик с остатками позднего ужина и двумя початыми бутылками крепкого спиртного, а на соседнем окне висела старая плотная занавеска. Спасённые им надзиратели от страха совсем потеряли голову и сейчас что есть духу неслись к спасительной двери тюремного блока.
Как бы медленно ни передвигалась тварь, она уже подобралась вплотную и тянула к нему свои бугристые конечности.
Оттолкнувшись ногой прямо от плеча чудовища, Лу Синь метнулся влево и одним рывком сорвал с карниза тяжёлую штору.
Широким взмахом ткани он захлестнул стоявшие на столе бутылки, прижал их локтем к боку, а свободной рукой набросил полотно на заваливающегося вперёд монстра. Быстро обмотав тварь занавеской в несколько слоёв, он перехватил по бутылке в каждую руку, зубами выдернул пробки и под глухое бульканье до капли вылил всё спиртное на спелёнатое чудовище.
Отбросив пустую тару, он достал из кармана зелёную пластиковую зажигалку, которую вечером выпросил у молодого конвоира.
Щёлк!
Над колёсиком взметнулся высокий язычок пламени.
Лу Синь ткнул огоньком в пропитанную ткань, но спиртное оказалось не слишком крепким и вспыхивать сразу не захотело.
Пришлось прикрыть пламя ладонью от сквозняка и терпеливо подержать зажигалку у самого края ткани, пока ветхая материя наконец не занялась.
Едва огонь разгорелся, пары алкоголя сделали своё дело — с глухим хлопком пламя взметнулось к потолку, превратив спелёнатого монстра в ревущий живой факел.
...
Отступив на пару шагов от полыхающей туши, Лу Синь обернулся к застывшим в дверях полицейским:
— Прячьтесь за мной, я вас защищу.
Обезумевшие от ужаса надзиратели во все глаза смотрели на вышедшего из камеры арестанта, который одной рукой деловито придерживал спадающие штаны, и не могли вымолвить ни слова. На фоне его мягкой, доброжелательной улыбки происходящее казалось каким-то сюрреалистическим сном. Разумеется, никому из них сейчас и в голову не пришло возмущаться тем, как подследственный умудрился выбраться из запертой клетки и почему он разгуливает по управлению.
Конвоир, у которого Лу Синь отобрал оружие, нерешительно переступил с ноги на ногу, но молодой человек тут же вежливо вернул пистолет владельцу.
— Да что тут вообще творится?
Лу Синь неторопливо двинулся к главному выходу, по пути мимоходом спалив ещё двух окончательно сформировавшихся тварей и одну недоразвитую груду мяса.
Выглядели эти создания омерзительно и наводили жуть одним своим видом, но в бою особых проблем не доставляли.
Когда он вышел в просторный вестибюль у входа, запах крови стал почти осязаемым. Вглядевшись сквозь тусклый свет фонарей в пелену моросящего дождя, он увидел, что ночные улицы города то и дело озаряются вспышками выстрелов и взрывов, а сам воздух буквально пронизан тонкими, въедливыми, словно иглы, звуками младенческого плача.
«Неужели это работа того третьего монстра, который вчера прятался возле мотеля? И чего он этим добивается?..»
Лу Синь нахмурился, ощутив в груди неприятное, тянущее чувство раздражения.
У-у-у-у-у!
В этот самый миг над ночным городом взвыла протяжная сирена тревоги. Подхваченный ретрансляторами вой мгновенно прокатился по всем кварталам Седьмого города-спутника.
Такой сигнал Лу Синь уже слышал в Лазурной Гавани — целых два раза.
И хотя обычно этот звук предвещал смертельную опасность, хаос и катастрофу, на душе у Лу Синя сразу же стало спокойно и легко.
Он точно знал: вой сирены означает, что за дело взялись профессиональные чистильщики Центрального Города.
Монстры и одарённые, хаос и порядок вот-вот снова сойдутся в яростной схватке.
Что же до него самого...
С чувством выполненного долга он развернулся, прошагал обратно к тюремному блоку и постучал в железную дверь.
Раз уж местные специалисты вышли на свою работу, ему тоже следовало вернуться к своим прямым обязанностям.
То есть сидеть под арестом.