— Караванщица! Караванщица, где ты?!
— Сестрица Гао, отзовись! Мы вернулись за вами!..
— Братец Лу! Братец Лу, ты живой?!
Издалека донеслись встревоженные, надрывные крики, перемежаемые ревом мотоциклетных моторов, беспорядочной стрельбой и предсмертным звериным воем добиваемых безумцев.
В конце длинной улицы сквозь белёсую дымку тумана проступили размытые силуэты: около десятка опытных водителей и бойцов охраны на мотоциклах медленно продвигались вперёд по заваленной обломками мостовой, непрерывно зовя пропавших товарищей.
Но когда они наконец добрались до площади перед перекрёстком и увидели открывшуюся картину, у каждого перехватило дыхание.
Вся улица перед ними была залита кровью и завалена ошмётками плоти.
Неопознаваемые куски серо-багрового мяса ровным слоем устилали десятки квадратных метров асфальта, напоминая гигантский холст какого-то безумного художника-абстракциониста.
Вокруг этого кровавого пятна всё — от стальных остовов машин и высохших деревьев до пластиковых труб — было чудовищно искорёжено и скручено в узлы.
Даже сам асфальт и бетонные плиты тротуара были вдоль и поперёк исполосованы глубокими бороздами, словно здесь бушевал невидимый стальной смерч.
На самом краю этого живописного месива прямо на холодной земле сидела их Караванщица, сестрица Гао. Её руки безвольно лежали на коленях, а все десять пальцев были неестественно, под страшными углами вывернуты и сломаны. Сама женщина невидящим взглядом смотрела в пустоту, и на её бледном лице застыла смесь глубокой растерянности и полного душевного опустошения.
— Караванщица! Ты как, цела?!
— Сестрица Гао, что с твоими руками?! Что тут вообще стряслось?!
Водители наперебой попрыгали с мотоциклов и с тревожными криками бросились к ней, окружая плотным кольцом.
Бежавший в первых рядах Старый Чжоу на ходу лихорадочно крутил головой:
— А где братец Лу?! С ним всё в порядке?!
— Я в порядке!.. — донёсся из полуразрушенного здания неподалёку голос Лу Синя, вот только звучал он как-то уж больно подавленно и глухо.
Старый Чжоу со всех ног бросился на звук. Здание оказалось бывшим магазинчиком на первом этаже, огромная витрина которого, выходившая на перекрёсток, была выбита вместе с рамой. Внутри, посреди битого стекла и мусора, Лу Синь сидел на корточках перед своим мотоциклом и с мрачным видом оттирал крыло подобранной с пола грязной тряпкой.
Подбежав ближе, Старый Чжоу с тревогой окликнул его дрожащим голосом:
— Братец Лу, ты точно не ранен?
— Да цел я... — глухо, с нескрываемой горечью в голосе отозвался Лу Синь. — Вот только мотоцикл в нескольких местах сильно поцарапало...
— Э-э-э... чего?..
Старый Чжоу от неожиданности впал в ступор, не сразу сообразив, о чём вообще речь.
Лишь спустя несколько секунд, глядя на то, как парень с нахмуренными бровями бережно трёт тряпочкой металл, старый водитель осторожно спросил:
— А что тут... только что произошло?
— Да ничего особенного, — буркнул Лу Синь, подняв на него расстроенный взгляд. — Мы с вашей Караванщицей пробились сюда и наткнулись на жуткую тварь, похожую на огромный мозг. Именно она пилила на скрипке и управляла всей этой толпой безумцев. Ну, мы с ней быстренько разобрались... Вот только я тогда слишком торопился и не успел нормально припарковаться. Сам посмотри, во что машину превратило.
Он с душевной болью провёл пальцем по глубокой царапине на защитной дуге, и его лицо стало ещё мрачнее.
— И... и это всё?!
Старому Чжоу казалось, что он сходит с ума.
Сухой, будничный пересказ этого паренька совершенно не вязался с апокалиптической картиной кровавой бойни за окном...
Но с какого конца подступиться с расспросами, старик просто не представлял.
...
— Главную проблему мы убрали! — раздался снаружи хриплый, надтреснутый голос очнувшейся от оцепенения Гао Тин. — Быстро! Пусть парни добьют оставшихся безумцев на улицах и выводят грузовики из города!..
Впрочем, бывалым водителям напоминать было не нужно. Ещё когда они решились развернуть мотоциклы и рвануть обратно в пекло на выручку командиру, паника окончательно отступила, уступив место холодной собранности. Двое бойцов бережно подхватили Караванщицу под руки, усадили на заднее сиденье мотоцикла и первым делом отправили в тыл, за пределы городских руин.
Ещё один водитель забежал внутрь магазинчика, собираясь выкатить наружу мотоцикл Лу Синя.
— Эй, не надо!.. — тут же запротестовал Лу Синь, всем своим видом показывая, что не нуждается в обращении как с тяжелораненым.
Своего железного коня он никому доверять не собирался. Перекинув ногу через седло, он напоследок окинул взглядом залитую кровью площадь и, мерно тарахтя мотором, неспешно покатил вслед за остальными.
...
По пути к окраине Лу Синь с интересом разглядывал последствия недавнего побоища.
Улицы посёлка были усеяны телами безумцев, лежавшими в самых немыслимых позах.
У одних черепа были всмятку расплющены о стены домов и бетонные столбы, на которых темнели широкие веерообразные брызги запекшейся крови. Другие так и застыли в смертельных объятиях с вырванными кусками мяса в зубах. Те же немногие, кто уцелел, либо бесцельно шатались из стороны в сторону, либо безучастно сидели прямо на обочинах, уставившись в одну точку.
Сколько всего безумцев обитало в этих руинах, сказать было трудно, но по самым скромным подсчётам — никак не меньше двух сотен.
Когда вся эта орава одновременно неслась в атаку, зрелище было поистине жутким.
Но теперь, рассеянные по десяткам переулков, они уже не казались неодолимой силой.
Семь или восемь самых крепких нервами бойцов из отряда охраны с оружием наперевес методично прочёсывали главную улицу: заметив очередного шатающегося или сидящего у дороги безумца, они просто подходили вплотную и пускали ему пулю в лоб, расчищая безопасный коридор для вывода застрявших фур.
— Вы что, и выживших всех под чистую перестреляете? — Лу Синь слегка прибавил газу и, поравнявшись с мотоциклом, на заднем сиденье которого ехал Старый Чжоу, с любопытством повернул к нему голову.
Старик опешил, но тут же энергично закивал:
— А как же иначе?! Вдруг их через полчаса снова переклинит и они кинутся?
Лу Синь немногочисленно замялся, сомневаясь, уместно ли сейчас поднимать эту тему.
Но практичность взяла верх, и он всё же спросил:
— Вы же сами говорили, что за каждого живого дают больше сотни монет?
Лицо Старого Чжоу от таких слов собралось в гармошку:
— Б-братец Лу... ты что, и правда решил тут бизнес наладить?!
Лу Синь лишь сокрушённо покачал головой и больше вопросов не задавал.
Для караванщиков сейчас главное — выбраться отсюда живыми, и требовать от них вязать кусачих тварей живьём ради продажи было бы верхом бессовестности...
Винить тут можно было только самого себя: не рассчитал силу и прихлопнул того скрипача насмерть.
...
Вывезя Караванщицу и Лу Синя за черту городских руин, где их уже ждали Маленький Чжоу и остальные молодые ребята, Старый Чжоу сотоварищи тут же развернули бурную деятельность: сформировали сменные бригады и партиями отправились обратно в город, чтобы один за другим выгнать наружу брошенные тягачи.
Внезапное нападение безумцев стоило каравану более двадцати жизней, однако оставшихся в строю людей вполне хватало, чтобы сесть за руль всех машин.
В паре километров от посёлка Белой Пагоды на широком пустыре разбили временный лагерь: выстроили грузовики защитным кольцом, развели костры, поставили греться котлы с водой, принялись перевязывать раненых и составлять списки погибших.
Сидя в сторонке и наблюдая за слаженной суетой водителей, Лу Синь чувствовал на душе удивительный покой и тепло.
Всё-таки люди, зарабатывающие на хлеб в Пустошах, обладали куда более крепким стержнем и закалкой, чем горожане. Окажись на их месте обычные жители из-за стены — половина бы уже слегла с нервным срывом. А эти прожжённые работяги, пережив дикий ужас и потеряв два десятка товарищей, сумели взять себя в руки: спасли груз, организовали стоянку, выставили часовых на подступах. Настоящие молодцы.
Понимая, что в хозяйственных делах от него толку мало и он будет только путаться под ногами, Лу Синь забрался в выделенную ему палатку и достал из кармана свою заветную записную книжку.
Уничтожено: монстр мозгоподобного типа — 1 шт., мутировавшие безумцы — 2 шт...
Обычные безумцы — без счёта.
Расход боеприпасов: специальные пули — 3 шт., 3-миллиметровые пули из закалённой стали для механического пса — 300 шт...
Ожидаемый доход (не подтверждено): полгрузовика товаров старателей...
...
Записав эти строчки, он почувствовал, как пальцы, сжимающие ручку, мелко дрожат.
Стоило поднять глаза и увидеть сквозь полог палатки поцарапанный бок своего мотоцикла, как сердце снова сжалось от глухой тоски.
— Братец Лу, воды принести?
— Братец Лу, может, положить тебе чего-нибудь перекусить?
— Братец Лу, тебя там точно не зацепило? Может, пенициллину уколоть на всякий случай?
Маленького Чжоу в город за машинами не пустили — туда отправились только тёртые калачи со стажем, а молодёжь оставили в лагере регулировать парковку фур, кашеварить, ставить палатки и ухаживать за ранеными.
Парень явно места себе не находил от волнения и каждые пять минут прибегал проведать спасителя.
— Не нужно, со мной правда всё хорошо. Ты лучше помоги тем, кого ранило, — мягко остановил его Лу Синь на третий раз, захлопывая записную книжку.
— А, ну ладно... — Маленький Чжоу понуро побрёл было прочь, но у самого выхода не выдержал, обернулся и шёпотом спросил: — Братец Лу, а что там... что там вообще такое было, в городе-то?
— Честно говоря, я и сам пока не до конца разобрался, — покачал головой Лу Синь. Этот вопрос ему сегодня задавали уже не в первый раз.
И он ничуть не кривил душой. Пусть сам мозгоподобный монстр и был уничтожен, природа его появления, как и происхождение той орды безумцев, оставалась для Лу Синя загадкой. Более того, он даже не совсем понимал, почему Мама испытала к этой твари такое брезгливое отвращение, а Младшая сестра разозлилась ещё на подъезде к городу, едва почувствовав чужое присутствие.
Он ждал возвращения Мамы — уж она-то наверняка сможет многое прояснить.
Впрочем, заметив, каким потерянным и напуганным выглядит Маленький Чжоу, Лу Синь ободряюще улыбнулся:
— Но одно могу сказать точно: теперь всё позади, опасность миновала.
— Угу! Понял! — Маленький Чжоу верил каждому слову Лу Синя безоговорочно, поэтому тут же заметно повеселел и с удвоенным рвением побежал помогать у костров.
...
Перегон застрявших на узких улочках тяжёлых грузовиков отнял уйму времени. Когда последняя фура наконец выбралась из руин и заняла место в общем ряду у лагеря, а списки раненых и погибших были окончательно сверены, на Пустоши уже опустилась глухая ночь.
Над стоянкой повисла тяжёлая, давящая пелена скорби.
Лишь теперь, когда работа была закончена и опасность отступила, у людей остались силы на то, чтобы оплакать павших.
Тихо сидя у входа в свою палатку посреди погружённого в траурное молчание и сдавленные рыдания лагеря, Лу Синь вдруг поймал себя на мысли, что вся сегодняшняя беготня была не напрасной.
В материальном плане он, конечно, ушёл в сплошной минус, но в чём-то другом остался в огромном выигрыше.
Радость выживших, горечь утраты, слёзы, гнев — всё это было таким настоящим, живым и правильным.
Ему нравилось находиться среди живых человеческих чувств.
— Послушай... спасибо тебе.
Пока он предавался этим размышлениям, к палатке бесшумно подошла высокая стройная фигура.
Подняв голову, Лу Синь увидел перед собой Караванщицу Гао Тин.
На скуле женщины белел медицинский пластырь, а все десять пальцев были аккуратно зафиксированы лангетами и туго замотаны тонкими бинтами.
Её осунувшееся, смертельно бледное лицо выдавало пережитый недавно леденящий ужас.
Трудно было сказать, что именно потрясло её сильнее: орда кровожадных безумцев, гротескный пульсирующий мозг на перекрёстке или что-то ещё, но было видно, что она изо всех сил старается держать себя в руках, пряча внутреннюю дрожь за маской привычного хладнокровия.
— Ой, да ладно... к чему такие церемонии! — Лу Синь торопливо спрятал блокнот в карман и, подхватив стоявший рядом складной стульчик, придвинул гостье: — Присаживайтесь.
Гао Тин посмотрела на стульчик, секунду поколебалась и молча опустилась на брезентовую сидушку.
Словно собираясь с духом, она некоторое время смотрела на языки дальнего костра, а затем перевела прямой взгляд на Лу Синя:
— Если бы не ты, весь наш караван остался бы гнить в этом проклятом месте. Ты вытащил с того света каждого из нас. У нас в Пустошах долги помнят твёрдо, поэтому... — Она сделала паузу и очень серьёзно закончила: — Вся выручка за этот рейс, за вычетом гробовых для семей погибших ребят... перейдёт тебе. До последней монеты.
— Что?! — Лу Синь от неожиданности даже подался назад, во все глаза уставившись на сестрицу Гао.
Увидев его реакцию, женщина смущённо отвела взгляд и тихо добавила:
— Нам ведь больше и отблагодарить-то тебя нечем...
— Да нет же... это совершенно лишнее, — немного придя в себя, мягко улыбнулся Лу Синь. — Мы же все по одним Пустошам ходим, выручать друг друга в беде — дело житейское.
Услышав эту фразу во второй раз за день, Гао Тин испытала очень странное чувство.
Когда он сказал это впервые там, на крыше грузовика, слова показались ей пустой бравадой — она даже не поняла, всерьёз он это говорит или просто издевается.
Но сейчас, после того как она собственными глазами видела, с какой будничной лёгкостью этот парень разорвал в клочья непобедимое чудовище, его мягкая улыбка и простые слова вызывали...
...лёгкое чувство нереальности происходящего, но вместе с тем — удивительное, давно забытое ощущение полной безопасности.
...
— Впрочем, если вы действительно хотите меня отблагодарить, я бы хотел задать вам один вопрос.
Глядя на то, какой беззащитной и надломленной выглядит сейчас эта обычно властная, железная женщина, Лу Синь почувствовал лёгкое шевеление в груди. Не отрывая взгляда от её глаз, он выпрямил спину и принял предельно серьёзный, располагающий к доверию вид.
В его руках вновь словно по волшебству появились записная книжка и перьевая ручка с золотым тиснением — поза была выверена по всем стандартам профессиональных консультантов.
Ещё там, в городе, во время схватки с мозгоподобным монстром он окончательно убедился, что в организме и психике Караванщицы происходят какие-то аномальные изменения.
А это значило, что она либо контактировала с источником загрязнения, либо попала под прямое воздействие одарённого.
Раньше лезть в душу было неудобно, но сейчас сам случай шёл в руки.
...