Вслед за оглушительной, режущей уши канонадой на двор опустилась мёртвая тишина.
Холодный ночной ветер закружил пыль между машинами, заставляя присутствующих зябко поёжиться.
И полицейские, и бывалые водители, и даже сама Гао Тин стояли словно громом поражённые, не в силах оторвать взглядов от Лу Синя.
Оба магазина были расстреляны настолько стремительно и буднично, что все вокруг невольно превратились в безмолвных зрителей.
Люди лишь во все глаза смотрели, как Лу Синь вгоняет пулю за пулей точно в тело Чжао Хуэя.
Казалось, каждый выстрел отдавался глухим ударом прямо в их собственные сердца.
С каждым хлопком пистолета они вздрагивали всем телом в унисон с превращающейся в кровавое месиво плотью Чжао Хуэя.
Пульс бешено колотился в висках, а сердце словно норовило выпрыгнуть из груди.
Когда же второй магазин опустел, а Лу Синь так и остался стоять с наставленным на жертву дымящимся стволом, лица окружающих побелели так, словно они увидели привидение.
...
— Даже... даже если ты одарённый, тебе никто не позволит творить произвол в Центральном Городе!.. — Пожилой капитан неизвестно сколько собирался с духом, прежде чем сумел выдавить из себя крик: — Прямо на глазах у сотрудников Департамента Охраны... ты посмел отобрать табельное оружие и убить человека?!
Будучи опытным офицером не самой низкой должности, он знал куда больше рядовых патрульных — по меньшей мере, он был осведомлён о существовании одарённых и по невероятной пластике движений сразу опознал в Лу Сине легендарного мутанта паучьего типа.
Именно поэтому, когда оцепеневшие от ужаса подчинённые молча смотрели, как юноша разряжает в Чжао Хуэя две обоймы подряд, сам капитан тоже не рискнул вмешаться силой.
Лишь теперь он обрёл дар речи, да и то его возглас звучал скорее как растерянный упрёк, нежели как команда.
От этого крика застывшие словно каменные изваяния люди наконец очнулись.
По двору прокатилась волна паники и смятения.
Сильнее всех перепугался сотрудник представительства Лазурной Гавани Ли Ган — на нём буквально лица не было. Он заранее получил инструкции из штаба, и хотя полного доступа к личному делу Лу Синя ему не предоставили, руководство Лазурной Гавани особо предупредило его о правилах взаимодействия с Одиночкой. И самый главный пункт гласил: всегда помнить о рамках и правилах...
Категорически запрещалось допускать, чтобы Одиночка переступил черту закона.
Но сейчас Одиночка не просто нарушил правила — он хладнокровно расстрелял человека в упор...
Что это значило?!
В голове Ли Гана роем пронеслись самые страшные догадки; в какой-то миг ему до смерти захотелось обхватить голову руками и броситься наутёк куда глаза глядят!
...
Под прицелом десятков ошеломлённых взглядов Лу Синь продолжал держать на мушке распластанное тело.
С совершенно бесстрастным лицом он несколько секунд разглядывал превратившегося в кровавую отбивную Чжао Хуэя.
И лишь когда паника вокруг достигла предела, он словно очнулся от задумчивости.
Повернувшись к толпе, юноша мягко улыбнулся.
От этой улыбки шеренга полицейских как по команде шарахнулась на шаг назад, вскидывая противоударные щиты.
— Да никого я не убивал... — миролюбиво и спокойно произнёс Лу Синь.
Он кивнул на лежащего у его ног Чжао Хуэя и с улыбкой пояснил стражам порядка:
— Он жив.
— Что?! — Пожилой капитан судорожно втянул ртом холодный воздух. — В него вошло больше двадцати пуль в упор, а ты уверяешь меня, что он жив?!
— Получить двадцать с лишним пуль и умереть — это совершенно разные вещи, — приветливо разъяснил Лу Синь. — Я ведь стрелял очень аккуратно, не задев ни одного жизненно важного органа.
— Это...
От его слов по спинам присутствующих пробежал ещё более лютый, пробирающий до костей мороз.
Люди невольно покосились на лежащее в луже крови изрешечённое тело Чжао Хуэя: слабые судорожные подёргивания рук и ног свидетельствовали о том, что в нём и впрямь ещё теплится жизнь... Вот только осознание этого факта внушало куда больший ужас, чем мгновенная смерть! Выпустить в человека два магазина и оставить его в живых — никаким милосердием тут и не пахло; право слово, куда гуманнее было бы сразу пристрелить беднягу, избавив от мучений!
Да кто он такой — сущий дьявол во плоти?!
— Раз уж официальная жалоба не возымела действия, он должен был понести другое наказание, — словно прочитав немой вопрос в глазах окружающих, с улыбкой пояснил Лу Синь. — Но убийство — это нарушение закона, поэтому убивать людей почём зря я не стану. Кроме того...
Он повернул голову к осевшему от страха прямо на землю генеральному директору Вану и добавил:
— Теперь я намерен подать жалобу лично на вас — за укрывательство подчинённого, искажение фактов и клевету на честных людей... Очень надеюсь, что вы подойдёте к рассмотрению этого вопроса со всей беспристрастностью и справедливостью, иначе...
Он дружелюбно улыбнулся, не став договаривать фразу.
— А-а-а!..
До генерального директора Вана наконец дошёл смысл обращённых к нему слов; взвыв от ужаса, он принялся пятиться назад на четвереньках.
Неописуемый страх ледяными клещами сжал его сердце; улыбка этого молодого человека показалась ему оскалом самого демона, и слова лавиной полились с его трясущихся губ:
— Да, да, это я выгораживал Чжао Хуэя!.. Он мне угрожал, заставил меня пойти с ним и оклеветать этот караван!.. У его семьи огромные связи наверху, если бы я ослушался, меня бы завтра же вышвырнули с работы на улицу!.. Я всё признаю, во всём сознаюсь!
— Хм? — Лу Синь даже слегка удивился такой похвальной сговорчивости и готовности сотрудничать. — Стало быть, история с кражей секретных документов — чистая выдумка?
Задавая этот вопрос, он выразительно покосился на пожилого капитана полиции.
— Выдумка... чистая выдумка! Какие секретные документы могут храниться на нашем складе, да и откуда простым водителям получить к ним доступ!.. — срывающимся на визг голосом запричитал директор Ван. — Это всё Чжао Хуэй притащил меня сюда силой и велел от лица генерального директора вызвать полицию, чтобы арестовать караван, а сам он тогда смог бы... смог бы забрать эту женщину себе! Он ещё хвастался, будто с полицией уже обо всём договорено заранее!
Лу Синь нахмурился и перевёл взгляд на пожилого капитана.
Да и не только он — даже пребывавшие в шоке рядовые патрульные разом повернули головы к своему командиру.
— Чушь собачья! Я знать ничего не знаю! — яростно рявкнул капитан. Затем, с трудом подавив гнев — а точнее, стремительно разрастающийся в груди липкий страх, — он повернулся к Лу Синю: — Поступил вызов, и я просто прибыл на место по долгу службы... Если имел место ложный донос, мы непременно проведём расследование, но... но ты на наших глазах открыто уб... ранил человека! В Центральном Городе подобное самоуправство абсолютно недопустимо!..
Он изо всех сил пытался говорить твёрдо и непреклонно, однако предательская дрожь в голосе с головой выдавала его нечистую совесть.
Продолжая кричать для отвода глаз, он уже давно украдкой зажал пальцем тревожную кнопку в кармане кителя, молясь лишь об одном: чтобы подкрепление подоспело как можно скорее.
— Понимаю! — Лу Синь на секунду опустил голову в задумчивости, а затем кивнул: — Хоть я никого и не убил, но нанёс человеку тяжкие увечья, а значит, преступил закон.
Словно завершив некую внутреннюю борьбу с самим собой, он поднял глаза и открыто произнёс:
— Поэтому...
Он бросил разряженный пистолет на землю и послушно поднял обе руки вверх.
— Я сдаюсь властям.
На лицах присутствующих вновь отразилось полное оцепенение.
Остолбенели все: и пожилой капитан, и бывалые водители, и сотрудник представительства Ли Ган.
— Я действительно нарушил закон.
Лу Синь по собственной инициативе сцепил пальцы на затылке и аккуратно присел на корточки.
Старые фильмы до катаклизма были просмотрены не зря — он прекрасно знал, как полагается вести себя в подобных случаях.
Впрочем, сидя на корточках, он всё же склонил голову набок и деловито поинтересовался у капитана:
— Но давайте будем справедливы: раз руководство корпорации «Строительство Земли» официально признало, что обвинение против каравана было сфабриковано, у вас больше нет никаких законных оснований задерживать этих людей, верно? Даже будучи правоохранительным органом Центрального Города, вы ведь обязаны соблюдать установленные правила... Скажи, они ведь больше не имеют права уводить караван?
Последний вопрос предназначался уже Ли Гану.
У Ли Гана от таких крутых виражей едва не замкнуло мозги, и лишь встретившись взглядом с Лу Синем, он судорожно сглотнул и пришёл в себя.
Глядя на сидящего на корточках оперативника, он испытывал острейший приступ абсурда и в то же время — странный душевный подъём.
Дай ему волю, он бы трое суток кряду без перерыва костерил эту нелепую выходку, но сейчас момент был критический, поэтому Ли Ган мгновенно включил весь свой профессионализм и громогласно заявил:
— Совершенно верно! Если вы попытаетесь силой задержать невиновных людей, я немедленно подам официальный протест в городскую администрацию! Кроме того...
Он бросил встревоженный взгляд на Лу Синя:
— Считаю своим долгом уведомить вас, что этот человек — штатный одарённый Лазурной Гавани, состоящий на службе в Отделе очистки от особого загрязнения. Полагаю, офицеру полиции города-спутника должно быть известно, что оперативники спецгрупп Отделов очистки всех обнесённых стеной городов входят в единую систему Альянса. Следовательно, он обладает теми же полномочиями, что и сотрудники Отдела очистки Центрального Города, просто отвечает за другой сектор. Применить оружие его вынудили чрезвычайные обстоятельства: у него имелись веские основания полагать, что пострадавший подвергся ментальному загрязнению и представляет смертельную угрозу для окружающих. Как действующий оперативник Отдела очистки, он имел полное право на экстренные меры пресечения, что не является должностным преступлением... В связи с этим я официально запрашиваю передачу задержанного под временный арест в представительство Лазурной Гавани в Центральном Городе для проведения совместного служебного расследования!
«Да что он, чёрт побери, несёт?!» — у пожилого капитана от столь гладких и юридически выверенных формулировок едва зубы не заскрипели от злости. — «Ваш человек является к нам, отбирает табельное оружие у полицейского, превращает в решето нашего заявителя, а в итоге мы не только не можем задержать подозреваемых из каравана, но ещё и обязаны бережно доставить стрелка под крылышко вашего представительства?!»
Впрочем, за эти несколько минут к капитану вернулась способность трезво мыслить.
Сухо бросив короткое «Ждите», он быстрым шагом отошёл на пустырь в сторонке и принялся кому-то звонить.
Вернувшись через пару минут, он с каменным лицом обратился к Ли Гану:
— Я согласовал вопрос с начальством. Задержанного предписано временно поместить под стражу в наш изолятор. Если за этим делом и впрямь кроются особые обстоятельства, руководство требует от вас незамедлительно представить письменный рапорт с изложением всех фактов... — Тут он не удержался, покосился на Лу Синя и заметно смягчил тон: — Но речь идёт лишь о временном содержании. Как только наверху подпишут бумаги, вы сможете его забрать.
В последней фразе явственно сквозило желание хоть немного успокоить опасного задержанного.
— В таком случае я требую сообщить точный адрес места содержания и уровень режима охраны! — Ли Ган, уже давно опустивший руки, вновь обрёл осанку важного столичного чиновника и безапелляционно отчеканил: — Кроме того, я настаиваю на предварительном медицинском освидетельствовании. Если за время нахождения под стражей у него появится хоть одна царапина или ухудшится самочувствие, мы выразим самый решительный дипломатический протест!
Пожилой капитан шумно втянул воздух сквозь зубы и раздражённо бросил:
— Да угомонишься ты наконец или нет?!
— Прошу выбирать выражения! — сурово нахмурился Ли Ган. — Я расцениваю ваш тон как прямую угрозу в мой адрес и свидетельство преступного умысла!
Лу Синь уважительно приподнял брови: «А этот парень из представительства и впрямь знает своё дело...»
У пожилого капитана окончательно разболелась голова; проклиная себя за то, что вообще ввязался в эту мутную историю, он стиснул зубы, бросил взгляд на неподвижный кровавый куль на земле и процедил:
— Его доставят во временный изолятор на улице Чистой Воды здесь, в Седьмом городе-спутнике Центрального Города. Вы имеете право навещать его в любое время. Гарантирую, что никаких незаконных допросов и дурного обращения к нему применяться не будет... Да и у кого, чёрт побери, хватит духу пытать одарённого?! Ступайте готовьте свои бумаги для начальства, а как уладите формальности — забирайте его на все четыре стороны!
Договорив, капитан сам поморщился от того, насколько жалко и уступчиво прозвучали его слова.
А Ли Ган всё не унимался, продолжая сыпать требованиями:
— На период задержания вы несёте полную ответственность за безопасность нашего сотрудника! В случае любого инцидента жалоба ляжет прямо на стол вашему высшему руководству... Постойте-ка, предъявите ваше служебное удостоверение, я обязан зафиксировать ваш личный номер и сфотографировать жетон для протокола...
После долгих препирательств у Лу Синя от сидения на корточках совсем затекли ноги. Наконец двое трясущихся как осиновый лист патрульных бережно помогли ему подняться. Разминая затёкшие руки и ноги, он направился к полицейской машине под ошеломлёнными взглядами водителей каравана. Вдруг Маленький Чжоу сорвался с места и с криком бросился следом:
— Брат Сяо Лу! Брат Сяо Лу, с тобой ведь ничего плохого не сделают?! Может... может, мне сесть в тюрьму вместе с тобой за компанию?!
— Всё со мной будет в порядке, — Лу Синь обернулся к парню, перевёл взгляд на стоявшую поодаль Караванщицу и улыбнулся: — Ваше поручение ведь можно считать выполненным? Смотрите, рассчитайтесь со мной за те полгрузовика товара честно, до последней монетки...
Маленький Чжоу навзрыд разревелся во весь голос, да и у стоявших позади Гао Тин и суровых водителей по щекам беззвучно покатились слёзы.
Лу Синь тепло улыбнулся им на прощание, а затем вместе с двумя конвоирами нырнул на заднее сиденье полицейской машины.