— Немного зацепило, — тихо признал Лу Синь и поднял глаза на парящий в вышине мозг. — Что это за дрянь?
Сейчас в нём взыграло неподдельное любопытство. Эта тварь разительно отличалась от всех прежних источников загрязнения, да и способности у неё были весьма специфическими. На первый взгляд казалось, будто её воздействие просто чуть сильнее обычного. Но если копнуть глубже, крылась тут одна неприятная особенность: чтобы сбросить наваждение скрипки, Лу Синю приходилось прикладывать немалые волевые усилия, из-за чего он терял концентрацию и не мог позвать на помощь Отца.
После недавнего примирения именно Отец оставался главной ударной силой их семьи в сложных переделках. Однако выпускать его наружу, когда собственное внимание рассеяно, Лу Синь не решался.
Отец — это вам не Мама и не Младшая сестра. Сестрёнке он уже доверился целиком и полностью, позволив действовать по собственному усмотрению, а Мама и вовсе изначально гуляла сама по себе. С Отцом же дело обстояло иначе: ради мира в семье Лу Синь делал шаги навстречу, но доверие это имело строгие границы. Терять бдительность рядом с ним было смерти подобно — излишняя мягкость легко оборачивается вседозволенностью, а там и до беды недалеко.
Именно поэтому висящий над улицей монстр вызывал у Лу Синя глухое раздражение. Эта тварь вносила разлад в их дружную семью! Ведь не появись она здесь — никто бы и не заметил, что он всё ещё опасается собственного Отца...
...
— Это самая омерзительная вещь на свете, — ровным голосом произнесла Мама; с её безупречно накрашенного лица сползло всякое выражение. — Порождение самых беспринципных экспериментов.
— Братик, он мне противен, я хочу порвать его в клочья... — процедила сквозь зубы Младшая сестра.
Впервые на памяти Лу Синя малышка не просила сделать из врага новую игрушку, а желала просто уничтожить его.
— Значит, эту штуку создали люди? — лицо самого Лу Синя тоже постепенно каменело.
Мама вдруг улыбнулась, но вместо привычной мягкости и теплоты на её губах заиграла ледяная усмешка:
— Разумеется, люди. Откуда ещё в нашем мире взяться такой пакости?
— ... — Лу Синь медленно прищурился и коротко кивнул: — Тогда давай просто уничтожим её?
— Уничтожить придётся не только её, — тихо заметила Мама. — Похоже, за нашим представлением наблюдают посторонние глаза...
— Неважно, — безразлично бросил Лу Синь. — Зачистим всех разом.
Мама повернула к нему голову, с явным удовольствием кивнула и мягко ответила:
— Хорошо.
...
Дз-з-з...
Едва тень под ногами Лу Синя пришла в движение, как гигантский мозг в небе тоже почуял неладное. Два недавних взрыва не прошли для него даром: по багровым извилинам зазмеились тонкие синие молнии, и скрипичная мелодия вдруг взвилась на октаву выше, став пронзительной и резкой. Окружавшие улицу безумцы, точно обезумев окончательно, очертя голову ринулись на Лу Синя и лежащую позади Караванщицу. Одновременно с этим за самой тушей мозга послышалась тяжёлая, грузная поступь.
Казалось, по мостовой шагают многотонные шагающие экскаваторы.
Из окутанного редким туманом проулка пахнуло густым, тошнотворным запахом свежей бойни, и под защиту парящего мозга выступили две исполинские фигуры.
Первая походила на гигантскую окровавленную сороконожку. При ближайшем рассмотрении оказывалось, что слеплена она из семи или восьми сросшихся воедино безумцев: роль многочисленных лап играли почерневшие, бугрящиеся мышцами руки, с сухим стуком перебирающие по камням, а вдоль туловища рядами торчали мертвенно-бледные лица, кривящиеся в зловещих ухмылках.
Вторая тварь представляла собой трёхметрового исполина с невероятно мощными, узловатыми ногами, в каждом шаге которых крылась чудовищная взрывная сила. Этот гигант тоже состоял из сплавленных вместе человеческих тел, а по его лишённой кожи алой плоти хаотично перекатывались десятки выпученных глазных яблок.
Оба монстра имели ту же природу, что и парящий мозг, но предназначались явно для грубой силовой работы.
Дз-з-з!
Разряды тока на извилинах мозга вспыхнули ярче, и оба мясных колосса широкими прыжками устремились вперёд. Вместе с ними со всех сторон хлынула серая волна рядовых безумцев.
...
Похоже, почувствовав угрозу, мозг стянул к себе всю наличную охрану?
Глядя на приближающихся исполинов и кишащую вокруг орду, Лу Синь мысленно поморщился: «До чего же они всё-таки страшные...»
А в следующее мгновение тень у его ног ожила.
В окутанном белесой дымкой мёртвом городе тени от предметов были бледными, едва различимыми. Но сейчас пятно под подошвами Лу Синя налилось густой, непроглядной чернотой. Словно подсвеченная десятками невидимых прожекторов, тень ощетинилась десятками когтистых лап и чёрным приливом хлынула во все стороны по мостовой.
В самой глубине этой кромешной тьмы распахнулась пара налитых кровью глаз, с явным неудовольствием уставившихся на Лу Синя.
Парень сделал вид, что ничего не заметил.
Отец явно злился из-за того, что его держат на коротком поводке. Но разве Лу Синь в этом виноват? Все претензии — к вон тому летающему мозгу...
— Ну не сердись на меня, вот доберёмся до Центрального Города, я обязательно угощу тебя хорошей выпивкой, ладно?.. — тихо пробормотал Лу Синь, протягивая руку в сторону.
Младшая сестра послушно вложила свою маленькую ладошку в его пальцы. Тело Лу Синя тут же пронзило знакомое ощущение гибкости и пластичности, а чёрная тень на земле разом раздалась вширь.
...
— Это ещё что...
Сбитая на землю Гао Тин, которой от падения едва не переломало все кости, только сейчас пришла в себя.
После взрыва гранат скрипка смолкла, и дурман в голове рассеялся, уступив место дикой, всепоглощающей боли. Особенно невыносимо ныли вывернутые пальцы обеих рук. Впрочем, то ли времени на жалость к себе не оставалось, то ли за последние дни она уже свыклась с постоянными мучениями, но Караванщица, превозмогая боль, первым делом уставилась на стоящего впереди спутника.
Едва к ней вернулся слух, она услышала, как Лу Синь разговаривает сам с собой.
Он стоял к ней спиной, поэтому лица было не разглядеть, но интонации его голоса менялись самым причудливым образом: то звучали растерянно и вопросительно, то вдруг наливались ледяным, безжалостным презрением. Казалось, парень ведёт оживлённую беседу с невидимыми собеседниками, сам себе задавая вопросы и сам же на них отвечая.
От этой картины веяло такой потусторонней жутью, что даже парящий в небе гигантский мозг мерк на его фоне.
Не успела Гао Тин проронить ни слова, как увидела несущихся на парня трёхметровых мясных гигантов и смыкающуюся вокруг лавину безумцев, которые даже не взглянули на лежащую женщину, устремившись прямиком к Лу Синю.
— Братиш... — от накатившего первобытного ужаса у неё перехватило дыхание, а из пересохшего горла вырвался лишь сиплый хрип.
Одной только серой массы безумцев хватило бы, чтобы свести с ума любого смельчака, а уж два слепленных из человеческих тел чудовища и вовсе казались ожившими ночными кошмарами. Даже просто смотреть на них было физически тяжело — их исполинские фигуры подавляли всякую волю к сопротивлению, внушая лишь одно желание: закрыть глаза и покорно принять смерть. Разве может человек из плоти и крови тягаться с подобными исчадиями ада?..
— Хе-хе...
Но в тот самый миг, когда рассудок Караванщицы уже готов был помутиться от отчаяния, до неё донёсся тихий смешок Лу Синя.
Шагнув навстречу набегающей волне безумцев, парень вдруг опустил голову, и его тело изогнулось под совершенно немыслимым углом. На него одновременно обрушились десятки звероподобных тварей с гипертрофированными мышцами, кривыми когтями и пастями, полными гнилой слюны и острых клыков. Любого другого эта живая гора просто погребла бы под собой, расплющив по камням.
Однако Лу Синь, вывернув суставы с пугающей, нечеловеческой пластичностью, умудрился проскользнуть сквозь самую гущу тел, попутно быстро, почти ласково оглаживая безумцев обеими руками.
Хрусть! Хрусть!
Каждая тварь, которой касались его ладони, мгновенно застывала на месте с вывернутыми наизнанку конечностями, превращаясь в подобие гротескной постмодернистской скульптуры.
Клац-клац-клац... Бум! Бум! Бум!
Следом подоспели и два мясных исполина. Многорукая сороконожка с сухим перестуком неслась по мостовой, скаля десятки безумных лиц, а трёхметровый гигант каждым шагом пробивал в асфальте сетку глубоких трещин. Когда он размахнулся своим чудовищным кулаком, тугой порыв ветра стегнул по лицу даже с пятнадцати метров.
Неистовая, сокрушительная мощь. Перед таким натиском дрогнуло бы любое сердце.
— Хе-хе...
Но Лу Синь, тихо посмеиваясь, бросился прямо на них.
Коснувшись пальцами оправы очков, он поймал в красный прицельный квадрат на левой линзе бегущего справа трёхметрового гиганта, от которого исходила наибольшая физическая угроза, и коротко скомандовал:
— ...Цель зафиксирована. Механический пёс!
Пи-пи-пи-пи!
Со второго этажа здания, куда секундой ранее влетел брошенный мотоцикл, тут же донёсся ответный электронный писк. Крышка бокового кофра лежащего на боку байка с грохотом откинулась, и наружу выбрался странный угловатый механизм серебристого цвета, опутанный проводами и приводами. Головы у него не было вовсе — лишь квадратное туловище на четырёх тонких, невероятно проворных металлических лапах.
Цокая стальными конечностями по бетону, робот стрелой выскочил к оконному проёму, мазнул по улице красным лучом лазерного целеуказателя, и с сухим щелчком из его спины выдвинулся блок многоствольного пулемёта.
Стволы с визгом раскрутились, обрушив на мостовую настоящий свинцовый ураган.
Тра-та-та-та-та!
Спину трёхметрового гиганта мгновенно разворотило в кровавые клочья. Во все стороны полетели ошмётки мяса и брызги крови. Исполин с трудом попытался развернуться к новому противнику, но плотный поток крупнокалиберных пуль буквально отрывал от него кусок за куском, пока от всей верхней половины туловища не осталось одно мокрое место.
Кровавый фарш на земле зашевелился, пытаясь срастись обратно — тварь явно обладала чудовищной регенерацией. Вот только восстанавливаться было уже нечему: на асфальте остались стоять лишь две массивные ноги с куском таза.
А механический пёс всё продолжал методично поливать останки свинцом. Лишь когда лента на триста патронов подошла к концу, раскалённый докрасна блок стволов со щелчком убрался обратно в корпус.
Процокав лапами по полу, робот деловито вернулся к мотоциклу, забрался в кофр и захлопнул за собой крышку.
Задача выполнена, смена окончена!
В то же самое мгновение Лу Синь призрачной тенью метнулся вперёд на полтора десятка метров и, оттолкнувшись от земли, взмыл на трёхметровую высоту, подобно дикому зверю прыгая прямо к парящему над улицей мозгу.
На мясную сороконожку внизу он даже не взглянул — вместо него тварь накрыла следом ползущая по асфальту чёрная тень.
Хр-р-рясь!
Оказавшись в объятиях клубящейся, изломанной тьмы, многорукое чудовище вдруг забилось в неприкрытой панике. Из десятков его ртов вырвался тонкий, захлёбывающийся визг, а толстые узловатые руки-лапы принялись с сухим треском ломаться одна за другой. Рухнув брюхом на камни, омерзительная туша прямо на глазах начала распадаться на части — словно фарфоровую куклу сперва разбили молотком на крупные черепки, а затем принялись методично растирать каждый осколок в мелкую пыль.
Пока тень перемалывала сороконожку, сам Лу Синь уже взлетел на уровень гигантского мозга и, зависнув в воздухе, навёл на него воронёный ствол пистолета.
...
— Да что же это за монстр такой?.. — одними губами прошептала распластанная на мостовой Гао Тин, и в её расширенных глазах плескался первобытный ужас.
Смотрела она вовсе не на парящий в небе мозг, а на Лу Синя.