Бах! Бах!
Одной рукой уверенно ведя мотоцикл, Лу Синь другой достал револьвер и двумя меткими выстрелами снял парочку безумцев, едва не добравшихся до Караванщицы. Пока крошечная ладошка Младшей сестры лежала у него на плече, стрелять на полном ходу было так же просто, как орудовать палочками для еды, одновременно листая ленту в телефоне.
К тому же в этой переделке во всей красе проявились ходовые качества его модифицированного байка.
Гао Тин под надрывный рёв динамика выжимала из своей машины все соки, несясь вперёд на такой бешеной скорости, что любая кочка грозила верной смертью. Лу Синь же держался рядом играючи, с огромным запасом мощности. Более того, он ничуть не сомневался: стоит ему выкрутить ручку газа до отказа, и он оставит Караванщицу далеко позади за пару секунд.
— А ты не промах!.. — проскочив самый опасный участок, женщина наконец выкроила мгновение, чтобы бросить взгляд на спутника.
Слегка поразившись его невозмутимости, она перекричала грохот моторов:
— Где твоя скрипка?!
Лу Синь прислушался к ощущениям и указал путь:
— На десять часов... Видишь перекрёсток впереди? Поворачивай налево!
— Принято!..
Караванщица крутанула ручку газа. Мотор под ней яростно взревел, из выхлопной трубы едва не вырвалось пламя. Спустя несколько секунд она на полном ходу влетела на перекрёсток и, почти не сбавляя скорости, заложила такой крутой вираж, что коленом едва не чиркнула по асфальту. Выровняв машину и снова рванув вперёд, она быстро оглянулась через плечо — серебристый мотоцикл Лу Синя всё так же невозмутимо шёл следом.
Она хотела было крикнуть что-то ещё, но вдруг осеклась.
Лу Синь смотрел прямо вперёд, слегка приподняв бровь, словно увидел нечто весьма любопытное. На чужом лице такая мимика показалась бы заурядной, но для этого непробиваемого парня даже лёгкое удивление было редкостью.
Гао Тин поспешно повернула голову к дороге — и руки её мгновенно ослабели, так что она едва не вылетела из седла.
...
Всю дорогу она пыталась понять, откуда доносится музыка. Из-за ревущего на руле громкоговорителя с надрывным мужским вокалом расслышать что-либо постороннее было невозможно. Но сейчас, даже сквозь оглушительный грохот песни, до её ушей вдруг отчётливо донёсся тот самый звук скрипки, о котором говорил Лу Синь.
А точнее, она собственными глазами увидела музыканта.
...Если это вообще можно было назвать человеком!
Метрах в ста за поворотом прямо над улицей висела исполинская туша.
На первый взгляд это был просто двадцатиметровый ком ярко-красной, изрезанной глубокими бороздами плоти, парящий в семи-восьми метрах над землёй. Бесчисленные толстые кровеносные сосуды тянулись от него во все стороны, оплетая стены окрестных домов, фонарные столбы и деревья. С набухшей поверхности то и дело срывались алые капли, собираясь на асфальте в зловонные лужи сукровицы и гноя.
Это был гигантский человеческий мозг.
Словно слепленный из тысяч кровавых ошмётков, он мерно пульсировал в воздухе, а по его извилинам судорожно подёргивалось множество вросших окоченевших рук и ног.
Снизу из мясистой толщи свисало несколько похожих на толстые вены отростков, бережно сжимавших обыкновенную скрипку.
Именно эти жилы и водили смычком по струнам.
Мелодия лилась тихая, протяжная, полная какой-то неземной грусти и умиротворения, от которой хотелось расслабиться и позабыть обо всех тревогах. И рождалась эта дивная музыка под смычком чудовищного, омерзительного, не поддающегося описанию мозгоподобного монстра.
...
— Что это... такое? — дрожащим голосом прошептала сестрица Гао.
— А? — услышав её вопрос, Лу Синь резко повернул голову и с неподдельным изумлением переспросил: — Ты тоже его видишь?
Караванщица судорожно втянула холодный воздух:
— Я же не слепая...
Нахмурившись, Лу Синь снова уставился на висящую посреди улицы тварь.
Поначалу он ничуть не удивился находке, полагая, что чудовище доступно лишь его особому зрению — мало ли всякой жути он повидал на своём веку. Но раз Караванщица тоже видит мозг, значит, эта тварь материальна?
Присмотревшись внимательнее, Лу Синь быстро убедился в своей догадке.
Этот случай отличался даже от появления «Апостола в красном» в Главном Городе Лазурной Гавани. Тогда горожане видели гигантскую фигуру лишь потому, что сами попали под воздействие её ментального загрязнения. Нынешний же монстр состоял из самой настоящей плоти и крови.
Проще говоря, посреди улицы действительно висел исполинский, сочащийся кровью мозг. Да ещё ипиликал на скрипке!
Более того — Мама, о местонахождении которой недавно не знала даже Младшая сестра, обнаружилась прямо под этим мозгом. В своём неизменном маленьком чёрном платье, с изящной сумочкой на локте и в алых туфлях на высоких каблуках она спокойно стояла перед чудовищем, словно ценитель прекрасного на концерте классической музыки.
Контраст между утончённой, элегантной дамой и неописуемым кровавым кошмаром резал глаза.
...
Вз-з-з!
Ударив по тормозам, Караванщица и Лу Синь синхронно остановили мотоциклы в полусотне метров от нависшей туши.
— Да что же это... что же это за чертовщина? — в голосе сестрицы Гао отчётливо звенела паника.
Лу Синь мысленно отдал ей должное: промчаться сквозь толпы безумцев, а затем нос к носу столкнуться с такой мерзостью и не лишиться рассудка на месте — выдержке этой женщины можно было только позавидовать.
— Похоже, это и есть наш виртуоз, — терпеливо пояснил Лу Синь. — Думаю, стоит нам зачистить его, и проблема решится сама собой.
Один вопрос он, впрочем, оставил при себе: почему Мама оказалась здесь раньше них, да ещё и так внимательно слушает эту какофонию?
Услышав спокойный ответ спутника, Караванщица резко обернулась к нему. В голове у неё роилась тысяча вопросов, но с губ сорвался лишь один:
— Тебе... тебе что, совсем не страшно?!
— Конечно, страшно, — посмотрел на неё Лу Синь.
Лицо женщины вытянулось ещё сильнее:
— И вот так ты боишься?!
Лу Синь слегка замялся, не зная, что сказать, и наконец серьёзно ответил:
— Я боюсь глубоко в душе.
Сестрица Гао смерила его долгим, нечитаемым взглядом и отвернулась. Заставив себя снова посмотреть на парящий над мостовой мозг со скрипкой, она до скрипа стиснула зубы.
Ш-ш-ш...
Тем временем за их спинами уже собралась несметная орда безумцев, с диким топотом несущаяся по пятам. Твари бежали быстрее обычных людей, и хотя угнаться за мотоциклами им было не под силу, пугало другое — они совершенно не знали усталости и не думали останавливаться, одержимо сокращая дистанцию. От одного взгляда на их искажённые исступлением лица кровь стыла в жилах.
— Фух, ладно, была не была... — Караванщица глубоко вздохнула и крутанула ручку газа; мотор отозвался низким, утробным рычанием, словно зверь перед прыжком. — Раз уж точно известно, что безумцами заправляет эта скрипка, значит, надо просто прикончить эту дрянь, верно?
— М? — Лу Синь снова с уважением покосился на спутницу. А девка-то не из робкого десятка...
— А ну пошёл ты к чёртовой матери! Чем бы ты ни был, посмотрим, как тебе придутся по вкусу свинцовые маслины!..
Пока Лу Синь оценивал её боевой дух, Гао Тин уже злобно выругалась и до упора выкрутила газ. С оглушительным рёвом мотоцикл встал на дыбы и стрелой рванул вперёд. Одновременно с этим женщина вскинула пистолет-пулемёт — тра-та-та-та-та! — и выпустила длинную очередь, словно вложив в каждую пулю всю свою ярость и отчаяние.
«Ну и характер...» — подумал Лу Синь, доставая из кармана револьвер и загоняя в барабан специальные пули.
Когда передовые безумцы оказались совсем близко, он тоже дал по газам и устремился следом за Караванщицей.
Дзинь! Дзинь!
Едва выпущенные женщиной пули подлетели к гигантскому мозгу, как в его багровых извилинах зашевелились мириады мелких мясных отростков. От их копошения воздух вокруг туши пошёл рябью, образуя незримый защитный барьер. Попадая в зону искажения, свинцовые сердечники резко меняли траекторию и с короткими искрами уходили в молоко.
«Так и знал, материального монстра простыми пулями не возьмёшь...» — подытожил про себя Лу Синь и вытащил из набедренной сумки второе оружие.
Это был вороненый полуавтоматический пистолет с магазином на пятнадцать патронов и затейливой гравировкой в виде буквы «Q» на затворе. В руке он лежал куда тяжелее револьвера, а по точности подгонки деталей и плавности линий превосходил старое оружие на голову. Этот пистолет подарил ему в Лазурной Гавани начальник Шэнь, и Лу Синь до того берег красивую вещь, что обычно даже не решался пускать её в ход.
Впрочем, и сейчас стрелять наугад он не спешил. В магазин были снаряжены специальные пули, а стоили они целое состояние — тратить такой боезапас впустую было непростительным расточительством. Нужно подобраться вплотную, нащупать слабое место и бить наверняка.
Тра-та-та-та!
Несущаяся впереди сестрица Гао о экономии явно не думала, продолжая остервенело поливать тварь свинцом. Увидев, что пули отскакивают от воздуха, она вдруг бросила оружие и выхватила из рюкзака маленькое зелёное яблочко...
В-ж-ж-ж — бух!
Она даже не успела замахнуться для броска, как переднее колесо её мотоцикла внезапно вильнуло, и машина со всего маху завалилась на бок. Падение на такой скорости вышло страшным. Лу Синь удивлённо приподнял брови: уж в чём, а в водительском мастерстве этой женщине отказать было нельзя. Даже стреляя с одной руки и шаря в сумке другой, она ни за что не потеряла бы равновесие на ровном месте.
— Хе-хе-хе...
Не успел он додумать эту мысль, как распластавшаяся на асфальте Караванщица резко вскинула голову.
Губы её растянулись до самых ушей в жуткой, неестественной ухмылке.
Точь-в-точь как у тех безумцев...
«Вот в чём разница между бесплотными фантомами и тварями из плоти и крови? Монстр ведь даже не предпринимал видимых атак, а она уже заразилась?»
В этот самый миг Лу Синь и сам почувствовал лёгкое головокружение.
Дистанция сократилась, и теперь тягучая мелодия скрипки звучала в его ушах пугающе отчётливо. Казалось, кровь в жилах разом вскипела и понеслась вскачь подобно табуну диких лошадей, с бешеной силой ударяя в голову. Руки и ноги вдруг сделались ватными, непослушными; даже твёрдая опора под стопами ощущалась зыбкой пустотой.
Конечности и всё тело словно обрели собственную волю, отказываясь подчиняться приказам мозга. Или, вернее сказать, сам мозг оказался пленён скрипичной трелью, отгородившись от тела глухой стеной.
— Хе-хе-хе...
Услышав совсем рядом тихий леденящий смешок, Лу Синь далеко не сразу осознал, что смеётся он сам.
Асфальт стремительно приближался — мотоцикл начал заваливаться на бок.
«Нельзя падать! — молнией мелькнула в голове спасительная мысль. — Иначе поцарапаю краску на баке!»
Резко сбросив газ, Лу Синь с силой упёрся ногой в мостовую и с огромным трудом выровнял накренившуюся машину.