Когда безумцы с диким рёвом кидались на машины и рвали людей на части, это внушало животный страх, но сейчас, когда они вдруг перестали рычать и бросаться на амбразуру, а лишь прятались в тенях и глумливо хихикали, людей охватил настоящий леденящий ужас.
Чем стоять под прицелом сотен холодных, смеющихся глаз, уж лучше бы эти твари разом пошли на приступ и всё решилось в честном кровавом бою.
Чувствуя, как накаляется обстановка внутри зала, Лу Синь незаметно отошёл в глубь помещения под предлогом того, что нужно расчистить хлам и забаррикадировать полуразрушенный чёрный ход. Оказавшись в тени, он коснулся пальцами оправы очков и тихо спросил:
— Сестрёнка, ты что-нибудь заметила?
Уи-и-и...
Рядом раздался протяжный писк резиновой игрушки. Младшая сестра висела вниз головой на бетонной стене прямо возле его плеча, прижимая к груди облезлую кричащую курицу.
На сей раз она появилась мгновенно и даже не думала дурачиться. На её бледном личике застыло странное, сосредоточенное выражение: задрав голову, девочка неотрывно всматривалась куда-то сквозь стену.
Спустя несколько секунд она медленно покачала головой:
— Я и сама не знаю, но... — Под спутанными прядями чёрных волос её тонкие бровки сердито сошлись к переносице. — Братик, там есть что-то очень противное. Оно меня бесит.
— Бесит?
Лу Синь внимательно посмотрел на неё и на мгновение замолчал. На его памяти сестрёнка крайне редко бывала такой серьёзной. Обычно она вела себя как самый заурядный маленький ребёнок — ничем не отличалась от малышей из приюта или нарядных городских девочек, которые гуляют за ручку с родителями и катаются по полу, выпрашивая новую игрушку... Ну, разве что манера передвигаться по стенам и потолку у неё была немного своеобразной.
Порой, когда она начинала капризничать в самый неподходящий момент, Лу Синь даже сердился на неё. Но сейчас, видя, что сестрёнке совсем не до шалостей, он не на шутку встревожился. Протянув руки, он бережно снял её со стены, прижал к себе и ласково спросил:
— Что с тобой, маленькая?
— Не знаю, — растерянно и в то же время раздражённо прошептала девочка, глядя на него снизу вверх. — Братик, а ты разве ничего не слышишь?
— Не слышу чего?
Лу Синь нахмурился и напряг слух.
Он слышал тяжёлое, прерывистое дыхание залегших у окон водителей, слышал, как у кого-то из них от страха выбивают мелкую дробь зубы, слышал сухое звяканье затворов. За стенами супермаркета слышался нарастающий злорадный смех окруживших здание безумцев, шорох их когтей по кирпичной кладке и крышам брошенных машин, тошнотворное чавканье тех, кто доедал оставшиеся на улице тела погибших...
И вдруг сквозь весь этот шум Лу Синь уловил едва заметное дрожание самого воздуха. Прислушавшись внимательнее, он изумлённо приподнял брови:
— Там играет скрипка...
Над серыми руинами мёртвого города плыла призрачная, едва различимая скрипичная мелодия. Звук был низким, глухим и хрипловатым; казалось, музыкант находится очень далеко, на самой грани слышимости.
Пока не обратишь на эту музыку внимания, заметить её за уличным шумом было практически невозможно. Но стоило Лу Синю выделить тонкую звуковую нить, как он тут же ощутил неразрывную связь между мелодией и окружившими их тварями: в тягучих, давящих переливах смычка сквозила точно такая же мрачная, издевательская интонация, что и в смехе безумцев.
«Неужели кто-то управляет всей этой стаей с помощью скрипки?»
...
— Это всё оттуда, как же оно меня раздражает... — сидя на руках у брата, девочка до белизны в костяшках сжала крошечные кулачки.
Глядя на её непривычную злость, Лу Синь немного помолчал, а затем тихо спросил:
— А как там Мама?
Младшая сестра подняла на него глаза и шепнула:
— Мама только что тоже очень злилась.
Лу Синь задумчиво нахмурился. Картина складывалась всё более странная: смеющиеся безумцы, зловещая скрипичная музыка в руинах, вышедшая из себя сестрёнка... Да ещё и Мама, которая, кажется, впервые на его памяти испытывала раздражение.
Опустив сестру на пол, он развернулся и зашагал обратно к главному залу — нужно было поделиться своими выводами с перепуганными людьми.
К этому моменту караванщики разделились на две группы, заняв оборону у обоих широких окон, выходящих на улицу. В проёмах уже установили самые мощные стволы, включая ручной пулемёт, готовые в любую секунду встретить нападавших стеной свинца. Никто не знал, когда именно твари пойдут на штурм, но продать свои жизни люди собирались дорого.
— Это стопроцентная засада... — У входной баррикады Гао Тин рукавом куртки стёрла со щеки чужую запёкшуюся кровь и сквозь зубы процедила: — Не могла такая орава безумцев взяться из ниоткуда, иначе мы бы обязательно заметили их во время утренней разведки. Раз они высыпали все разом, объяснение тут только одно! — Её глаза сверкнули холодным стальным блеском. — Нас заманили в ловушку! Кто-то специально дождался, пока вся колонна втянется в город, и выпустил этих тварей из клеток...
— Караванщица... и что же нам теперь делать? — дрожащим голосом спросил стоявший рядом водитель.
Люди понимали, что начальница права, но легче от этого никому не становилось. В минуты смертельной опасности мало кто способен сохранять холодную голову.
— Что делать?! — Гао Тин смерила говорившего свирепым взглядом. — Шкуру свою спасать, вот что! Лю Дацян, если ты мне тут сейчас со страху в штаны наложишь, я тебя первая пристрелю, понял?!
Мужик по имени Лю Дацян судорожно сжал колени и, стиснув зубы, крепче вцепился в цевьё винтовки.
— Тварей снаружи всё прибывает... — Выругавшись, начальница перевела взгляд на разложенную на ящике карту, которую ей тут же подсунул один из разведчиков.
— Сестрица Гао, мы утром видели: сразу за этим кварталом проходит ещё одна широкая улица, — торопливо зашептал разведчик, тыча пальцем в схему. — Сейчас все безумцы стянулись к фасаду, на площадь нам не пробиться. Но если выскочить через чёрный ход и рвануть дворами строго на восток, то, глядишь, при известном везении сумеем вырваться из кольца...
— На восток? Но ведь там сплошные жилые кварталы и многоэтажки, верно? — Гао Тин явно колебалась. — Не лежит у меня душа к этому плану... С чего вдруг эти твари научились смеяться? И почему просто стоят столбами, разглядывают нас, а в атаку не идут? Чёрт побери, они ведут себя точь-в-точь как свора натасканных псов на псарне, которые не смеют тронуть мясо без хозяйской команды! Неужели ими кто-то командует?..
Подошедший сзади Лу Синь даже мысленно похвалил её за проницательность. То, что обычная женщина в такой критической ситуации сумела самостоятельно додуматься до сути происходящего, вызывало искреннее уважение.
— Всё дело в музыке, — негромко произнёс он, останавливаясь рядом с ней.
Десятки пар глаз тут же уставились на него, впрочем, уже через секунду большинство стрелков снова нервно отвернулось к окнам, не спуская прицелов с улицы.
— В какой ещё музыке? — нахмурившись, глухо переспросила Сестрица Гао.
— А вы разве не слышите? — Лу Синь поднял левую руку и плавно пошевелил пальцами в воздухе, словно перебирая струны. — Ти-ри-ри, ти-ри... Кто-то играет на скрипке.
Люди вокруг переглянулись с откровенным недоумением и подозрением. Многие медленно покачали головами, давая понять, что кроме жуткого смеха снаружи ничего не слышно.
«Вот оно что, значит, звук передаётся на ментальном уровне...» — смекнул про себя Лу Синь, но вслух говорить об этом не стал. Сейчас вдаваться в тонкости перед обычными водителями не имело никакого смысла: они простые люди, а он — специалист, так что винить их за глухоту нельзя. Будучи человеком чутким и тактичным, он не стал бередить их самолюбие и терпеливо перешёл к делу:
— Я считаю, что прорываться на восток ни в коем случае нельзя. Количество безумцев снаружи продолжает расти, поэтому есть все основания полагать, что район уже оцеплен со всех сторон. К востоку отсюда тянутся старые жилые массивы — сплошные тёмные окна и узкие проулки. Там твари начнут прыгать вам прямо на головы с верхних этажей, и никакое оружие вас не спасёт. Скорее всего, из тех дворов не выберется вообще никто.
Пока он говорил, по левой линзе его очков скользнула едва заметная голубая искорка — перед внутренним взором Лу Синя развернулась подробная трёхмерная схема окрестных кварталов, недоступная чужим глазам.
Бывалые водители лишь ошарашенно хлопали глазами, не сразу переваривая его слова.
— Разумеется, идти на прорыв через главный вход тоже не годится: сейчас на улице собралось уже под две сотни безумцев, — всё так же рассудительно продолжал Лу Синь. — Как я успел заметить, этим существам не чужд страх — они боятся выстрелов. Будь вас побольше, да имей вы достаточную огневую мощь, на быстрых мотоциклах ещё можно было бы прорубить себе дорогу с боем. Но в плотном окружении ваших стволов попросту не хватит, чтобы сдержать натиск...
То ли от его пугающе будничного тона, то ли от осознания полной безысходности положения воздух в заброшенном супермаркете стал тяжёлым, как свинец. Водители растерянно смотрели друг на друга с немым ужасом в глазах.
Лишь Маленький Чжоу вцепился взглядом в попутчика с отчаянной надеждой:
— Брат... брат Сяо Лу, вы что же, так хорошо разбираетесь в этих безумцах?
— Вообще-то нет, я вижу их всего второй раз в жизни, — честно признался Лу Синь. — Но если немного понаблюдать за ними и сопоставить факты, выводы напрашиваются сами собой.
«Всего второй раз в жизни...»
От такого ответа у многих внутри шевельнулось чувство полного абсурда происходящего. Кто-то не выдержал и в отчаянии выпалил:
— И что же нам тогда делать?!
— Я полагаю, нужно найти первопричину и устранить проблему в самом корне, — спокойно ответил Лу Синь. — Сами по себе эти безумцы не обладают ни подобным разумом, ни выдержкой. Только что на улице я провёл первичный осмотр и замеры одной из напавших на меня особей: она была крайне агрессивна и по своим характеристикам ничем не отличалась от тех, что стоят сейчас за окнами. Почему же тогда первые кидались на нас с бессмысленным рёвом, а нынешние зловеще смеются и грамотно держат осаду?
Он сам же и ответил на свой вопрос:
— Очевидно, они находятся под чьим-то сторонним воздействием. Я подозреваю, что некто управляет ими с помощью той самой скрипичной мелодии, которую я слышу, — и именно этот музыкант является ключевой целью. Поэтому я пойду найду этого скрипача и попрошу его увести безумцев прочь.
Договорив, Лу Синь средним пальцем аккуратно поправил очки на переносице и задумчиво добавил:
— В конце концов, раз уж он умеет заставлять безумцев смеяться и окружать здания, я полагаю, он вполне сможет заставить их добровольно построиться и прошагать прямиком в цирк!