Глядя на то, с каким сосредоточенным видом Лу Синь ведёт записи, Старый Чжоу и Маленький Чжоу украдкой переглянулись, не смея ни потревожить его, ни заглянуть через плечо.
Они верили в Лу Синя не только потому, что на собственной шкуре испытали, как он «изгоняет чертей», — куда сильнее впечатляла его необыкновенная выдержка и стать. Вы только посмотрите на человека: едва взявшись за дело, он ни на секунду не сводил глаз с Караванщицы, то и дело что-то записывая и зарисовывая в своей таинственной маленькой книжечке. Выглядело это донельзя загадочно и профессионально — сразу видно, птица совершенно иного полёта, не чета им, простым работягам...
Разумеется, имелась и ещё одна веская причина.
Прошлой ночью Караванщица не просто отпустила его с миром, но и до самого утра больше никого к себе не вызывала — одно это уже казалось настоящим чудом. Теперь оба гадали: неужели и сегодня ночью начальница точно так же спокойно ляжет спать, никого не трогая?
Если так пойдёт и дальше, разве это не значит, что недуг как рукой сняло?
Из котелка доносилось аппетитное бульканье. Аромат над костром сгущался с каждой минутой — варево почти дошло до готовности.
Лу Синь закрыл блокнот и бережно убрал свою перьевую ручку, оплетённую тонкой золотой нитью, обратно в нагрудный карман.
Сидевший рядом Маленький Чжоу проводил её завистливым взглядом:
— Ну и основательный же вы человек, брат Сяо Лу, даже ручка у вас вон какая красивая...
...
— Старый Чжоу, Старый Ван, Старый Сунь, Старый Ли... Все, кто за рулём больше пяти лет, живо на сбор к Караванщице!
Не успели трое товарищей разложить еду по мискам, как вдалеке раздался пронзительный свист и зычный окрик.
Старый Чжоу, только что взявший в руки пустую плошку, мгновенно побелел как полотно:
— Да что ж это... Что она опять удумала, как ещё измываться над людьми станет?
— Ты о чём вообще? — Посыльный со свистком смерил его тяжёлым взглядом. — На сей раз вас зовут дело обмозговать!
— Дело обмозговать?
Старый Чжоу сперва оторопел и лишь секунду спустя облегчённо выдохнул:
— А, ну добро, тогда пошли!
Лу Синь на мгновение задумался и тоже было собрался увязаться следом, однако посыльный тут же повернулся к нему и отрезал:
— Слышь, браток, ты с нашим караваном едешь — тебе никто слова поперёк не говорит, но когда мы свои внутренние дела решаем, чужим ушам там делать нечего.
Поразмыслив, Лу Синь счёл этот довод вполне разумным и покладисто кивнул:
— Хорошо.
— Брат Сяо Лу, давайте я вам пока мисочку наверну? — услужливо предложил Маленький Чжоу, хотя сам за палочки браться не спешил.
Лу Синь покачал головой:
— Подождём твоего дядю и поедим все вместе.
Пусть дядя с племянником и обещали кормить его в дороге за свой счёт, элементарная вежливость требовала дождаться старшего к столу.
Благо ждать пришлось недолго: вскоре Старый Чжоу и ещё несколько бывалых водителей вразвалочку потянулись обратно к стоянкам. Издалека бросалось в глаза, что брови старшего Чжоу угрюмо сдвинуты к переносице, а на лице застыла тяжёлая дума. Даже не притронувшись к еде, он первым делом плюхнулся на ящик и развернул дорожную карту.
— Что стряслось, дядь? — участливо спросил Маленький Чжоу, невольно покосившись на ремень дядиных штанов.
— Куда пялишься? Всё в порядке. Я тебе что, из тех подлецов, кто твоей тётке рога наставлять станет? — Старый Чжоу сердито цыкнул на племянника и ткнул пальцем в бумагу. — Караванщица собирала нас насчёт маршрута, сам глянь... Ребята из отряда разведчиков проскочили чуть дальше вперёд и доложили: большой мост на Красном кряже недавно селем снесло, добрая половина пролётов рухнула в пропасть. Нам там теперь нипочём не пройти, придётся срочно менять маршрут и искать объезд.
— Объезд?
Маленький Чжоу заметно напрягся. Водители, гоняющие большегрузы по Пустошам, сворачивали с намеченного пути нередко, но именно этого всегда боялись больше всего. Любой крюк в диких землях сулил непредвиденные неприятности.
— Ага, — нахмурившись, тяжело вздохнул Старый Чжоу. — Хорошо хоть вовремя заметили, пока вся колонна в ту кишку не втянулась, так что развернуться труда не составит. Беда в другом: если уходить на западную трассу, то до Центрального Города придётся давать здоровенного кругаля. Изначально времени у нас было с лихвой — сдача груза через пять дней, мы бы туда не спеша, вразвалочку докатили. А вот с таким крюком — бабушка надвое сказала. Боюсь, за пять суток мы туда никак не поспеем.
Маленький Чжоу встревожился не на шутку:
— И как же быть?
Для торгового каравана сорвать сроки поставки — катастрофа. Порой из-за опоздания весь рейс терял всякий смысл: нарвёшься на придирчивого заказчика, так он мало того что от товара откажется, ещё и неустойку такую вломит, что без штанов останешься.
— Караванщица сейчас как раз над этим голову ломает, — пояснил Старый Чжоу, указывая на заштрихованный простым карандашом участок карты. — Если совсем прижмёт, придётся резать напрямую через посёлок Белой Пагоды, чтобы выскочить сразу за Красным кряжем. А уж там широких дорог полно, при любом раскладе вовремя поспеем.
— Посёлок Белой Пагоды? — Маленький Чжоу слегка переменился в лице. — Это же мёртвый город! Разве не болтают, будто там нечисть водится?
— Тьфу ты... — Старый Чжоу досадливо прищёлкнул языком. — А про какой заброшенный город таких баек не травят?
Он хотел было отчитать племянника за малодушие, но тут же вспомнил, как они сами буквально вчера угодили в бесовское наваждение, отчего внутри неприятно похолодело. Понизив голос, старик добавил:
— Мы это дело уже вдоль и поперёк обсудили, но Караванщица сказала как отрезала: завтра чуть свет она сама вместе с разведчиками смотается в посёлок на разведку. Основная колонна постоит здесь, подождёт. Если там всё чисто — дадут нам отмашку двигаться следом.
— На разведку? — Маленький Чжоу мгновенно оживился. — А кто именно едет? Я тоже хочу записаться!
Старый Чжоу смерил его насмешливым взглядом:
— Что, уже не боишься Караванщицу?
— Так я её ночью боюсь, а днём-то чего бояться... — буркнул парень и вдруг задумчиво почесал затылок. — Только ведь для разведки мотоцикл нужен, а у меня его нет...
Внезапно его глаза загорелись, и он повернулся к Лу Синю:
— Брат Сяо Лу, а дай мне свой мотоцикл покататься, а?
Лу Синь, только что зачерпнувший из котла полную миску тушёного мяса с овощами, при этих словах даже слегка покраснел от возмущения. Он молча взял палочки и ничего не ответил.
«Это же мой мотоцикл, разве можно давать такие вещи кому попало?..»
К счастью, Старый Чжоу тут же отвесил племяннику звонкий подзатыльник, отправив того накладывать еду, и сердито прикрикнул:
— Ты дорогу разведывать собрался или просто случай подвернулся на чужом мотоцикле погонять? Выкинь эту дурь из башки! Сестрица Гао по серьёзному делу едет, а от тебя, желторотика неопытного, там только лишняя обуза будет...
— Ну и ладно... — обиженно пробурчал Маленький Чжоу и из вредности недоложил дяде целую ложку мяса.
Когда спустились сумерки, водители разбрелись кто куда: одни развалились у колёс своих грузовиков, другие грелись у костров, третьи травили байки. Неподалёку кто-то фальцетом затянул старую арию:
— Дождусь того мига, как милый вернётся домой... Постель я согрею тебе под холодной луной...
...
Лу Синь привёл в порядок сделанные за день записи, раздумывая, стоит ли снова связываться с Хань Бин. Впрочем, сегодняшние наблюдения почти ничего не дали. По сравнению с тем, что он пережил прошлой ночью, и с теми странными картинами, которые позже подсмотрела Младшая сестра, весь сегодняшний день эта Караванщица по имени Гао Тин вела себя совершенно обычно — как ни присматривайся, придраться не к чему.
Однако именно эта безупречная адекватность так резко контрастировала с её ночным безумием, что ситуация казалась ещё более зловещей.
«Посмотрим, случится ли у неё приступ сегодня ночью... — рассуждал про себя Лу Синь. — Возможно, её аномалия проявляется исключительно в те моменты, когда она занимается... тем самым...»
И тут его словно громом поразило. В голове всплыла ужасающая мысль: «За ночное наблюдение отвечает Младшая сестра! А что, если она увидит то, чего детям видеть категорически нельзя?!»
Сердце Лу Синя тревожно ёкнуло. Ведь сестрёнка ещё совсем кроха!
Он уже хотел было срочно отозвать её обратно, как вдруг в ночной тишине раскатилась резкая трель свистка.
Лу Синь вздрогнул; сидевшие у костров бывалые водители тоже разом встрепенулись и торопливо повернули головы на звук.
К всеобщему удивлению, вслед за свистком из темноты вынырнул вовсе не посланец начальницы, а старший разведчик Старый Чэнь.
— Хорош всякую ерунду в башке крутить, живо по спальникам! — рявкнул он,крепко выругавшись. — Завтра с утра Караванщице на разведку ехать!
Несмотря на грубую брань, мужики сразу смекнули, к чему он клонит: выходит, сегодня ночью начальница никого выбирать не станет?
Да как так-то? С чего бы ей вдруг так резко меняться?
Многие тут же вспомнили вчерашний случай с Лу Синем и невольно покосились в сторону палатки Старого Чжоу.
Даже сами дядя с племянником переглянулись с весьма странным выражением на лицах, а Маленький Чжоу полушёпотом выдохнул:
— Брат Лу, неужто вы и впрямь нашу Караванщицу вылечили?
Лу Синь и сам толком не понимал, что происходит. «Неужели всё прошло само собой? Но ведь я ещё совершенно ничего не успел предпринять...»
Однако выдавать своё замешательство перед нанимателями было никак нельзя, поэтому он лишь с важным видом кивнул и многозначительно добавил:
— Нужно продолжать наблюдение!
Старый Чжоу и его племянник тут же уставились на него с благоговейным восторгом людей, которые ничего не поняли, но прониклись величием мастера.
В груди Лу Синя шевельнулась лёгкая гордость, а следом мелькнула практичная мысль: «Если она действительно пошла на поправку, считается ли это моей заслугой? Значит ли это, что обещанные полгрузовика добра из руин уже у меня в кармане?»
...
Впрочем, люди настолько привыкли жить в постоянном страхе перед ночными прихотями начальницы, что в эту тихую ночь мало кто спал спокойно.
Наутро многие водители вполголоса признавались: чем вот так всю ночь ворочаться с боку на бок в неизвестности, уж лучше бы Караванщица, как обычно, с вечера выбрала себе жертву и дала остальным спокойно выспаться. Чего греха таить, порой засыпать под плотоядные смешки начальницы и панические вопли какого-нибудь смазливого юнца... было своего рода особым удовольствием!
Всё утро в лагере царило полное затишье. Пользуясь редкой передышкой, Старый Чжоу с племянником не только впервые за долгое время поели горячего досыта, но даже умылись. Лица обоих, вечно чёрные от дорожной пыли и машинного масла, заметно посветлели.
Лишь к полудню вдалеке наконец показались возвращающиеся мотоциклисты; ехавший впереди разведчик размахивал зелёным флажком.
Несколько старых водителей, давно дежуривших у развилки, тут же бросились им навстречу.
Вскоре по стоянке разнёсся заливистый свист, и вестовой промчался вдоль рядов машин, во всё горло выкрикивая:
— Готовься к выезду! Караванщица с ребятами прочесала посёлок вдоль и поперёк — всё чисто, проход свободен!
Водители, уже измаявшиеся от долгого ожидания, мигом попрыгали в кабины, и тяжёлые грузовики один за другим с рёвом выкатились на трассу.
Сидя на пассажирском месте, Лу Синь смотрел, как идущие впереди большегрузы грузно переваливаются на выбоинах разбитого асфальта. Фура Старого Чжоу шла ближе к хвосту колонны под девятнадцатым номером.
Первые пять километров караван двигался по старому маршруту, но на перекрёстке у обочины их поджидал дозорный на мотоцикле. Он энергично махал зелёным флажком, указывая на уходящее в сторону ответвление.
Предусмотрительность явно не лишняя — мало ли какой растяпа зазевается и проскочит поворот.
Боковая дорога оказалась уже главной магистрали, но тяжёлые грузовики проходили по ней свободно. Более того, поскольку машин здесь ездило мало, дорожное полотно сохранилось даже лучше, чем на основном шоссе.
Едва колонна свернула на эту извилистую дорогу, впереди, километрах в двух-трёх, показались очертания городских кварталов.
Судя по всему, это и был тот самый посёлок Белой Пагоды, о котором говорил Старый Чжоу.