— Э-э... спасибо!
Судя по всему, незнакомец совершенно не ожидал подобной реакции при виде своей внешности; машинально поблагодарив, он застыл с весьма озадаченным видом. Впрочем, напрямую прочитать выражение его лица было невозможно — оставалось судить лишь по единственному вертикальному глазу: зрачок едва заметно сузился, а багровые веки по бокам слегка собрались в складки, подобно бровям обычного человека. Казалось, он никак не мог взять в толк, искренне ли прозвучал этот комплимент Лу Синя или же то была тонкая издёвка.
Тем не менее манеры его оставались безупречно изысканными. Он плавным движением достал из кармана белоснежный носовой платок, аккуратно промокнул уголок своего гигантского глаза, после чего вновь зазвучал его тонкий, вкрадчивый голос:
— Надеюсь, мы всё же сможем сначала поговорить. К одарённым мы всегда относились с огромным дружелюбием.
Лу Синь обратил внимание, что голос незнакомца доносился откуда-то из нижней части живота.
— Так ты тоже вполне материален? — внимательно присмотревшись, Лу Синь заметил, что у ног этого человека лежит бледная тень.
Он слегка нахмурил брови. По ощущениям, этот тип имел ту же природу, что и гигантский мозг, встреченный ими в посёлке Белой Пагоды, — сходу и не скажешь, человек перед тобой или монстр.
Однако с вежливым собеседником Лу Синь всегда держался не менее учтиво:
— Говори, о чём пойдёт речь?
Единственный вертикальный глаз на лице незнакомца слегка изогнулся дугой, словно в улыбке, и из района живота вновь раздался голос:
— Ранее ты совершил ряд поступков, которые сильно нам навредили. Разумеется, мы склонны считать это простым недоразумением. Ты убил немало наших людей — впрочем, и на это можно закрыть глаза как на досадную случайность. Но самое главное — ты унёс с собой весьма важные для нас документы... — он сделал небольшую паузу и продолжил: — Если ты согласишься вернуть их и пообещаешь хранить всё в тайне, мы будем тебе крайне признательны. Или же одарённый твоего уровня мог бы подумать о том, чтобы стать одним из нас — тогда мы сможем доверять тебе со спокойной душой...
— Стать одним из вас? — услышав такое предложение, Лу Синь слегка удивился и после короткого раздумья деловито поинтересовался: — И какую зарплату вы предлагаете?
Одноглазый мужчина запнулся, явно не ожидав подобного вопроса. Помедлив секунду, он ответил:
— Для нас деньги вообще не являются проблемой — это всего лишь цифры.
— Чтобы с такой уверенностью бросаться подобными словами, годовой оклад должен быть как минимум под миллион... — со вздохом заметил Лу Синь.
Собеседник снова замолчал, а его единственный глаз слегка сощурился в недоумении. Затем он тихо произнёс:
— Ты мыслишь слишком мелко.
Лу Синь смущённо улыбнулся:
— Ничего не поделаешь, мне ведь большую семью кормить надо... — и тут же не удержался от нового вопроса: — А если я к вам присоединюсь, в чём будет заключаться моя работа?
— Нам даже не нужно, чтобы ты что-то делал, — с предельной искренностью в голосе ответил незнакомец. — Мы просто поможем тебе воплотить в жизнь твои мечты. Абсолютно все... мечты!
— Ц-ц... — Лу Синь слегка опешил и чистосердечно признался: — Честно говоря, звучит один в один как развод мошенников!
Одноглазый мужчина окончательно растерялся, не зная, что на это возразить. Лишь спустя некоторое время он тихо вздохнул:
— Я ведь от чистого сердца приглашаю тебя в наши ряды. Неужели нельзя отнестись к разговору хоть чуточку серьёзнее?
Лу Синь на миг задумался, а затем покачал головой:
— Да я вообще-то предельно серьёзен и говорю чистую правду. Ваша контора мало того что какая-то мутная и неофициальная, так ещё и явно преступает закон. Поэтому сейчас я официально уведомляю тебя: немедленно отпусти людей из каравана и явись с повинной — тогда, быть может, тебе зачтётся чистосердечное признание. Иначе, если сейчас дойдёт до драки, я ведь могу и не сдержаться... — он внимательно посмотрел на мужчину в костюме и добавил: — Ты ведь так и помереть можешь.
Одноглазый мужчина в костюме снова оторопел, а затем негромко рассмеялся:
— Надо же, а ведь по тебе видно, что ты и впрямь говоришь это всерьёз. Вот только все твои люди сейчас в моих руках, а сам ты окружён — откуда в тебе столько самоуверенности?
— Мои друзья и правда угодили в лапы к твоему напарнику, — более точно сформулировал Лу Синь и бросил взгляд себе за спину. — Но ведь и я запер его в этой комнате!
— Вот как? — мужчина в костюме усмехнулся и молниеносно вскинул руку.
Бах!
Пуля по невероятно коварной траектории устремилась прямо в Лу Синя.
Когда в руке зажат пистолет, подловить потерявшего бдительность противника и уложить его одним выстрелом проще простого; однако, когда Лу Синь не сводил с врага глаз и был предельно собран, застать его врасплох казалось невозможным. И всё же выстрел мужчины в костюме вышел до жути внезапным: создавалось впечатление, будто этот стрелок обладал особым даром улавливать малейшие провалы в чужом восприятии и нажимал на спусковой крючок ровно в ту неуловимую долю секунды, когда концентрация жертвы самую малость ослабевала.
Вжух!
Не сдвигая ступней с места, Лу Синь резко, словно переломившись в пояснице, откинул верхнюю часть туловища вбок. Этот манёвр позволил ему на волосок разминуться с пулей, которая со стуком вонзилась в стену позади него.
— Паучий тип? — в голосе мужчины в костюме мелькнуло лёгкое удивление, и он открыл беглый непрерывный огонь.
Если представить человеческое внимание в виде непрерывной линии, то в реальности эта линия неизбежно окажется пунктирной, поскольку ни одно живое существо не способно удерживать предельную концентрацию бесконечно. А этот мужчина в костюме как раз виртуозно умел бить точно в эти крошечные разрывы восприятия. Каждая выпущенная им пуля летела под настолько выверенным и неудобным углом, что порой со стороны казалось, будто Лу Синь сам намеренно подставляется под выстрелы.
Это ощущение полной скованности по рукам и ногам было до крайности неприятным.
Терпение Лу Синя начало иссякать, и тень у его ног уже вовсю неслась вперёд по прямой. Поскольку сейчас он стоял во весь рост, а лампочка светила точно ему в спину, отбрасываемая им тень превратилась в исполинское, широкое полотно, неудержимой лавиной катившееся по двору. Она напоминала сметающую всё на своём пути крепостную стену: ни площадь покрытия, ни скорость её броска не оставляли мужчине в костюме ни единого шанса уйти от захвата за счёт обычной ловкости. Иными словами, по всем законам физики и математики тень должна была накрыть его с головой.
Но даже в столь безвыходном положении противник среагировал мгновенно. Стремительным рывком метнувшись вперёд к распластавшейся на земле хозяйке мотеля, он с разбегу наступил ногой прямо на её пышный зад, с глухим шлепком впечатав женщину в грунт, и, использовав её тело как трамплин, высоко подпрыгнул в воздух, одним махом взлетев на крышу кабины тяжёлого грузовика.
Развернувшись прямо в полёте, он навскидку выстрелил в Лу Синя. Выстрел этот, казалось, был рассчитан с ювелирной точностью — пуля шла строго в нижнюю часть живота парня. Для Лу Синя, который неподвижно стоял в дверном проёме и одновременно управлял тенью, уклониться от удара в эту точку было труднее всего.
А сразу за первым выстрелом грохнул второй. Вторая пуля, на первый взгляд выпущенная в молоко, летела чуть левее корпуса Лу Синя.
«Он заранее знал, что я шагнуть именно в ту сторону...» — Лу Синь уже приподнял ногу, собираясь сместиться влево, но усилием воли замер на месте.
Промелькнувшая в голове догадка подсказала, что делать этот шаг ни в коем случае нельзя. Однако из-за этой секундной заминки у него уже не оставалось времени увернуться от первой пули, летевшей прямо в живот. Мысли неслись со скоростью молнии; не имея иного выбора, Лу Синь резко взмахнул рукой — тень в одно мгновение метнулась обратно к его ногам и взметнулась вверх плотным жгутом, в последний миг перехватив пулю у самого живота.
Хрясь!..
Смятая в бесформенный комок свинца пуля упала на землю.
И в ту же секунду в сознании Лу Синя поднялась буря мрачных, негативных мыслей. Огромная их часть исходила от Отца: тот яростно бранил его за никчёмность, возмущаясь тем, как легко противник разгадал их замысел. Ведь этот пижон в костюме наверняка понял, что Лу Синь не хочет калечить хозяйку мотеля, поэтому без зазрения совести оттолкнулся от её спины, уходя от тени, а затем прицельным выстрелом вынудил саму тень вернуться для защиты хозяина. Быть мальчиком для битья и плясать под чужую дудку было невыносимо унизительно, просто непростительно...
В тот самый миг, когда эти мысли захлестнули разум, позади Лу Синя одновременно раздались два звука.
Первым было тихое, тревожное рычание маленького пса без шкуры, который до этого прятался поодаль, не смея приближаться к хозяину. А вторым стал странный, сухой треск выворачиваемых суставов и костей, донёсшийся прямо из комнаты с общими нарами за его спиной.
Лу Синь молниеносно обернулся, и перед его глазами вспыхнуло кроваво-красное пятно, а в нос ударил густой, тошнотворный смрад гниющей плоти.
То было бессчётное множество щупалец, хлынувших со всех сторон от какого-то сплошь покрытого отростками существа. Подобно гигантскому кроваво-красному осьминогу, тварь в один миг оказалась прямо перед ним, и прежде чем Лу Синь успел среагировать, толстые щупальца намертво оплели его торс. В сознание парня тут же хлынул поток чужеродного, ледяного и бездонного опустошения, грозя поглотить его разум без остатка...
Его сердце сжалось от пронзительного чувства, будто весь окружающий мир навсегда о нём забыл.
Это было похоже на тихий предзакатный вечер, когда ватага ребятишек, наигравшись вдоволь, вприпрыжку разбегается по домам ужинать, совершенно позабыв о том, что за деревом, затаив дыхание и честно соблюдая правила, всё ещё сидит один маленький мальчик, с надеждой ждущий, когда же друзья придут его искать. Ведь в прятки играют вовсе не для того, чтобы спрятаться, а для того, чтобы другие тебя нашли. Но приятели забыли его найти, и поэтому он остался прятаться там навечно.
...
— Хух... — Лу Синь очень быстро сбросил с себя это наваждение и, подняв взгляд, неожиданно увидел всех тех людей, которые бесследно исчезли ранее.
Прямо перед ним, обвив его тело своими отростками, стоял низкорослый монстр. Его лишённое кожи тельце состояло из сплошной кроваво-красной мышечной ткани, источавшей тошнотворное зловоние; там, где должны были находиться руки, из плеч росло по нескольку извивающихся щупалец, а на гладком лице не было ни глаз, ни носа, ни рта — лишь два непропорционально огромных уха по бокам головы. Казалось, это существо отчаянно надеялось услышать своими огромными ушами хоть какой-то зов.
От самой фигуры монстра исходило крайне странное ощущение: пока смотришь на него в упор — ты его видишь. Но стоит отвести взгляд хотя бы на миллиметр, как он тут же пропадает — причём не просто становится невидимым, а буквально стирается из твоей картины мира. Словно твоё собственное сознание категорически отказывается замечать его присутствие. Даже увидев его краем глаза — ты тут же пропустишь его мимо внимания; даже коснувшись его рукой — в следующее мгновение подсознательно выбросишь это из головы.
То же самое касалось и людей позади него. Один за другим, выстроившись в длинную вереницу, за спиной монстра стояли пропавшие водители каравана: Старый Ли, Бычок Тянь и все остальные, включая саму Караванщицу.
Каждый из них сейчас держал обе руки на плечах впередистоящего товарища и низко опускал голову, словно они играли в детскую игру «коршун и цыплята». Казалось, все эти люди полностью утратили восприятие реальности и теперь могли лишь безвольно и оцепенело плестись следом за ведущим. А замыкал эту живую цепь не кто иной, как Старый Чжоу. Все они превратились в бездумные звенья одной длинной игрушечной змейки, лишённые собственной воли и чувств, способные лишь механически переставлять ноги, держась за плечи соседа.
...
Глухое раздражение в душе Лу Синя мгновенно улетучилось, уступив место искренней радости на лице.
...