— В общем, давай снимем ограничения в другой раз. Нам с тобой сначала нужно получше наладить отношения... — виновато обратился Лу Синь к Отцу и в тот же миг предельно сосредоточился.
Распластавшаяся под его ногами чёрная тень резко изменилась. Только что она исполинским куполом накрывала весь гигантский мозг, но теперь вдруг стремительно схлопнулась, стягиваясь назад, словно туго затянутый чёрный мешок. Как только внешнее давление исчезло, сдерживаемый до этого ментальный удар кровавого мозга вырвался на свободу и сокрушительной волной прокатился по округе.
Бах! Хрясь! Дзынь!..
Вдоль обеих сторон улицы с грохотом посыпались остатки кирпичных стен и уцелевшие витрины, обращаясь в крошево под натиском невидимого тарана.
Искажающее поле твари подмяло под себя всё вокруг.
Даже стоявшего в трёх-четырёх метрах Лу Синя зацепило взрывной волной так, что его подошвы прочертили по асфальту двухметровую борозду.
Но в это же самое мгновение сжавшаяся до предела тень Лу Синя подобно спущенной пружине выстрелила вперёд.
От столь резкого перехода в ней сконцентрировалась поистине чудовищная пробивная мощь — словно боец в клинче специально подался назад, чтобы затем вложить весь вес тела в один сокрушительный удар. С сухим треском рвущейся парусины чёрное остриё тени врезалось прямо в лоб кровавому мозгу. Пробив плотную завесу ментального удара, оно заживо вспороло окружающее тварь искажённое силовое поле, оставив в нём зияющую прореху...
Удар вошёл так глубоко, что задел само тело чудовища.
Багровые извилины болезненно сжались и заходили ходуном, а по поверхности мозга с удвоенной частотой заплясали ослепительные дуги разрядов.
Впрочем, для монстра такого масштаба подобная царапина была не страшнее комариного укуса.
Рана начала затягиваться буквально на глазах.
Однако Лу Синь, заранее обо всём договорившийся с семьёй, только этого мгновения и ждал. Резко подавшись вперёд, он за шкирку схватил скулящего у его ног пса без шкуры и, размахнувшись, с снайперской точностью швырнул его прямо в пробитую брешь.
— Уа-а-ав!..
Освежёванный пёсик издал душераздирающий визг и пушечным ядром влетел сквозь разрыв внутрь защитного поля монстра.
Потревоженная багровая плоть инстинктивно сомкнулась, пытаясь обволочь и переварить инородный предмет.
В одно мгновение пса без шкуры засосало внутрь по самое брюхо.
От ужаса он заорал ещё громче, чувствуя, как чужая плоть пытается его растворить, но секунду спустя... на его собачьей морде расплылось выражение неописуемого блаженства.
По обнажённым мышцам пса обильно заструилась сукровица, намертво сплетаясь с сосудами и тканями мозгоподобного чудовища.
...
Звучание скрипки мгновенно сбилось с ритма.
Мелодия превратилась в хриплый, режущий слух визг — казалось, смычок попал в руки безумца, который впервые в жизни увидел инструмент и теперь яростно пилил по струнам как попало.
К этому моменту со всех окрестных переулков к перекрёстку уже стянулись полчища безумцев. Озверевшие твари неслись напролом: из их разинутых пастей с воем текла густая чёрная жижа, белёсые зрачки сузились до размеров игольного ушка, а перекошенные лица застыли в гримасах первобытной, кровожадной жестокости.
Живая лавина из сотен тел обрушилась на Лу Синя и Гао Тин, грозя в секунду погрести их под собой.
Но в тот самый миг, когда скрипичная трель сорвалась на фальшь, бегущие в первых рядах безумцы словно налетели на невидимую преграду: их конечности свело судорогой, и они мешками повалились на землю, конвульсивно дёргаясь.
Хаотичный визг скрипки тем временем звучал всё громче, всё лихорадочнее и беспорядочнее, окончательно теряя всякое подобие мотива.
Подобно невидимой радиации, эта какофония волнами расходилась от гигантского мозга, накрывая квартал за кварталом заброшенного города.
— Хр-р-р... А-а-а!..
Сотни безумцев на улицах разом задрали головы к небу и зашлись в диком, полной муки вое. Одни принялись с размаху биться головами о бетонные стены домов — раз за разом, вбивая собственные черепа в камень.
Другие же вцепились друг в друга мёртвой хваткой, остервенело рвя зубами и ногтями плоть своих же сородичей.
— Боже правый, что... что это с ними творится?!
На одной из окраинных улиц, ведущих к выезду из города, Старый Чжоу, Маленький Чжоу и остальные водители, уже приготовившиеся с оружием в руках идти на прорыв, ошеломлённо замерли, глядя на творящуюся вокруг вакханалию.
Окружённые плотным кольцом монстров, они уже мысленно попрощались с жизнью, как вдруг нападавшие ни с того ни с сего потеряли рассудок.
Точнее говоря, эти безумцы окончательно сошли с ума.
Причём самым жутким образом...
— Неужели Караванщица и братец Лу добрались до главной твари?! — дрожащим от волнения голосом выкрикнул Старый Чжоу. — Тогда чего мы ждём?!
Хотя из-за начавшейся среди монстров резни улица вокруг превратилась в филиал преисподней, натиск на самих людей практически сошёл на нет.
Остальные бывалые водители с полуслова поняли мысль Старого Чжоу и, переглянувшись, решительно закивали.
— Вперёд! Вытащим их оттуда!
— Всей толпой не лезьте! Те, кто за рулём меньше трёх лет — прорывайтесь наружу! Кто-то должен донести весть об этих тварях до других караванов!
— Остальные — за мной! Выручаем Караванщицу... и того паренька!
...
Дз-з-з! Тресь!
Вокруг кровавого мозга во все стороны летели снопы ослепительных искр: из-под земли по жилам в него накачивали всё новые и новые порции электроэнергии. Однако само чудовище уже билось в жесточайшем припадке. Внешне оно оставалось целым, а его чистая мощь от притока энергии даже возросла, вот только скрипичная мелодия окончательно превратилась в безумный скрежет. Одновременно с этим окружавшее мозг искажённое силовое поле пошло рваными дырами, словно проеденное молью полотно.
В одних местах ментальное давление сгустилось до предела, а в других зияли огромные, ничем не защищённые бреши.
— Фух... — облегчённо выдохнул Лу Синь.
Теперь с этим монстром всё было кончено.
Всё-таки при зачистке подобных аномалий главное — найти правильный подход.
Клац! Клац! Клац!
Вокруг парящего мозга одновременно возникло сразу несколько силуэтов Мамы, и в руках у каждой блеснули раскрытые ножницы.
Под звонкое, ласкающее слух лязганье стали десятки толстых кровеносных сосудов, удерживавших тварь на весу, разом оказались перерезаны по живому. С глухим чавкающим грохотом многотонная туша рухнула на асфальт и беспомощно задергалась в пыли, точно выброшенный на берег гигантский моллюск.
— Уа-а! Получай, гадина! Забью до смерти!
Не упустив момента, Младшая сестра стрелой сорвалась с плеча Лу Синя, коршуном налетела на поверженную тушу и принялась яростно молотить по ней маленькими кулачками.
Там, куда опускались её ладошки, кроваво-красная плоть мгновенно скручивалась в тугие узлы, бегущие по извилинам электрические разряды с треском коротили и гасли, а ярко-алая живая ткань прямо на глазах серела, иссыхала и превращалась в труху.
— Вы пока заканчивайте здесь сами... — На лице Мамы наконец расцвела довольная улыбка, и она мягко обратилась к сыну: — А я пойду прогуляюсь кое-куда ещё.
Лу Синь не знал, куда именно собралась Мама, но послушно кивнул.
В распластавшейся под его ногами тени вновь полыхнули багровые глаза. Проводив Маму взглядом, Отец издал глухой, леденящий душу смешок, после чего чёрная масса вздыбилась исполинским цунами и обрушилась на избитого монстра. К этому моменту добрая половина мозга уже была искорёжена ударами сестрёнки, а защитное поле рассыпалось в прах, поэтому оказать хоть какое-то сопротивление тени чудовище просто не могло.
Чпок!..
Тушу монстра в одно мгновение разорвало на несколько бесформенных кусков. Фонтан зловонной тёмной крови ударил в небо на семь-восемь метров.
Посреди дымящихся, гнилостно пахнущих ошмётков плоти кверху брюхом лежал совершенно бесстыжий пёс без шкуры: его раскормленное тельце мелко подрагивало, вывалившийся набок язык блаженно покоился в грязи, а на морде застыло выражение полнейшего, абсолютного счастья.
...
— Ч-что... что вообще сейчас произошло?!
В эту же самую секунду глубоко под посёлком Белой Пагоды, в залитом светом подземном бункере, все сотрудники лаборатории словно обратились в соляные столпы, не в силах оторвать взглядов от погасших датчиков и экранов.
Руки и ноги людей налились ледяным свинцом, а в головах звенела пустота.
Это же должно было быть рядовое полевое испытание! Как всё могло закончиться такой катастрофой?!
На главном экране монитора худощавый молодой человек продолжал невозмутимо стоять посреди усеянной ошмётками улицы, спокойно наблюдая за тем, как подопытный образец №3 «Мозг Бога» распадается на куски и превращается в зловонную лужу фарша. Вид у парня был такой, словно он только что раздавил тапком обычного таракана. И лишь сидевшие в бункере учёные понимали, каким запредельным ментальным уровнем и сколь жуткими, непостижимыми способностями нужно обладать, чтобы сотворить подобное!
Ведь на записях с камер было отчётливо видно: парень даже не сдвинулся с места! Просто воздух вокруг него слегка дрогнул, вскрывая неприступное силовое поле «Мозга Бога», а затем стоило этому человеку пристально посмотреть на монстра, как все жизненные показатели образца №3 пошли вразнос!
«Мозг Бога» являлся центральным узлом управления всей подземной базы.
Его предсмертная агония и сбой сигнала мгновенно вызвали цепную реакцию: все содержащиеся в комплексе низшие образцы впали в буйное помешательство и когнитивный коллапс.
Даже сквозь толстые стены главного зала управления учёные слышали, как в подземных хранилищах нижних ярусов запертые в клетках образцы первой ступени и недоделанные мутанты второй ступени заходятся в предсмертном вое, заживо пожирают друг друга и с глухим стуком расшибают себе головы о железобетонные переборки.
...
...
— Кто он такой?..
— Откуда в обычном торговом караване взялся такой монстр в человеческом обличье?!
В душном, гудящем от напряжения зале управления долго стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь звуком судорожно сглатываемой слюны.
— И как... как нам теперь писать об этом в отчёте?..
...
Этот робкий вопрос словно вывел седобородого руководителя из оцепенения. Он резко вздрогнул и что было мочи заорал:
— Быстро! Рубите все внешние кабели и каналы связи!..
Но в тот самый миг, когда его крик отразился от стен бункера, стоявший посреди разрушенной улицы молодой человек на экране монитора вдруг медленно повернул голову.
Он посмотрел прямо в объектив скрытой камеры, и на его губах расплылась странная, пугающе вежливая улыбка.
...
Щёлк...
Все внешние экраны наблюдения разом погасли, залитые серым шумом помех.
В зале управления воцарилась такая звенящая, мёртвая тишина, что было слышно, как пылинки оседают на приборные панели.
— Н-нам... нам нужно эвакуироваться? — спустя долгую минуту едва слышно прошептал кто-то из лаборантов.
Кадык седобородого мужчины судорожно дёрнулся. Он уже открыл было рот, чтобы отдать приказ, но вдруг всем телом вздрогнул и резко обернулся к стеклянным дверям зала.
Снаружи тянулся длинный подземный коридор, залитый мягким светом потолочных ламп.
Однако сейчас эти лампы почему-то начали лихорадочно мигать, а из распределительных коробок под потолком посыпались снопы трескучих искр. Доносившийся снизу вой обезумевших подопытных тварей внезапно стих — весь подземный комплекс погрузился в абсолютное, давящее безмолвие.
Лампы дневного света в самом зале тоже принялись тревожно моргать, то вспыхивая, то почти угасая, словно само электричество билось в ознобе от первобытного ужаса.
Цок. Цок. Цок.
Из глубины пустого коридора донеслись размеренные звуки.
Кто-то неспешно шёл по гладкому кафельному полу на высоких каблуках. Звук шагов был чистым, звонким и удивительно мелодичным.
Вот только на мониторах внутренней системы безопасности, которая ещё продолжала работать, ярко освещённый коридор оставался совершенно пустым.
Цок... Цок...
Невидимые каблучки продолжали мерно отстукивать ритм, приближаясь с каждой секундой, и каждый этот щелчок словно вбивал ледяной гвоздь прямо в сердца застывших людей.
Наконец шаги замерли прямо перед распахнутыми дверями зала управления.
Все находившиеся внутри сотрудники как по команде повернули головы ко входу. Каждому из них казалось, что на пороге сейчас стоит высокая фигура и молча, с лёгким любопытством разглядывает их.
Но дверной проём зиял пустотой.
Воздух в помещении сгустился до такой степени, что стало трудно дышать. Лицо седобородого руководителя исказилось от животного ужаса, и он, сорвавшись с места, сделал широкий шаг к краю пульта.
Высоко занеся ладонь, он со всей силы обрушил её на большую красную кнопку с надписью «Критическая угроза — полная ликвидация».
В его перекошенном лице читалась отчаянная решимость похоронить этот бункер вместе со всем, что было внутри.
Клац...
В тот самый миг, когда его пальцы уже почти коснулись красного пластика, в воздухе раздался тихий, мелодичный металлический щелчок.
Точь-в-точь такой, какой издают портновские ножницы, когда ими аккуратно перерезают шёлковую нить.
Во все стороны брызнула алая струя. Рука мужчины по инерции мазнула по приборной панели и бессильно повисла вдоль тела. Лишь секунду спустя до его сознания дошло, что ощущение нажатой кнопки было всего лишь фантомной иллюзией: его собственная отсечённая кисть с глухим шлепком упала на пол у подножия пульта, продолжая судорожно сжимать и разжимать пальцы.
Срез на запястье был идеально ровным, гладким, почти пугающе красивым в своей хирургической точности.
— А-а-а-а!..
Подземный бункер взорвался истошными воплями. Обезумевшие от ужаса учёные и охранники бросились врассыпную, толкая друг друга и давя упавших в попытке добраться до запасных выходов.
Но посреди этой панической давки и криков вновь зазвучал неспешный, звонкий стук каблучков.
Он раздавался то тут, то там — казалось, сквозь толпу мечущихся в истерике людей неторопливо прогуливается невероятно изящная, спокойная женщина.
И там, где звучали эти шаги, бегущие люди вдруг с размаху падали лицом в пол, в последнюю секунду жизни с недоумением глядя на собственные ноги, которые продолжали как вкопанные стоять позади. Кто-то в панике бросал взгляд на стеклянную перегородку и в отражении видел, как по его собственному горлу расползается тонкая, идеально ровная красная линия. Охранники лихорадочно тянулись к кобурам, но тут же с ужасом обнаруживали, что на их руках больше нет пальцев, а из ровных культей толчками хлещет горячая кровь.
...
Цок. Цок. Цок.
Изящная, завораживающая поступь эхом отдавалась в каждом уголке подземной лаборатории.
И всюду, где ступала невидимая гостья, на белых стенах и кафельном полу один за другим распускались пышные алые цветы.
Превращая стерильный бункер в написанное живой кровью полотно.
...