«Значит, вот в чём заключается способность этого монстра... Он захватывает контроль над чужим телом? Нет, он вторгается напрямую в мозг и пытается перехватить управление... Если в голове есть участок, отвечающий за смех, то мелодия скрипки проникает именно туда, заставляя жертву кривить губы и попутно подчиняя себе всю нервную систему».
Мысли неслись вскачь, пока Лу Синь прислушивался к совершенно новому, незнакомому ощущению.
Чужая воля нагло и бесцеремонно ломилась в его черепную коробку, силясь вытеснить хозяйское сознание. Парадокс заключался в том, что разум Лу Синя с каждой секундой становился всё яснее и холоднее, тогда как тело наливалось свинцовой тяжестью, словно отдаляясь куда-то на край восприятия. Он даже слышал собственный непрекращающийся зловещий смех.
Неподалёку с асфальта медленно, неуклюже поднималась Гао Тин. На её лице застыла та же жуткая ухмылка, а само тело двигалось рывками, точно марионетка на невидимых нитях.
Её взгляд заставил Лу Синя насторожиться — в глазах женщины плескалась неприкрытая, мрачная злоба. Более того, она уже тянулась к упавшему пистолету-пулемёту, явно собираясь навести ствол на своего недавнего попутчика.
Монстр взял её под контроль...
Голова у Лу Синя работала на удивление чётко, и сложить два и два не составило труда. Раз уж она уподобилась безумцам, то сейчас непременно бросится в атаку. А это уже чревато неприятностями...
Перед глазами всё плыло и двоилось, словно само сознание сжали в тисках. Но даже сквозь эту мутную пелену Лу Синь видел, как вокруг него ловко снуёт Младшая сестра: двое вырвавшихся вперёд безумцев, едва подбежав к мотоциклу, тут же споткнулись о подставленную ножку и рухнули ничком с вывернутыми в спираль лодыжками.
Сейчас он предоставил сестрёнке полную свободу действий, целиком положившись на неё. Поэтому даже помутнение его собственного рассудка никак не сказывалось на её проворстве. Но, зная крутой нрав малышки, Лу Синь не взялся бы ручаться за жизнь Гао Тин, вздумай та выстрелить в него...
...
Пока он размышлял об этом, взгляд его вдруг сделался озадаченным.
Один из безумцев на полном ходу прыгнул прямо на Караванщицу, однако женщина, чьи движения только что казались деревянными и скованными, вдруг резко присела, уходя от когтей. С каждым мгновением к её телу возвращалась прежняя кошачья грация. Вместо того чтобы наставить оружие на Лу Синя, она отшвырнула автомат прочь. На губах её всё ещё змеилась безумная улыбка, а глаза с ненавистью буравили парня, но руки делали совершенно иное.
Мощным рывком подняв мотоцикл, она запрыгнула в седло, до отказа выкрутила газ и с рёвом понеслась вперёд.
Словно заранее просчитав маршрут, Гао Тин пролетела несколько десятков метров и, набрав предельную скорость, резко дёрнула руль на себя. Мотоцикл взмыл на покатый капот брошенного посреди улицы автомобиля и, использовав ржавый остов как трамплин, пушечным ядром выстрелил в воздух прямо к парящему над мостовой мозгу.
Впрочем, до самой твари было ещё далековато. Достигнув верхней точки траектории, тяжёлый байк начал клониться к земле.
И в этот миг Караванщица прямо в воздухе встала ногами на седло, отпустила руль и, оттолкнувшись от падающего мотоцикла, совершила второй затяжной прыжок, птицей устремляясь к кровавой туше.
...
«Как она сумела сбросить наваждение раньше меня? Постойте-ка, да не сбрасывала она никакой контроль...»
В голове Лу Синя мгновенно сложилась вся мозаика.
Вот оно — главное доказательство, за которым он охотился все эти дни! Эта женщина действительно давно подверглась ментальному загрязнению.
В её организме уже произошёл явный раскол: разум и плоть действовали вразнобой, более того — находились в открытой конфронтации. И именно благодаря этому разладу, когда мозг Гао Тин подчинился мелодии скрипки, её тело продолжило упрямо выполнять прежний приказ!
...
— А?
Едва осознав это, Лу Синь резко сузил глаза.
Распластавшаяся в затяжном прыжке длинноногая, гибкая фигура Караванщицы уже почти достигла цели. На подлёте к монстру женщина сорвала со спины чёрный рюкзак, запустила внутрь обе руки и выхватила оттуда... два маленьких зелёных яблочка!
Лу Синь мгновенно понял, что она задумала.
— Фух...
От этого открытия туман в голове рассеялся сам собой. Сознание со щелчком встало на место, вернув полный контроль над телом.
Мир вокруг вновь обрёл чёткость и полноту звуков. Скрипка больше не царила в одиночестве: до ушей донёсся и надрывный вокал из динамика на руле разбившегося мотоцикла, и зловещее хихиканье сотен безумцев, на четвереньках карабкающихся по стенам и сжимающих кольцо.
Глубоко вздохнув, Лу Синь вдавил неприметную серебристую кнопку на приборной панели.
У-у-у...
Он знал, что эта кнопка включает форсаж, но насколько именно возрастёт мощность — понятия не имел, поскольку пользовался ею впервые. Помнил только предупреждение механиков о том, что топливо в таком режиме сгорает со страшной скоростью.
Вж-ж-ж!
Из выхлопной трубы вырвался длинный язык синего пламени, и мотоцикл рванул с места так, словно его выстрелили из катапульты. Встречный поток воздуха чудовищным тараном ударил в грудь, грозя сорвать всадника с седла, но в этот миг сверху камнем упала Младшая сестра и крепко обхватила его маленькими ручками.
Тело Лу Синя превратилось в идеально отлаженный, безотказный механизм. Двумя руками он намертво удерживал рвущийся из-под контроля руль. За долю секунды пролетев полтора десятка метров, байк оказался перед глухой стеной стоящего наискосок здания.
Вместо того чтобы свернуть, Лу Синь вздёрнул переднее колесо, и серебристая машина, попирая все законы физики, вертикально взмыла вверх по кирпичной кладке. На высоте третьего этажа парень отпустил руль, позволив мотоциклу влететь в пролом заброшенного дома, а сам с силой оттолкнулся ногами от седла и спиной вперёд метнулся наперерез парящей в воздухе Гао Тин.
Караванщицу от гигантского мозга отделяли каких-то два-три метра. В каждой руке она сжимала по ребристой зелёной гранате с уже выдернутыми чеками. На губах её всё ещё играла безумная, чужая улыбка, но в самой глубине зрачков сквозила её собственная, выстраданная решимость и горькое облегчение.
Словно она давным-давно ждала этого мгновения, чтобы свести счёты с жизнью...
...
— Эх... — тихо вздохнул Лу Синь и выбросил вперёд обе руки.
Он перехватил её запястья. Под его пальцами кисти женщины с тихим хрустом неестественно вывернулись, теряя всякую силу, и две взведённые гранаты выпали из ослабевших ладоней.
Крутанув в воздухе сальто назад, Лу Синь ударом ноги в падении через себя, словно заправский футболист, отправил оба «зелёных яблочка» точно в сторону кровавого мозга, а сам по инерции всей массой врезался в Гао Тин, увлекая её вниз.
Бум!
Лу Синь мягко приземлился на обе ноги, тогда как сбитая им Караванщица кубарем покатилась по мостовой, едва не переломав себе все рёбра.
Ба-бах! Ба-бах!
Секундой позже над головой грянули два оглушительных взрыва, и по улице прокатилась обжигающая ударная волна. Выпущенные в упор гранаты обладали поистине чудовищной мощью, способной разнести в клочья бронетехнику. Даже искажающий пространство барьер вокруг гигантского мозга пошёл крупной рябью; студенистая багровая кора затряслась точно желе, брызнув во все стороны густой алой жижей.
Пусть осколки не изрешетили саму плоть, контузия вышла знатной.
В то же время рой раскалённых стальных осколков и языки пламени метнулись вниз, прямо в спину стоящего на мостовой Лу Синя.
Вжик! Вжик! Вжик!
Но едва смертоносный град подлетел к парню, как воздух за его плечами точно так же исказился и пошёл волнами. Ударная волна бесследно растворилась, поглощённая незримым силовым полем, а зазубренные куски металла один за другим намертво застряли в пустоте, словно увязнув в густом клее.
...
— И чем тебе так жизнь не мила? — покачал головой Лу Синь, глядя на распластавшуюся у его ног Гао Тин, после чего неспешно обернулся.
Прямо перед ним стояла Мама. В её руке покачивалась изящная дамская сумочка, фигуру облегало строгое вечернее платье, а на ногах красовались алые лодочки на шпильках, которые она надевала лишь по особым случаям.
Стоя спиной к сыну, женщина легко, изящно прижимала тонкую ладонь к воздуху перед собой. От её пальцев кругами расходилась мелкая дрожь пространства, напрочь гасящая взрывную волну и удерживающая на весу раскалённую шрапнель.
Скр-р-р...
Слева от Лу Синя раздался неприятный скрежет — это Младшая сестра, хищно подавшись вперёд, в ярости скрипела зубами. Подобное выражение на её детском личике появлялось крайне редко.
А справа беззаботно вертевший головой маленький пёс без шкуры, заметив грозный настрой старших членов семьи, тут же постарался изобразить свирепый оскал... Впрочем, за неимением кожи и губ на морде он и в обычное-то время выглядел так, будто скалится во все зубы.
...
— Значит, даже тебя эта штука сумела зацепить примерно на... пять секунд? — прозвучал над ухом ласковый голос Мамы.
Обернувшись через плечо, она с лёгким любопытством посмотрела на Лу Синя.