В этот миг Лу Синь готов был сквозь землю провалиться от стыда. До чего же неловко вышло!
Он-то уже приготовился к смертельной схватке и даже сжал в кармане рукоять пистолета, заряженного специальными пулями, ожидая, что противник вот-вот сбросит маску и обнажит свой звериный оскал. Но ему и в голову не могло прийти, что никакого подвоха нет: она действительно просто без задней мысли скинула с себя одежду, залезла в палатку и принялась ждать его.
Будь на ней ментальный монстр, после того как она разделась догола, хоть какие-то следы аномалии неминуемо выдали бы себя. Но Лу Синь осмотрел её самым тщательным образом — ничего подобного на ней не было.
Более того, и у Мамы, и у Младшей сестры, и даже у Отца с маленьким псом без шкуры имелись собственные безошибочные способы распознавания загрязнения. В каком-то смысле эта женщина только что прошла проверку по самым строгим стандартам в мире... Однако, судя по реакции родных, они тоже ничего не обнаружили.
В результате вся эта сцена выглядела в точности так, словно Лу Синь раздобыл где-то отличные материалы для взрослых и случайно спалился за просмотром перед всей семьёй.
Впервые в жизни он оказался в ситуации, которую совершенно не знал как объяснить.
...
Тихо вздохнув, он подтянул к себе табуретку, опустился на неё и обессиленно потёр лицо обеими ладонями.
— Ну чего ты там ждёшь, заходи скорее... — из палатки вновь донеслось призывное кошачье мурлыканье.
— Значит, ты позвала меня сюда действительно только ради того, чтобы... — долго собираясь с духом, медленно выговорил Лу Синь, — ну, этого самого?
— Да можешь ты пошевеливаться? — в голосе Караванщицы снова прорезалось явное нетерпение. — Такой молодой парень, а мнёшься как старый дед.
— А ты не могла бы вести себя чуточку нормальнее? — выдохнул Лу Синь, начиная понемногу сердиться.
Караванщица тихо рассмеялась, а в её глазах заплясали отблески догорающего костра:
— Мужчина и женщина остались наедине — что вообще может быть нормальнее этого?
Не удостоив её ответом, Лу Синь нащупал носком ботинка лежавшую на полу одежду и резким движением подбросил свёрток прямо к входу в её палатку.
— Это ещё что такое? Строишь из себя недотрогу или специально ломаешься, чтобы сильнее меня раззадорить? — Караванщица даже не притронулась к упавшим перед ней вещам; развалившись ещё вальяжнее, она холодно усмехнулась: — Радуйся, что я сегодня положила на тебя глаз! В обычное время на такого бесполезного белоручку, от которого проку только что лицом торговать, я бы и смотреть не стала... Постой-ка...
Она внезапно насторожилась и с подозрением воззрилась на Лу Синя:
— Уж не мужская ли слабость у тебя часом, а?
— Послушай... — Лу Синь вспыхнул от возмущения и смущения: — Переходить на личности — это уже слишком, тебе не кажется?
— Хе-хе... — презрительно фыркнула Караванщица, но тут же сменила тон на вкрадчивый и мягкий: — Слабость или нет — возьми да докажи на деле, в чём проблема? Не стесняйся, малой, кого только из тех мужиков снаружи я уже не перепробовала?
— Я не стану этим заниматься, — твёрдо отрезал Лу Синь, покачав головой.
Взгляд Караванщицы мгновенно заледенел:
— Кончай ломать комедию! В этом караване я главная, и здесь всё решается по моему слову. Я даю тебе шанс по-хорошему, а ты нос воротишь? Думаешь, я сейчас не гаркну во всё горло, чтобы на тебя разом наставили несколько десятков стволов?
— Даже под прицелом я к тебе не прикоснусь, — медленно покачал головой Лу Синь.
От ярости Караванщицу затрясло мелкой дрожью:
— Ах вот оно что! Выходит, ты, чистюля из обнесённого стеной города, мной брезгуешь? Считаешь, будто я, переспав с тобой, тебя облапошу и опозорю?!
Лу Синь слегка смешался и лишь после недолгой паузы негромко ответил:
— Ты уже сама всё за меня сказала, что мне ещё добавить?
— Ах ты... — из глаз женщины едва не брызнули искры.
Стиснув зубы, она резким движением метнула руку под подушку и выхватила оттуда пистолет, одним слитным движением сняв его с предохранителя и направив ствол прямо на Лу Синя.
Но стоило ей поднять взгляд, как она увидела, что одновременно с её выпадом рука Лу Синя тоже выскользнула из холщовой сумки. Чёрное дуло его пистолета точно так же смотрело прямо на неё. Лицо парня оставалось абсолютно бесстрастным — сразу было видно человека, привыкшего держать в руках оружие. Эта ледяная невозмутимость разительно контрастировала с его приятными, мягкими чертами лица, создавая вокруг него какую-то жутковатую, пугающую ауру.
Под этим тяжёлым взглядом кожа Караванщицы покрылась мурашками, а внутри шевельнулась безотчётная тревога.
— Неужели я тебя совсем ни капельки не прельщаю? — оцепенев на несколько секунд, с кривой усмешкой спросила она и, вызывающе выгнув спину, сама подалась грудью вперёд, почти вплотную к дулу его пистолета.
— Не прельщаешь. Более того, вызываешь отвращение, — пистолет в руке Лу Синя не сдвинулся ни на миллиметр, наглядно подтверждая твёрдость его намерений.
Глядя ей прямо в глаза с предельно серьёзным, холодным и даже отстранённым выражением лица, он произнёс:
— Хоть у меня и нет опыта в подобных делах, я считаю, что в любом деле всё должно происходить по обоюдному согласию. Не думай, будто раз ты женщина, то можешь творить всё, что вздумается. Твои собственные подчинённые уже до смерти напуганы твоими выходками. В чужие дела мне лезть не с руки, но я всё же посоветую тебе... поберечь своё тело!
Караванщица от неожиданности широко распахнула глаза и уставилась на него. Встретившись с открытым, прямым взглядом Лу Синя, она внезапно изменилась в лице — по её чертам скользнула сложная гамма чувств, словно перед ним в одночасье оказался совершенно другой человек.
— Это даже не моё тело, с какой стати мне его беречь? — холодно и пренебрежительно бросила она.
Услышав эту фразу, Лу Синь на миг растерялся, не зная, что ответить.
Однако Караванщица к этому моменту уже окончательно превратилась в глыбу льда. Она резко убрала пистолет, небрежно отшвырнула его в сторону и, бросив ледяной взгляд ниже пояса Лу Синя, процедила:
— Наговорил тут всяких гадостей и весь настрой мне испортил. Проваливай давай!
Такая резкая перемена в её поведении заставила Лу Синя замешкаться:
— Но ведь ты...
— Поздно спохватился, катись отсюда!.. — Караванщица внезапно сорвалась на истошный, безумный визг, принявшись исступлённо колотить себя ладонями по голым бёдрам и биться в настоящей истерике.
— Да уж... — глядя на её буйное помешательство, Лу Синь медленно опустил оружие.
Он отчётливо ощущал исходящую от этой женщины глубокую, раздирающую душу боль, которая вызывала в нём одновременно и любопытство, и смутную зависть. Помедлив секунду, он так ничего и не сказал, молча убрал пистолет в сумку и повернулся к выходу.
И лишь у самых дверей тихонько буркнул себе под нос:
— Да я вообще-то и не жалею...
...
Снаружи, перед зданием придорожной станции, обстановка тем временем успела накалиться до предела. Из палаток и наглухо закрытых кабин грузовиков в сторону входа украдкой тянулись десятки встревоженных и любопытных взглядов.
Кто-то из водителей стрелой промчался мимо вышедшего Лу Синя и с перепуганным видом вбежал внутрь, чтобы проверить, всё ли в порядке с Караванщицей. Спустя мгновение из зала станции вновь донёсся исступлённый вопль «Катись отсюда!», и только тогда все вокруг с облегчением выдохнули.
Правда, в то же самое мгновение в головах бывалых водителей зародилось глубочайшее недоумение.
Этот паренёк что, уже так быстро управился?
...
Сам же Лу Синь молча вернулся к палатке Старого Чжоу и его племянника. Те двое уже давно в нетерпении выскочили ему навстречу. Они с тревогой воззрились на гостя и первым делом внимательно осмотрели его одежду. Обнаружив, что на ней нет ни малейших следов того, что её расстёгивали или снимали, дядя с племянником переглянулись ещё более озадаченно и с каким-то суеверным неверием уставились на здание станции.
— Я её осмотрел, загрязнения на ней нет, — пояснил им Лу Синь. — И хотя с её телом явно что-то не так, на подмену головы это тоже не похоже...
— Но как же так... Почему же она тогда так люто ненавидит собственное тело? — растерянность на лицах Старого Чжоу и Маленького Чжоу стала лишь сильнее.
— Ненавидит? — удивлённо переспросил Лу Синь, переведя на них взгляд.
Старый Чжоу кивнул и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в нерешительности замялся.
— Дядя, давай лучше я расскажу... — видя заминку родственника, Маленький Чжоу похлопал его по плечу. — В прошлый раз я разглядел всё куда внимательнее...
Он медленно поднял глаза на Лу Синя и всё так же запинаясь произнёс:
— Наша Караванщица, она ведь не только этим...
И в тот самый миг, когда Лу Синь внимательно прислушивался к его словам, прямо над ухом внезапно раздался восторженный голосок Младшей сестры:
— Братик, эта тётя... такая занятная...
...
В просторном зале придорожной станции костёр уже почти догорел — языки пламени погасли, оставив лишь тускло тлеющие багровые угли.
Караванщица сидела совершенно нагая возле своей палатки и молча раскуривала длинную курительную трубку.
— Ну что, видала?.. — неизвестно сколько просидев в безмолвной темноте, вдруг хрипло прошептала она.
В её голосе отчётливо сквозило злорадство.
— Кому-то ты показалась уродливой и противной... Ха-ха, я так и знала, что рано или поздно настанет день, когда от тебя начнут воротить нос от отвращения...
Говоря это, она опустила голову и уставилась на собственную грудь и живот. Она разговаривала со своим же телом!
— Ты будешь становиться всё омерзительнее и омерзительнее, пока абсолютно все вокруг не возненавидят тебя... — в тусклом отсвете углей её глаза лихорадочно заблестели от предвкушения, а в голосе прорезалась неприкрытая ненависть. — Твоё драгоценное тельце? Хи-хи, посмотрим, так ли сильно ты будешь за него держаться теперь...
Её голос упал до заговорщического шёпота. Внезапно ей в голову пришла какая-то мысль, и в глазах вспыхнул безумный огонёк восторга. Она медленно поднесла раскалённую металлическую чашечку трубки с тлеющим табаком к собственной коже...
Ш-ш-ш...
...
— Вот оно, значит, как?
Выслушав донесение Младшей сестры и сбивчивый рассказ Маленького Чжоу, Лу Синь наконец в общих чертах составил представление о том, что творится с главой каравана.
— То есть ваша Караванщица искренне считает, будто её тело принадлежит кому-то другому... И при этом люто, до глубины души ненавидит эту плоть?
Лу Синь нахмурился, напряжённо перебирая в уме известные ему типы источников загрязнения и способностей одарённых, которые могли бы вызвать подобные симптомы.
— Да-да-да, всё именно так и есть! — зачастил Старый Чжоу, отчаянно закивав, а в его голосе прозвучала неподдельная мольба: — Братишка, Христом богом молю, ты ведь человек бывалый и умелый, помоги нашей Караванщице! Хоть эта хворь и находит на неё только по ночам, смотреть на это просто страшно... То, что мужики в караване скоро ноги протянут от такого режима — это ещё полбеды. Куда страшнее другое: если она продолжит так над собой измываться, боюсь, она сама долго не протянет...
Лу Синь задумчиво кивнул, вспомнив густую сеть шрамов на теле женщины. Теперь он не сомневался: все эти порезы она нанесла себе собственной рукой. Особенно наглядно картину дополняла сцена, которую только что подсмотрела в зале Младшая сестра. Из неё со всей очевидностью следовало одно: голова этой женщины и её собственное тело превратились в заклятых врагов, неспособных ужиться друг с другом.
Они истязали друг друга. И более того — находили в чужих страданиях извращённое наслаждение!