Розенгартен был прекрасным поместьем, утопающим в розах, но до того, как им завладел Бертхайм, это место носило пугающее прозвище. Его называли Проклятым поместьем Лорденов, и, как выяснилось, первыми владельцами действительно была семья Лорден.
Когда поползли слухи, будто слуга Сатаны похищает здесь юношей, семья Констанц как раз подыскивала себе жилье.
Нуждаясь в резиденции в столице, они за бесценок купили заброшенное поместье Лорденов – во многом благодаря тем самым диким слухам. Барон не верил в сказки о приспешниках дьявола и похоронил дурную славу дома, разбив в нем великолепный розовый сад.
Его чувство прекрасного было настолько исключительным, что он ввел моду на розарии среди знати, – так поместье и получило название Розенгартен.
Однако величие семьи Констанц увяло слишком быстро, и дивный сад не смог одолеть проклятие Лорденов. После того как барон Констанц пал в битве против Франции, не оставив наследника, люди испугались еще сильнее, твердя, что беда вернулась.
Славный Розовый Барон упокоил проклятие, но поговаривали, будто слуга Сатаны, позавидовав доблестному рыцарю Господа, утащил его в бездну за грехи. Даже для тогдашнего великого герцога это поместье стало головной болью. Монастырь настаивал на сносе здания, чтобы возвести на его месте величественное святилище во славу Божью.
Опасаясь расходов на строительство, споров из-за расположения и растущего влияния Церкви, великий герцог передал его Бертхайму в качестве «дара», поскольку тот имел прочные связи с монастырем. У Бертхайма не было детей, и он упорно оставался холостяком.
Причина, по которой он носил столь высокий титул маркиза, крылась в расчете прежнего короля: старик все равно проживет остаток дней в одиночестве и умрет, не создав проблем с престолонаследием. Столь нелепая договоренность стала возможной лишь потому, что Бертхайм не стремился к власти и поддерживал дружеские отношения как с министрами, так и с местными князьями.
В разговоре Бертхайм вытягивал секреты прежде, чем ты успевал это осознать. Слава богу, я спохватился на полпути, иначе все могло закончиться плачевно. Судя по тому, как он назвал себя просто неболтливым стариком, со мной он явно поскромничал.
Если бы он всерьез задался целью выведать мои тайны, такой желторотик, как я, выложил бы всё, даже не заметив. Каков же он был в расцвете сил?
Возможно, Бертхайм пользовался благосклонностью покойного короля именно потому, что умел выявлять слабости дворян – и не путем шпионажа, а заставляя их добровольно во всем признаваться силой одной лишь беседы.
Может, я и накручивал себя, но в одном сомневаться не приходилось: Бертхайм был тем самым стариком, с которым нельзя терять бдительность. Как бы то ни было, услышав от Геринга скрытую историю Розенгартена, я понял, что это поместье – удивительное место, где тесно переплелись пласты смыслов и времени.
Ганс и Оскар, вероятно, считали усадьбу зловещей, но мне она искренне нравилась. К тому же здесь обнаружилось тайное пространство – воплощение одной из моих фантазий, открывающее бесконечные возможности.
— Значит, здесь определенно кто-то жил, — констатировал я.
— Э-это может быть слуга Сатаны? Проклятие Лорденов! — Ганс, будучи человеком набожным, был не на шутку напуган.
— Какого черта? — Пробормотал я.
Его лицо осунулось еще в тот момент, когда Геринг упомянул прежних владельцев. Ганс явно принадлежал к тому типу людей, что пасуют перед подобными байками. Оскар, которому было шестнадцать, и я, пятнадцатилетний, держались молодцом, а этот детина двадцати двух лет от роду дрожал как осиновый лист – зрелище было довольно забавным. Тайный ход уходил вглубь, напоминая длинный коридор.
— Похоже, эти стены возвели еще в римские времена. — Геринг, чьи знания соответствовали его почтенному возрасту, провел рукой по старой каменной кладке. Проход и впрямь казался древним, но я, честно говоря, не мог определить это наверняка.
Я не историк и не археолог. Как можно датировать стену, просто глядя на камни? В любом случае, это впечатляло. По обе стороны коридора располагалось по шесть комнат; судя по ржавым железным решеткам, когда-то это были тюремные камеры. Теперь же вместо людей внутри хранились припасы, словно на складе.
Запасов хватило бы на то, чтобы держать здесь оборону очень долго.
— Тут мешки с ячменем, бобами и разными овощами! — Крикнул Ганс.
— А в этой комнате лен, ткани, кожа и даже дрова, — добавил Оскар.
— Как они умудрились принести все это снаружи? — Геринг недоумевал. — За все годы, что я управляю поместьем, я ни разу не заметил ничего подозрительного.
— Значит, здесь есть другой проход, связанный с внешним миром.
Путь определенно вел куда-то еще. В конце коридора виднелась дверь, за которой наверняка скрывалась комната. И Гюнтер фон Клюген, судя по метке на моем скауте, находился именно там.
Он не мог не заметить нашего появления. Но он не бежал – он ждал, когда мы переступим порог.
— Оскар, ты идешь первым, — я подал знак Оскару поднять щит. Острый ум парня подсказал ему то же самое: за дверью кто-то притаился. Я не мог поставить в авангард Ганса, который все еще неуклюже обращался со щитом.
Тед восстанавливался после ранения и отдыхал дома, так что из моих вассалов только Оскар сейчас был пригоден для такой задачи. Он твердо встал перед дверью, прикрывшись щитом. Я обнажил длинный меч, Ганс последовал моему примеру.
Грох!
Оскар вышиб дверь и первым ворвался внутрь, за ним Ганс, а следом и я. В комнате было светло – горели фонари. Стояла мебель: кухонная утварь, кровать, тренировочное снаряжение – всё, что нужно человеку для жизни в одиночестве. А посреди комнаты в кресле сидел мужчина.
— Господин Клюген! — Вскрикнул Геринг, узнав его. Мой скаут уже выдал имя Гюнтера фон Клюгена, но ничто не сравнится с подтверждением от того, кто знал его лично. Для Рыцаря Розы он выглядел изрядно изможденным. Я активировал Скаут-Управленец.
[Гюнтер фон Клюген, 25 лет. Настрой: Негодование – Месть. Предрасположенность: Справедливость (осквернена).]
Осквернена? Его чувство справедливости исказилось? Весьма сложная натура. Но к чему эти негодование и жажда мести?
Оскар удерживал фронт, пока я заходил сбоку.
— Почему вы прятались в таком месте? Вы знаете, как отчаянно Клара искала вас? — Спросил Геринг.
Кажется, Кларой звали ту горничную, что вышла за Клюгена. Но тот никак не отреагировал. Он лишь смотрел на Геринга пустыми глазами, даже не шелохнувшись.
Что за чертовщина? Как мне поступить? Геринг отчаянно пытался до него достучаться, упоминая Клару и маркиза, но реакции было ноль – словно он внезапно онемел.
— Покойный барон Констанц тоже не хотел бы видеть вас таким, — продолжал Геринг.
— Лорд Ричард погиб несправедливо, — наконец ответил Клюген.
— Господин Клюген? Барон Констанц… — запинаясь, начал Геринг.
Вжик.
Клюген молча обнажил свой длинный меч.
[Квест «Призрак Розы I» завершен.]
[Награда: 500 очков, 500 медных монет.]
[Квест «Призрак Розы II»]
[Сразитесь с Рыцарем Розы и выживите]
[Награда: 2000 очков, 20 серебряных монет (доплата за риск)]
[Рейтинг опасности: ★★★☆☆]
Три звезды? И цель квеста безумная – не победить его, а просто выжить. Уже по одному этому я понял, что Клюген намного превосходит меня в мастерстве. Раз противник выхватил меч, я обязан был ответить.
Я принял стойку Окс и окликнул его:
— Господин Клюген! Мы не хотим с вами сражаться! Бросьте оружие, и мы не нападем!
— …Кончик меча не дрожит. Умелый молодой рыцарь.
Клюген внезапно проявил ко мне интерес. Он медленно встал в позицию Фом Таг – самую агрессивную высокую стойку в немецком фехтовании. Хотя мы находились под землей, потолок был высоким, а места хватало для широкого замаха длинным мечом.
Я вспомнил базовый контрприем из руководства по немецкому фехтованию. Самая эффективная техника против Фом Таг – это Цверххау.
Чтобы не дать Клюгену свободы маневра, я поднял рукоять на уровень лба и выставил меч горизонтально, направив острие на противника и не сводя с него глаз.
Пока мы с Клюгеном мерились взглядами, Оскар заходил к нему со спины. Разделенное внимание ведет к вялости движений. Теперь у врага были противники и спереди, и сзади. Вот почему я никогда не подставляю спину, даже против нескольких бойцов.
— Ганс! Забирай Геринга и отступай! Не смей соваться! — Приказал я.
— Господин Вольфганг! Я тоже могу помочь!
— Как человек, который еще только учится, собирается блокировать меч рыцаря? Не смей зря рисковать жизнью!
Ганс, тренировавшийся под началом Оскара, столкнулся со слишком опасным противником. Даже Оскар лишь недавно перестал считаться новичком, пройдя через настоящий бой; как мог Ганс выстоять против клинка рыцаря? Это была бы бессмысленная смерть.
— Ты не гонишь подчиненных на убой. Здравое суждение, — произнес Клюген.
— Повторяю в последний раз! Брось меч!