Жан притворялся всего лишь рыцарем, увлечённым хлебом и вином, чтобы я потерял бдительность. Он кормил меня правдивой информацией, чтобы завоевать доверие, а потом подбросил ложь, которая привела бы нас к решающему сражению в условиях численного превосходства противника. Почему он выбрал меня в качестве мишени? Потому что я известен как Рыцарь Шторма и состою в ядре командования армии герцогства.
Другими словами, раз командование армии герцогства доверяет информации, которую передаю я, Жан попытался этим воспользоваться. Но, к его несчастью, у меня есть скаут. Без него, отбросив вопросы надёжности, я вполне мог бы поверить, что он просто глупый французский рыцарь, одержимый бриошью и вином.
Как и ожидалось от рыцаря, которому барон Безансона доверил войска.
Хотя его упоминание гражданской войны между французской королевской семьёй и Бургундией было промахом, Жан отнюдь не был лёгким противником. Его выражение лица, когда он услышал моё заключение, полностью отличалось от того, что было в начале. Рыцаря, беспечно сравнивавшего хлеб и вино с Альпами, больше не было, потому что я вскрыл и его ложь и замысел.
Его психологическое состояние читалось как тревога и нервозность.
— Действительно, не с проста вас называют Рыцарем Шторма.
— Мне не особенно нужна похвала от пленника. У меня ещё много вопросов.
— Дальше я так просто рот не открою.
И ладно. Я планировал задавать различные вопросы, складывая картину, и наблюдать за психологическими реакциями Жана через скаут. Даже без ответов его разум выдаст подтверждение или отрицание. Используя этот метод, я могу выудить из Жана куда больше информации, чем он осознаёт.
— Господин Жан де Плесси. Благодарю за активное сотрудничество. Пожалуйста, наслаждайтесь оставшейся бриошью и вином, когда проголодаетесь. Считайте это проявлением моей любезности.
— ...
Жан и пленённые рыцари не могли расслабить окаменевших лиц. Даже когда я оставил бриошь и вино, которые по его словам вызывали видения Альп, Жан просто сверлил меня взглядом, не притронувшись ни к чему. Человек, так громогласно рассуждавший о дворянском обращении, внезапно замолчал, и атмосфера стала неловкой.
Я доложил информацию командованию.
— Бургундский Эпине вторгается в Эуз?
— Посланник графа Эуза, возможно, уже добрался до герцогского правительства.
По стечению обстоятельств, сроки прибытия любого гонца были раздражающе неопределёнными. Дальней связи в эту эпоху не существовало, и отправка гонцов была лучшим доступным средством. Командование армии герцогства погрузилось в глубокое совещание, услышав информацию, которую я принёс.
— Из допроса Жана де Плесси я делаю вывод, что в этом участвовало несколько лордов, а граф Эпине служил авангардом. Не знаю, какие именно лорды вовлечены, но барон Безансона, отправивший подкрепление — достаточное тому доказательство.
— Угх, это может перерасти в крупную войну?
— Настолько далеко не зайдёт. Между французской королевской семьей и Бургундией вот-вот разразится гражданская война. Они не станут расширять фронт больше необходимого.
— Гражданская война между Францией и Бургундией?
Похоже, все слышали это впервые.
По правде, я и сам не знал о гражданской войне во Франции, пока Жан о ней не упомянул.
Даже при наличии шпионов разведданные такого уровня добирались бы долго. Жан заговорил о гражданской войне Франции и Бургундии, потому что это крупный вопрос во Франции, и он предполагал, что я естественно в курсе, но это и впрямь информация высокого класса. Правительство герцогства рано или поздно узнает, но к тому времени эта информация может прийти слишком поздно, чтобы иметь значение.
— Ваше Высочество, давайте на этом этапе отступим.
— Отступать, когда на севере началась война?
— Наша армия уже провела 1 бой, и потери немалые. Кроме того, на нас висят пленные, затрудняя дальнейший марш, а припасы на исходе.
С более чем 80 пленными мы не могли маршировать к полю боя, обременённые ими. Пленных, не способных заплатить выкуп, обычно отправляли на рудники. Лорды, как правило, покрывали выкуп за своих солдат, но сделает ли это барон Безансона — неясно.
Кронпринц выслушал совет Михаэля.
— Мы подавили бандитов, терроризировавших Розенхайм, и разбили неожиданные бургундские силы. Ваше Высочество добился отличных результатов, так что пора отступать.
— Господин Штрейт, что вы думаете? Разделяете мнение Штайнера?
Почему он вдруг спрашивает меня?
Кронпринц пристально на меня смотрел. Взгляд Михаэля и всех собравшихся рыцарей сошёлся на мне. Не знаю, есть ли у меня реальное право голоса в этом решении, но даже не проверяя состояние кронпринца через скаут, я мог сказать, о чём он думает.
— Ваше Высочество желает отправиться на север.
— Честно говоря, да. Разве солдаты на севере не будут сражаться усерднее, если королевская семья Альтрингенов будет стоять рядом с ними? Я испытал это на себе в этом бою. Хотя я не могу сражаться напрямую, я готов сделать всё необходимое, чтобы защитить наше герцогство.
Сделать всё необходимое, чтобы защитить герцогство.
Он был всего на 2 года старше меня, но я чувствовал его непоколебимую решимость. Оглядевшись, я увидел, что Вермеер и Эйзенах уже склонились к поддержке кронпринца. Фил тоже, похоже, был готов последовать. Даже если бы Михаэль произнёс страстную речь против, решение среди рыцарей уже было принято.
Насильно переопределять волю кронпринца — не самый мудрый выбор.
Человек, которого мне было больше всего жаль — это наш трудолюбивый шурин.
— Вольфганг Риттер фон Штрейт поддерживает волю Его Высочества кронпринца.
Я решил довериться решимости кронпринца. Михаэль сверлил меня взглядом, молча требуя объяснений, почему я поддерживаю кронпринца вместо того, чтобы его остановить. Но если не сейчас, то когда у наследного принца ещё появится шанс узнать, каким врагом на самом деле является Бургундия, которой суждено стать нашей величайшей угрозой? Столкновение уже началось.
— Отправьте посланника к графу Эузу!
Приказ кронпринца был полон жизни. Многие рыцари выразили согласие.
В итоге Михаэль не смог больше возражать. Ситуация изменилась.
Как только совещание закончилось, он затащил меня в свой шатёр.
— Зять, что ты делаешь? Заслуг, которые мы уже заработали, более чем достаточно! А ты отправляешь Его Высочество кронпринца во владения графа Эуза! До сих пор всё шло хорошо, но если что-то пойдёт не так — кто, чёрт возьми, возьмёт на себя ответственность?
— Всё будет в порядке. Разве герцогское правительство не пришлёт подкрепление, как только прибудет посланник графа Эуза?
— Ну, раз Его Высочество кронпринц рядом, подкрепление точно отправят быстро.
Мой тесть, возможно, лично поведёт подкрепление. Если это бургундское вторжение, другие князья тоже пошлют войска. Единственная проблема — время прибытия будет разным, и подкрепление может подойти уже после боя. До тех пор граф Эуз должен держаться сам.
В такой ситуации разве мораль не взлетит, если кронпринц явится на помощь, даже с малыми силами? Более того, это оставит графа Эуза в долгу перед кронпринцем. Даже князья, принадлежащие к фракции кронпринца, чувствительны к подобному. Так что долг перед кронпринцем — дело немалое.
— Раз решение уже принято, я тоже не могу ему противостоять. Зять, если Его Высочество кронпринц когда-нибудь окажется в опасности, забери его и беги. Просто пообещай мне это.
— Обещаю. Я защищу Его Высочество ценой жизни.
— Если защитишь Его Высочество, с моих плеч тоже свалится огромный груз.
Я надеялся, что такой ситуации никогда не возникнет.
— Кстати, есть рыцарь, которого я бы хотел тебе представить. Познакомишься?
— Кто он?
Михаэль сказал, что есть рыцарь, который командовал ополчением и оборонял Фойцен, и привёл его ко мне.
— Для меня большая честь познакомиться с Рыцарем Шторма. Я Август фон Айнбек.
Август?
Рыцарь, оборонявший Фойцен от бандитов, к моему удивлению, оказался свободным рыцарем, которого можно было нанимать в игре. Он также был рыцарем, некогда служившим вассалом барону Констанцу. Я и представить не мог, что знакомый мне свободный рыцарь, бродящий по герцогству Берен, объявится именно здесь.