Мой тесть, который поначалу ратовал за поход кронпринца, теперь выступал против. А министр финансов, изначально бывший против, теперь поддерживал эту идею.
Ирония заключалась в том, что меж двух огней оказался именно я.
Великий герцог Карлус с явным наслаждением наблюдал за словесными перепалками министров.
Казалось, ему не хватало только попкорна. Поистине ужасный характер.
Кронпринц, молчавший всё это время, обратился к моему тестю:
— Военный министр. Тогда кого, по-вашему, следует выбрать?
— Мой сын мог бы безопасно ассистировать Вашему Высочеству.
— А что если сделать сына графа командиром отряда, а господина Штрейта прикрепить в качестве поддержки?
Судя по всему, кронпринц и впрямь очень хотел взять меня с собой.
Это была катастрофа. Если мы с Михаэлем оба будем отсутствовать, кто продолжит расследование «Рафель»?
— Ваше Высочество, мы с сыном по запросу министерства юстиции расследуем сговор между «Рафель» и государственными чиновниками. Наконец-то появились результаты. Если мы оба уйдём в поход, нам просто не хватит людей для продолжения работы.
— ...Так вот почему министерство финансов поддерживает мой поход.
Взгляд кронпринца обратился к министру финансов.
Его выражение лица ясно давало понять: теперь он понял, почему человек, выступавший против похода, внезапно изменил свою позицию.
Министр финансов спокойно выдержал недовольный взгляд кронпринца.
— Граф Штайнер. Насколько я понимаю, вы арестовали руководителя «Рафель». Так что передайте последующее расследование министерству юстиции. Граждане полны жалоб и возмущения из-за того, что войска герцогства так часто мобилизуют. Теперь, когда организации трущоб подавлены, министерству юстиции ведь больше не нужна помощь военного министерства?
В итоге министр администрации тоже встал на сторону финансов.
Он поддержал моего тестя, когда войска герцогства были мобилизованы впервые. Но теперь, когда «Рафель» рухнула, он начал давить на военное министерство, требуя уйти из судебных дел. Он доказывал, что больше нет оснований для активности войск. Министерство администрации тоже не любило министерство финансов, но не желало, чтобы ситуация обострялась дальше необходимого.
Я воочию наблюдал, как смещаются политические союзы. Вчерашний враг становится сегодняшним союзником, а сегодняшний союзник — завтрашним врагом. В отличие от стычек с министром финансов, мой тесть не повышал голос на министра администрации. Раз министерство финансов переманило администрацию, а юстиция колебалась, он больше не мог продавливать этот вопрос.
Мой тесть решил отступить.
— Я бы хотел надавить на этого ублюдка Райнфельдта посильнее. Но уважу графа Дикмайера. Граф Люк! Теперь ответственность целиком на вас. Мы отступаем.
— ...Понимаю. Я получил весомую поддержку от военного министерства, так что возьму руководство на себя.
Вот чем всё закончилось.
Сможет ли министерство юстиции справиться в одиночку?
Министр, не желающий открыто конфликтовать с министерством финансов?
Расследование, скорее всего, тихо спустят на тормозах.
Что будет делать Адельберт? Возможно, этот исход и был тем самым компромиссом, который Адельберт спланировал. Если министр финансов падёт слишком жёстко и Райнфельдта сместят полностью, Адельберт унаследует хаос, а не возможности. Я подозревал, что это был политический компромисс, на который Адельберт мне намекал.
Если моя догадка верна, Адельберт обязательно выйдет на связь.
Мне оставалось только ждать этого момента. А пока не было выбора, кроме как плыть по течению.
От начала и до конца между министрами летали аргументы и давление. Учитывая огромную разницу в ранге и опыте, я не смел вставлять ни слова. Кронпринц тоже просто наблюдал, столь же неспособный переспорить этих хитрых министров. Так что, естественно, он полагался на близких соратников, с которыми было проще иметь дело.
— Министры пришли к компромиссу?
Великий герцог, который всё это время с явным удовольствием смотрел на представление, поднялся, готовясь завершить встречу.
Кронпринцу стоило бы научиться наблюдать за подобными конфликтами с хладнокровием великого герцога. Имело смысл, что он предпочитал решать всё на пару с Вермеером. Дело было не просто в юношеском нетерпении. Иметь дело с хитрыми министрами было попросту невыносимо.
— Министерство юстиции займётся сговором между трущобами и чиновниками самостоятельно. А что касается дела величайшей важности — похода кронпринца — военное министерство предоставит войска герцогства. Старший сын графа Штайнера станет командиром отряда, а господин Штрейт — его помощником. Министерство финансов покроет все расходы на обеспечение и компенсации, которые запросит военное министерство. Есть возражения?
Никто не возразил. Хотя лицо министра финансов скривилось от приказа оплатить все расходы, хотя ещё минуту назад он упивался победой. Насколько я мог судить, мой тесть выжмет из министерства финансов всё до последней монеты. Великий герцог мастерски выступил посредником, существенно смягчив обиды обеих сторон.
Как и следовало ожидать, не зря он великий герцог.
— Ваше Высочество. Где вы планируете развернуть театр военных действий? Уж не на французской ли границе?
— Если я отправлю кронпринца на французскую границу, враги слетятся, пытаясь его захватить. Это слишком опасно.
— ...Тогда что вы предпочтёте?
— Министр финансов как раз подготовил подходящую сцену.
Глаза моего тестя буквально сверлили министра финансов. Опять ты, ублюдок? Я впервые присутствовал на министерском совете, и, похоже, они всегда проводили его именно так: обменивались ударами, пока великий герцог сидел и смотрел.
Министр финансов с наслаждением принял испепеляющий взгляд моего тестя и сказал:
— В Розенхайме недавно появилась крупная банда разбойников. Согласно отчёту управляющего имением, предполагается, что это бродяги, перешедшие с границы между герцогством Роден и герцогством Бургундия. Вооружены они плохо, поскольку это бродяги, но проблема в их численности — около пятидесяти человек.
Управляющий имением не обладал военными полномочиями. Обычно в таких случаях владеющая землями семья направляла войска самостоятельно. Розенхайм изначально был имением барона Констанца. Но когда барон Констанц погиб в бою и его род пресёкся, имение вернулось королевской семье. Против пятидесяти разбойников одних войск герцогства было бы более чем достаточно.
Отправиться в поход одному — это одно. Но сопровождать кронпринца?
Это и впрямь была игра с наказанием на кону.
Поэтому мой тесть настаивал, что безопаснее всего мобилизовать сто пятьдесят солдат герцогства. Объединив их с гарнизоном Розенхайма в пятьдесят человек, мы бы получили двести бойцов и сокрушили разбойников одним ударом. Министр финансов попытался возразить, но великий герцог уже постановил, что министерство финансов обеспечит полную поддержку, так что министру финансов пришлось неохотно согласиться.
Так вышло, что целью первого похода стал Розенхайм.
Особняк, которым я владел, был Розенгартеном — тем самым поместьем семьи Констанц.
И я бился насмерть с Рыцарем Розы.
Неужели между мной и этой семьёй есть какая-то более глубокая связь?
На этом совет министров завершился.
Мой тесть и министр финансов задержались, сверля друг друга взглядами и рыча.
— Снова выскользнул, как угорь. Считай, тебе повезло.
— Смотри в оба. Я этого не забуду.
Если бы это был не зал для аудиенций, они бы уже кинулись избивать друг друга?
Только после того, как кронпринц, министр администрации и министр юстиции вышли первыми, эти двое наконец отвернулись друг от друга и покинули зал. Я собирался последовать их примеру, но великий герцог внезапно окликнул меня.
— То, что военное и министерство финансов рычат друг на друга, не новость, так что не принимайте это близко к сердцу.
— Неужели? Но какое у вас ко мне дело, Ваше Высочество?
— Я слышал, что поимка шпионов — ваших рук дело? Манера, в которой вы это сделали, была весьма впечатляющей.
Взгляд великого герцога Карлуса тяжёлым грузом лёг на меня.
Казалось, он видит меня насквозь, до самой сути.
— Оценке Бертхайма я доверяю. Наряду с внуком Штайнхофа, разве вы не то самое новое поколение, что поведёт Берен в будущее? Лично я ожидаю, что человек с таким острым глазом и чуткой интуицией, как вы, компенсирует недостатки кронпринца. Я верю, вы более чем способны.
Острый глаз и чуткая интуиция...
С точки зрения великого герцога, не знающего о существовании системы и скаута, это был разумный вывод. Он считал это врождённым даром. Похоже, великий герцог хотел, чтобы я служил глазами и ушами кронпринца. Что до меня, пока меня не предают, нет причин делать королевскую семью своим врагом. По крайней мере, я бы предпочёл не враждовать с тем, кто воспринимает интриги как развлечение. Разве это не всё равно что заходить в болото?
Но предсмертные слова Клюгена "не доверять королевской семье" остались выжжены в моей памяти.
Барон Констанц, Рыцарь Розы и королевская семья.
Если кто-то и знал правду, то это Бертхайм.
— Господин Штрейт, как поживаете? Не виделись с самой церемонии инвеституры, верно?
— Господин Штайнхоф? Что привело вас сюда?
Выйдя из зала для аудиенций, я наткнулся на неожиданное лицо.
Человеком, ждавшим меня вместе с кронпринцем, оказался Фил.
Рыцарь моего возраста, с которым я познакомился на церемонии инвеституры. И внук национального героя, Адольфа Риттера фон Штайнхофа.