После того как моё рыцарство подтвердилось, повседневная жизнь стала неузнаваемо загруженной.
Я был занят переездом, потому что передача прав на Розенгартен завершилась, занят перешивкой банкетного наряда — превращённого в лохмотья в бою с Клюгеном, — и занят Хильдой, которая приходила каждый день учить меня процедурам, которые влекло за собой рыцарство.
— Отец хочет встретиться с Вольфом. Как у тебя сегодня расписание?
— …Военный министр? Значит, я наконец с ним встречусь.
Военный министр Пауст фон Штайнер. В отличие от других чиновников, он был прирожденным военным и высшим авторитетом в вооружённых силах. Он командовал армией герцогства, личными войсками великого герцога и коалиционной армией князей. Если ты не человек изрядной закалки, тебе не занять кресло военного министра.
— Хе-хе, чего ты такой напряжённый? Не похоже на храброго Рыцаря Шторма.
После того как меня прозвали Рыцарем Шторма, моя героическая баллада распространилась среди народа и стала сенсацией. Уличные музыканты пели её ежедневно, привлекая клиентов, и всякий раз, проходя мимо и случайно слыша её, я хотел провалиться сквозь землю. Мои домочадцы, напротив, были невероятно горды.
Честь господина — честь слуги. Так что гордость моих домочадцев разрослась до небес. Пока они не зазнавались, торгуя престижем семьи, — это было в порядке вещей, но кто-нибудь всегда создаёт проблемы. Так что Гёринг, помогавший с переездом, дал моим домочадцам подходящий совет.
— Откуда берётся ваша гордость? От семьи, которой вы служите. Достойный слуга должен быть смиренным, а не напыщенным из-за славы господина, чтобы не навлечь беду.
Гёринг десятилетиями служил одному господину, так что мои люди не восприняли его совет легкомысленно. Впрочем, Бодо я позволил в определённой мере пользоваться моим именем ради сбора информации. По словам Бодо, моя репутация резко увеличила число сотрудников.
Как и ожидалось, репутация для дворянина — прежде всего. Я чувствовал значительное беспокойство из-за дико преувеличенной героической баллады, но она уже распространилась, так что мне оставалось только смириться. К счастью, моё лицо не было широко известно, так что меня не осаждали толпы, как кронпринца, — хотя дамы были отдельной историей.
— Хм, значит, ты тот самый господин Штрейт, покоривший сердце Хильды?
Встреча с военным министром пугала во многих отношениях. Возможно, потому что его семья была военной, от самого министра до его старшего и второго сыновей, их телосложение было внушительно — крупнее Ганса, самого большого среди моих домочадцев. К счастью, Хильда не пошла в отца и братьев.
Обе старшие сестры уже вышли замуж и на этой встрече отсутствовали. По неблагоприятному взгляду военного министра я читал два смысла: «Как смеет всего лишь потомственный рыцарь, получивший немного славы, становиться моим зятем?» и «Так это ты тот ублюдок, который охмурил мою драгоценную младшую дочь?»
— Отец, не сверли его так. Что ты думаешь о женихе, которого я привела?
— Моя маленькая Хильда приводит домой мужчину… время и правда летит.
— Папа, мне уже семнадцать — давно пора замуж. Сколько ты ещё будешь обращаться со мной как с ребёнком?
Когда Хильда надула милые губки, суровый военный министр смягчился, показав нежную улыбку, и теплота между отцом и дочерью была почти осязаемой. Контраст с тем, как он обращался со мной, был разительным — я чувствовал подлинную теплоту и привязанность в выражении, которое он дарил Хильде. Что за разница в настроении? Как и ожидалось, ни один отец не посчитает, что кто-либо достаточно хорош для его дочери.
— Имя Рыцарь Шторма слышно повсюду. Отец, хотя его статус далёк от необходимого для зятя нашей семьи, я лично считаю мудрым заключить союз с многообещающим рыцарем, носящим титул, который станет близким соратником Его Высочества кронпринца. Если он тот, кто нравится Хильде, разве они не могут быть счастливы вместе?
— Это имя Рыцарь Шторма было сфабрико… ммм.
А если подумать, военный министр был одним из заговорщиков, стоявших за моим прозвищем. Бертхайм, великий герцог и военный министр провели тайную трёхстороннюю встречу, чтобы замять дело, связанное с бароном Констанцем, отвлекая общественное внимание, сделав меня героем. Раз та встреча была секретной, военный министр поймал себя на полуслове.
— Что-что сфабриковано?
— Ничего. Кхе-кхем!
В отличие от военного министра, старший сын Михаэль фон Штайнер неожиданно встал на мою сторону. Второй сын не проронил ни слова, от начала до конца просто сверля меня каменным взглядом. Бровь военного министра слегка нахмурилась от слов Михаэля. Если эти его выпирающие руки возьмут меня в захват, мне конец.
— Я знаю, что для Хильды нет подходящей партии. Привязать многообещающего рыцаря к нам через брак и перетянуть близкого соратника кронпринца на нашу сторону — выгодно для семьи. Проблема в моих чувствах. Моих чувствах! Ты, сволочь! Как у тебя хватило наглости увести мою драгоценную Хильду! Ну почему это оказался Рыцарь Шторма!
— Ох, отец! Маргарета и Флора были бы ужасно обижены, услышь они это.
Шаблонный любящий отец? Такой тип существовал и в средневековье.
И он был великим дворянином, чья семья из поколения в поколение занимала кресло военного министра. И я ни разу не уводил Хильду. Скорее наоборот, Хильда заинтересовалась мной и активно за мной ухаживала. Хотя я чувствовал, что обвинение несправедливо, в этой ситуации возражать было бы только хуже. Мне оставалось сидеть тихо и переживать жалобы военного министра.
— Господин Штрейт, отец ведёт себя так, потому что баловал Хильду с самого детства, так что, пожалуйста, не принимайте это слишком близко к сердцу. Я лично поддерживаю брак между вами и Хильдой. Но запомните — если я когда-нибудь увижу слёзы в глазах Хильды, я могу измениться до неузнаваемости, как и отец.
Михаэль тоже был без ума от младшей сестры? Ну, Михаэлю было двадцать пять. Разница в возрасте существовала потому, что Хильда была ребёнком от второй жены.
Хильда и замужние сёстры были полнокровными родственниками, а Михаэль и второй сын — только по отцовской линии, рожденными от второй жены. Первая жена родила трёх дочерей и ни одного сына. Каково было положение второй жены, было очевидно без вопросов. Но, глядя, как военный министр особенно балует Хильду, казалось, с ней обращались хорошо.
— Отец всегда был такой. Даже те женихи, что были раньше, исчезали. Я выхожу за Вольфа. Вольф был единственным мужчиной, который понимал и уважал меня, — заявила Хильда.
— …Вольф? Уже просто «Вольф»? Настолько тебе нравится этот засранец.
— Отец, пожалуйста, отпусти Хильду. Она не может вечно оставаться ребёнком. Если ты не примешь партнера, которого она сама нашла, после того как сказал, что не будешь устраивать ей политический брак, ты собираешься обречь её на вечное девичество? — сказал Михаэль.
Если бы военный министр использовал Хильду как инструмент политического брака, он бы выдал её за дворян намного младше или старше ради выгоды семьи. По крайней мере, военный министр был предан семье, так что Хильда не была принесена в жертву политическому браку. И будучи благословлённым пятью детьми, выдавать Хильду ради политической выгоды не было необходимости.
Военный министр неохотно уступил под натиском Михаэля и Хильды. Хотя я и правда спас кронпринца, он знал, что моя репутация была сфабрикована, но мужчина, которого выбрала Хильда, оказался тем самым человеком, так что сложность чувств военного министра можно было понять.
— Тесть, я сделаю Хильду счастливой, — сказал я.
— Сделай. Иначе я с тебя шкуру спущу, — прорычал военный министр.
— Отец! Если ты будешь так себя вести, я не дам тебе увидеть будущих внуков, — игриво пригрозила Хильда.
— Кхм… зять. Пожалуйста, сделай нашу Хильду счастливой.
Военный министр мгновенно капитулировал перед угрозой Хильды лишить его внуков. Это и есть истинное лицо семьи — столь отличное от торжественности официальных обязанностей? Совсем не похоже на семью министра финансов, Райнфельдтов; тот дом был далёк от гармонии, отец и старший сын постоянно враждовали.
Когда военный министр принял меня как зятя, нужно было уладить различные процедуры. Самый деликатный вопрос — естественно, условия контракта. Союз семей оформлялся через контракт: отец невесты предоставлял приданое, а я готовил утренний дар для невесты, как того требовала традиция.
Приданое и утренний дар служили гарантией, что вдовы смогут жить комфортно без мужей, которые могли погибнуть молодыми в эпоху частых войн. Я не собирался умирать молодым, но и не хотел, чтобы Хильда стала вдовой, влачащей нищенское существование до конца дней. Впрочем, устройство приданого было поистине примечательным — если бы Хильда была женщиной с правом наследования территории, то эта унаследованная земля перешла бы ко мне.
Величайшей наследницей средневековья была Алиенора Аквитанская. Она вышла замуж за французского короля Людовика VII, но после развода обручилась с Генрихом Плантагенетом, являвшегося тогда графом Анжуйским и герцогом Нормандским. Когда он стал английским королём Генрихом II, эта огромная территория перешла Англии целиком без единого сражения. Такова сила приданого.
Семья военного министра была придворной графской без феода для наследования, но, учитывая достоинство, ожидаемое от высокостатусного дома, они подготовят значительные дары. Я тоже должен был подготовить соответствующий утренний дар, чтобы поддержать достоинство нашей семьи перед невестой — в этом была суть брачных переговоров.
— Значит, мы предоставим дары на пятьсот монет как приданое с нашей стороны, а вы подготовите утренний дар на двести монет? Не слишком тяжёлое бремя?
— Я беру дочь военного министра в законные жёны, так что наша семья проявит величайшую искренность. Это значительные расходы, но я хочу, чтобы вы знали: у меня есть средства.
— Хм, похоже, вы и ваша семья серьёзнее, чем я ожидал.
И, услышав, что я стал новым владельцем Розенгартена, военный министр сделал заинтересованное выражение лица. Розенгартен был домом со сложной историей, затрагивавшей несколько семей. Я получил его законно как условие выполнения просьбы маркиза, но, честно говоря, это было куда больше, чем того стоила задача.
Так что я подозревал, что Бертхайм подарил его не просто так. Я не знал, что он может попросить взамен, но, если это не было чем-то неразумным, я планировал ему оказать услугу. Военный министр, похоже, был удовлетворён, узнав, что выдаёт дочь не за нищего.
Я подготовил утренний дар для Хильды без затруднений.
Размером в двести серебряных монет, но я нисколько не жалел.
Хильда сказала, что вернёт утренний дар мне, поскольку управление семьёй Штрейт требует немалых денег. Лучше пустить его в дело, чем оставить просто пылиться — так что вместо этого мы составили контракт, предусматривающий, что Хильда наследует всё имущество в случае моей смерти.