Меня ждал неожиданный человек, но я был даже рад.
Мы познакомились и обменялись приветствиями на моей церемонии инвеституры. Но поскольку мне пришлось приветствовать столько людей, времени на завязывание дружбы не хватило. Всё, что я о нём знал: он внук Штайнхофа и женился на одной из подруг Хильды. Элизабет, кажется?
Выяснилось, что эта юная леди была дочерью виконта Густава фон Лёвенберта, командующего стражей столицы. Именно он окружил особняк Майнхофа, пока я сражался с Клюгеном. Командующий стражей столицы также занимал важную должность в военном министерстве и подчинялся моему тестю. Благодаря этому отношения между военным министерством и семьёй Штайнхоф были хорошими.
— Господин Штрейт, Фил — один из немногих моих близких сверстников. Включая вас, под моим началом будет как минимум четыре многообещающих молодых рыцаря.
Кронпринц, казалось, очень гордился тем, что Фил и я находимся под его командованием. Поскольку я получил рыцарство от кронпринца, было логично, что он считал меня своим соратником. Но я не был в том положении, чтобы слепо клясться ему в верности. Ноя ничего не знал о Филе. Склонности Фила были справедливость (добрый).
Но четыре молодых рыцаря?
— Кроме господина Штайнхофа и меня, есть ещё двое?
— Один из них — Эйзенах, который не смог вернуться из-за ранения, а другой — Лео.
А, вот так.
Хотя Эйзенах и был капитаном гвардии, его навыки не были выдающимися, а как дерётся Лео я вообще никогда не видел, так что судить не мог. Это значило, что единственными заметными фигурами под началом кронпринца были Фил и я. Я получил титул Рыцаря Шторма частично благодаря заслугам в деле о покушении на кронпринца и усилиям по созданию героя.
У Фила титула не было, но за ним стоял престиж великой военной семьи Штайнхоф. С точки зрения кронпринца, наличие только Фила и меня в качестве близких соратников уже давало ему немалый вес. По правде говоря, он пока находился в положении, когда не мог полноценно спорить с хитрыми министрами.
— Я планирую взять Фила в этот поход.
— К моему стыду, в отличие от господина Штрейта, у меня ещё нет опыта настоящих сражений.
Внук Адольфа, который косил французских рыцарей как траву, всё ещё не имел боевого опыта? Не считая военной службы, отсутствие боевого опыта было серьёзной проблемой. Идти на войну без него — это всё равно что пытаться бегать, не научившись ходить.
— Тогда в этом походе вы сможете многому научиться.
— Именно поэтому я прошу: если у вас будет время, не согласитесь ли вы со мной на спарринг?
Похоже, Фил очень хотел со мной сразиться. Мне бы тоже этого хотелось, но прямо сейчас было важнее получить подробные объяснения о министерском совете от моего тестя, который в ярости вернулся в военное министерство. Так что я пообещал Филу, что дам знать, когда будет время.
— Как жаль. Тогда я буду с нетерпением ждать вестей.
— Ты не влюблённая девица, чтобы ждать с нетерпением.
Кронпринц бросил на Фила странный взгляд. Фил осознал, что его слова прозвучали немного странно, и неловко рассмеялся. Затем кронпринц выразил предвкушение грядущего похода вместе с Лео, сказав, что это возможность продемонстрировать фехтование школы Штайнхофа, которому их обучил мастер.
— Я наконец смогу вырасти из избалованного принца в рыцаря, познавшего поле боя.
— К сожалению, у Вашего Высочества не будет возможности использовать меч в бою.
— О чём ты говоришь? Если ты стоишь на поле боя, разве не естественно сражаться с врагом!
Это были опасные речи.
Кронпринц, лично сражающийся с врагом?
От одной мысли об этом у меня закружилась голова.
С того момента, как поход кронпринца был подтверждён, я планировал убедиться, что не возникнет ни единой ситуации, где кронпринц столкнулся бы с врагом один на один. Михаэль скорее всего разделял эту точку зрения. Если бы кронпринц был ранен или убит, ответственность пала бы на великого герцога, который поклялся взять её на себя, но и нас бы смело волной последствий.
Вот почему мой тесть пытался подготовить более чем в четыре раза больше войск, чем обычно. Если бы врагами были бродяги числом около пятидесяти, их боевая мощь не представляла бы ничего особенного, и мы бы легко победили. Но важнее победы было сохранить кронпринца в безопасности. Именно поэтому меня прикрепили в качестве поддержки — чтобы не дать кронпринцу действовать опрометчиво.
Моя роль заключалась в том, чтобы сдерживать кронпринца от безрассудных шагов, пока Михаэль командует войсками и разбирается с врагом. Я не был равнодушен к желанию кронпринца сделать себе имя и заслужить славу на первом поле боя, но это было и моё первое поле боя тоже.
Кронпринцу было достаточно просто узнать, как армия действует в полевых условиях. После того как я убеждал его со всей страстью и искренностью, кронпринц выглядел очень недовольным, но, казалось, немного осознал ситуацию. Если бы он был безнадёжным юнцом, я бы не утруждал себя столь искренними уговорами.
— Поскольку Ваше Высочество умны, пожалуйста, прошу вас пока смириться с вашим недовольством.
Вы умны, так что понимаете, почему я против, верно? Когда я мягко его уговорил, кронпринц вздохнул и перевёл взгляд на Вермеера.
— Эй, Лео. Ты того же мнения?
— В сердце я хочу поддержать лорда Франца, но если мыслить объективно, прав господин Штрейт. Жизнь лорда Франца — это абсолютно не то, чем можно легкомысленно рисковать. Пожалуйста, укротите свой энтузиазм хотя бы в этот раз.
Вермеер согласился с моей позицией, так что кронпринц в итоге усмирил свой пыл. Другой мог бы не справиться, но убеждения Вермеера были весьма эффективны. Хотя Хильда тоже справилась бы. Если бы кронпринц действовал один, иметь с ним дело было бы невыносимо. Так что я был рад, что есть люди, способные его вразумить.
Склонность кронпринца была справедливость (добрый).
Совершенно не похоже на его отца. Опасно так говорить, но неужели он от другого отца? Они были слишком разными. А Вермеер, который безоговорочно следовал за кронпринцем, имел склонность верность (добрый). Поскольку склонность кронпринца стремилась к справедливости и добру, у меня не было особых претензий к тому, чтобы служить ему как своему господину.
Если бы он напоминал великого герцога с его интригами (нейтральный), это было бы невероятно утомительно.
Прошу, не бери пример с великого герцога. Всегда стремись к справедливости и добру.
— Завидую тебе, Фил.
— Я тоже намерен следовать приказам командира на поле боя.
— Но тебя удостоили чести сражаться с врагом.
Он, похоже, питал романтические представления о скрещивании мечей и битвах с врагом. Как всегда, романтика оставалась романтикой, а реальность оказывалась сточной канавой. В моём собственном боевом опыте тоже не было никакой романтики. Это был просто вопрос жизни и смерти. Если кронпринц сможет познать эту истину, разве он не вырастет?
Я вернулся в военное министерство.
Подготовка к походу всё равно была обязанностью военного министерства, а кронпринцу нужно было просто подготовить доспехи с оружием и явиться. Когда я прибыл к кабинету военного министра, то обнаружил, что Михаэль расхаживает перед дверью. Он метался туда-сюда, как щенок, который больше не может терпеть. Но изнутри доносились звуки бьющихся предметов.
Бам!
— Зять, тебе сейчас абсолютно нельзя туда входить.
Тре-есь!
Неужели мой тесть швырял офисную мебель?
— И... тесть часто так делает?
— Обычно он просто ломал столы, но сегодня он по-настоящему в ярости. Что, чёрт возьми, произошло на совете министров? Они велят мне передать руководителя «Рафель», которого я допрашивал, министерству юстиции.
— Ну...
Я вкратце объяснил, что произошло на совете министров.
Михаэль мог понять, почему его отец так зол.
— Мы могли бы сокрушить министерство финансов законными методами, но старый лис провернул трюк. Неудивительно, что он рекомендовал тебя как командира отряда для похода кронпринца. Тебе досталось, зять.
— Почему ты говоришь так, будто это проблема кого-то другого? Командир отряда — ты, а я лишь поддержка.
— ...Что?
Михаэль, предполагавший, что вся ответственность ляжет на меня, был шокирован, узнав, что командиром отряда выбрали его. Невежественные дворяне завидовали бы, называя это славной должностью, но любой здравомыслящий человек почувствовал бы колоссальное давление от одной мысли о том, чтобы взять кронпринца в поход. Михаэль был из вторых.
— Отцу стоит оставить хоть какую-то мебель целой.
— Зачем?
— Чтобы я мог ее доломать!
Похоже, сегодня был день уничтожения всей мебели военного министерства.
Дождавшись, пока мой тесть и Михаэль успокоятся, я вошёл внутрь. Это был разгром. Мой тесть и впрямь казался невероятно сильным. Стол был расколот надвое, а декоративная скульптура разбита на пять частей. Неужели большая часть официального содержания военного министра уходила на замену сломанной мебели?
Пока я осматривал сломанную мебель и скульптуру, мой тесть объяснил, что большая часть этого всё равно была взятками, так что ломать было ещё что. Что ж, если ты занимаешь кресло министра, ты получаешь всевозможные взятки и подарки.
Пока ты не формируешь картель, подобный тому, что был между «Рафель», купеческой гильдией и министерством финансов, для извлечения нечестной прибыли, получение взяток не было большой проблемой. Однако, поскольку этот картель перешёл допустимую черту, «Рафель» сокрушили, а купеческую и Ночную гильдии министерство юстиции превратило в пустоши.
Министерство финансов отвлекло внимание, поддержав поход кронпринца, чтобы избежать кризиса. А наблюдавшее за этим министерство администрации явно сделало что-то за кулисами, прекратив сотрудничество с военным министерством. Поскольку министерство юстиции изначально не желало открыто конфликтовать с министерством финансов и привлекло военное министерство лишь как рычаг давления, этот инцидент, скорее всего, тихо заглохнет.
И это приводило моего тестя в бешенство.
— Тесть, ты в порядке?
— Прости, что показываю тебе такой жалкий вид, зять. Сейчас я немного успокоился.
Мой тесть, заявивший, что успокоился, в процессе разговора выругал министра финансов раз тридцать. Мы с Михаэлем сидели бок о бок перед моим тестем и слушали полный отчёт. Министр финансов запросил созыв совета министров, сказав, что устроит возможность для похода кронпринца — то, чему он ранее противостоял.
Кронпринц, естественно, не знавший подробных обстоятельств, запросил этот совет у великого герцога. Если министр финансов менял позицию и поддерживал поход, то экспедиция, которой кронпринц так сильно желал, могла стать реальностью. Когда пришла весть о созыве совета, мой тесть подумал, что министр финансов наконец сдаётся.
— Поход кронпринца был лишь приманкой. Настоящим намерением министра финансов было организовать посредничество через Его Высочество. И Его Высочество встал на сторону министра финансов! То, что министерство администрации перешло на их сторону, наверняка было согласовано заранее. Если бы мы продвинулись ещё хоть немного, я бы уничтожил этого ублюдка!
— Но почему Его Высочество встал на сторону министра финансов?
— Чтобы оставить министерство финансов в большом долгу и использовать его в своих интересах. Министр финансов рассудил, что лучше прогнуться под великого герцога, чем отвечать перед нами. Старый лис!
Великий герцог Карлус, которого я видел сегодня, определённо так и поступил. Министр финансов, опасаясь того, к чему может привести поход военного министерства против него, выбрал путь цепляния за великого герцога Карлуса, если это означало сохранение его должности. В результате министерство финансов ускользнуло с минимальными потерями и идеально отвлекло внимание с помощью похода кронпринца.
Почему министр финансов не будет наказан? Потому что это мир королей и дворян.
Дворянское общество — это исключительно столкновение интересов с интересами.
Мой тесть атаковал министерство финансов, которое наживалось на сговорах, не ради справедливости и порядка. Он атаковал, чтобы свалить соперника, с которым конфликтовал на каждом шагу. Если министерство финансов падёт и назначат более покладистого министра, разве военное министерство не сможет свободно выбивать бюджеты? Это всё была борьба за интересы.
И поскольку он не видел чёткого разрешения в этой борьбе и она закончилась ничьей, мой тесть был в ярости. Говорить о справедливости в дворянском обществе — очень наивное представление. Чем ближе ты к центру, тем больше королевский дворец становится местом, кишащим борьбой и заговорами.
И поэтому я доложил о нашем уговоре с Адельбертом.