Скрытое пространство в Розенгартене, странное поведение Клугена, прятавшегося там, и даже его стычка со мной: Бертхайм, казалось, глубоко погрузился в свои мысли, будто все это совершенно не соответствовало его ожиданиям. Впрочем, шока в нем было куда меньше, чем я предполагал.
Куда более заметно нервничал Вильгельм Гёринг. Я не спеша потягивал чай, давая Бертхайму время собраться с духом. Должно быть, сейчас в его голове царил настоящий хаос: он и помыслить не мог, что Клуген решит затаиться именно в Розенгартене.
— Значит, то, что ребенок так бродяжничает, в конечном счете на моей совести, — произнес Бертхайм.
— Маркиз, у меня нет ни малейшего желания вникать в запутанные тайны чужой семьи, — ответил я. — Я лишь хочу, чтобы вы знали: ваше поручение выполнено.
— Верно. Вы славно потрудились, господин Штрайт. И я доставил вам немало хлопот. Простите меня.
— Противник напал, я ответил. Вам не за что извиняться, маркиз. Пожалуйста, не берите в голову.
Схватка с Рыцарем Розы была, по сути, форс-мажором. Но раз уж я получил в том бою ранения, то, согласно принципам, мне полагалась компенсация. Бертхайм понимал это лучше любого другого, именно поэтому я и построил фразу таким образом. Он обязательно найдет способ отблагодарить меня.
— Так не пойдет, — возразил Бертхайм. — Факт остается фактом: вы пострадали из-за просьбы этого старика. Я не могу просто закрыть на это глаза. Скажите мне – чего бы вы хотели?
— В таком случае, не могли бы вы познакомить меня с каким-нибудь рыцарем моего возраста, изучающим искусство меча?
Поскольку материально я уже был обеспечен более чем достаточно, согласившись забрать Розенгартен, мне хотелось воспользоваться связями Бертхайма. Как ни прискорбно, я был настолько поглощен тренировками и заработком денег, чтобы прокормить своих слуг, что связей у меня почти не было.
Я даже не встречал сверстников-рыцарей, так что решил задействовать обширную сеть знакомств маркиза. В дворянском обществе связи – это и оружие для самозащиты, и инструмент влияния. Я слишком долго пренебрегал этой стороной жизни.
К тому же, разве для тренировки Фюлен не нашлось бы подходящего способа, если бы я скрестил мечи с теми, кто серьезно изучает фехтование? Трудно представить себе более надежный и безопасный метод обучения, чем живой спарринг.
Выслушав мое предложение, Бертхайм, казалось, всерьез задумался. Он десятилетиями жил как аристократ и имел выходы на кого угодно, поэтому я полагал, что представить мне кого-то будет проще простого – неужели это действительно так трудно?
— Вы ставите перед этим стариком непростую задачу, — промолвил Бертхайм.
Я удивился:
— Неужели это и впрямь так сложно?
— Неужели вы думаете, что ваши навыки – человека, одолевшего Фроста, который положил пятерых рыцарей, и даже заставившего отступить Рыцаря Розы, – находятся на том же уровне, что и у ваших сверстников? Насколько мне известно, ваши способности ставят вас на самую вершину среди рыцарей вашего возраста.
— Но наверняка же где-то найдется рыцарь с исключительным талантом?
— Он прямо передо мной. Тот самый рыцарь с исключительным талантом.
Такая неприкрытая похвала смущала. Хотя уголки моих губ невольно поползли вверх, выдавая во мне натуру, жадную до внимания. Что и говорить, Рыцарь Розы вдребезги разбил мою уверенность, но я не мог не приободриться, слыша подобные слова.
Впрочем, я не позволял успеху вскружить мне голову. Рыцарь Розы преподал мне отличный урок: если я буду питать половинчатую уверенность в духе «может, я справлюсь», то в итоге могу просто погибнуть.
Поэтому я поднял планку и попросил познакомить меня с рыцарем схожего мастерства, не ограничиваясь возрастом. Но большинство таких воинов сейчас находились в зонах конфликтов или состояли в элитных подразделениях вроде Имперских рыцарей или Гвардии Великого Герцога, так что с моим нынешним статусом аудиенция у них была практически невозможна.
Теперь всё упиралось в положение. Среди сверстников соперников нет, а встретиться с теми, с кем стоило бы скрестить клинки, не позволяла пропасть в сословном ранге.
Я наткнулся на неожиданную стену. Мой план завести знакомства среди равных по силе и одновременно отточить Фюлен через спарринги пошел прахом. Может, выследить Рыцаря Розы и сразиться с ним снова? Пока я всерьез обдумывал эту затею, Бертхайм пробормотал:
— Хм, это тоже может сработать. Неплохо.
Что именно может сработать и что в этом неплохого?
— Мне как раз пришел на ум человек, с которым вас стоит познакомить, — сказал Бертхайм.
— Правда? И кто это?
— Скажу позже. Как насчет того, чтобы сначала встретиться?
— Разве не вежливо знать, с кем идешь на встречу?
— Обычно – да. Но ведь вы необычный рыцарь, не так ли?
— Давайте обойдемся без лести. Этот человек сравним со мной по силе?
— Думаю, он на ступень ниже, но познакомиться с ним стоит.
Стоит познакомиться? Хм. Решение далось нелегко, но за неимением других вариантов я попросил Бертхайма устроить встречу. На этом долг за бой с Рыцарем Розы был закрыт.
Оставалось самое важное – то, ради чего я рисковал жизнью. Право собственности на то истерзанное в боях поместье, Розенгартен.
— Значит, теперь вы отдаете мне Розенгартен?
— Разумеется. Я обещал, а значит, должен держать слово. Я уже поручил Биллу заняться всеми формальностями. Процесс этот довольно сложный, так что потребуется время, но будьте уверены: права на Розенгартен перейдут к вам. Я даже рад, что наконец избавлюсь от этого бремени.
Неужели у меня наконец-то будет свой дом? Пусть это и поместье, окруженное мрачными слухами о проклятии Лордена и слуге Сатаны, похищающем наследников Констанц, – при виде прекрасного розового сада и интригующего подземного пространства все эти сплетни не вызывали у меня ни тени сомнения.
Напротив, я считал чудом то, что семья Штрайт при нашем положении сможет владеть столь величественным особняком. К тому же Бертхайм отдавал его вместе со всеми запасами провизии и материалов. Заподозрив неладное в такой чрезмерной щедрости, я спросил, не хочет ли он попросить о чем-то взамен, но он лишь ответил, чтобы я время от времени составлял компанию одинокому старику.
Сделка казалась честной, но, если честно, бесплатная передача всех запасов выглядела подозрительно. Он определенно что-то замышлял. Не стоит вестись на его добродушный вид. Лично для меня беседы с этим стариком были весьма изматывающими.
Быть собеседником – это полбеды, настоящая проблема заключалась в том, что я никогда не знал, когда могу сболтнуть лишнее. С другой стороны, я посмотрел на это иначе: а что, если я смогу научиться вести диалог с Бертхаймом на равных?