— Я больше не из того района, между прочим. Вы же не отправите меня обратно, правда? — спросил Бодо.
— Нет, я хочу использовать твои связи для сбора информации и слухов из преступного мира.
— Информация и слухи из того района не то чтобы надёжные, знаете ли.
Ну да. Но разве там не может затеряться что-то ценное? Причина, по которой я хотел сделать из Бодо информатора, проста: я знал, какой мощью обладает информация. Начиная с самого дна — но кто сказал, что со временем этот навык не превратится в ценный актив?
Было бы здорово, если это окупится, но даже если нет — будет чему поучиться.
— Отсеивать шелуху — твоя работа. Ну что? Справишься?
— Не то чтобы не могу, но это жутко нудно, знаете ли. Жутко! Жутко нудно.
— Ох ты. Даже если ты скорчишь эту рожу, бесполезно, пацан. Твоё мнение не имеет значения. Я управленец, который знает, как расставить людей по местам, но самое главное — я твой господин.
— Ого, ну это уже слишком. Тогда зачем вообще спрашивали?
Бодо упирался.
Когда я уставился на него, он глубоко вздохнул и сказал:
— Ха-а. Ладно, если вы меня заставляете, хотя бы снимите обязанность таскать воду для ванны.
— Хорошо, верну это Сабине.
— …
На лице Бодо читались все проклятия мира. Пора прекращать дразнить и показать пряник — такова стратегия лидерства управленца.
— Зато жалованье значительно вырастет.
— Насколько? Не на пару жалких медных монет, надеюсь?
— Триста медных. И неограниченные необходимые расходы.
— Неограниченные? То есть если я скажу, что мне нужно десять серебряных, вы дадите?
— На твоё усмотрение. Мне нужно дать тебе такие полномочия, чтобы ты работал с настоящим рвением.
Бодо, казалось, мучительно разрывался, бегая глазами и производя в голове расчёты. Это тот самый пацан, который, когда выяснил место встречи, попытался продать мне информацию об организации за сто медных, хотя назвал только адрес. Но у него были принципы — идеально подходит под характеристику «хитрый (добрый)».
Именно поэтому я с самого начала доверял Бодо широкие полномочия. На веру.
— Ладно. Раз вы мне доверяете, я постараюсь.
— Конечно, я тебе доверяю. Но, Бодо? Отныне это твой дом и место, куда ты всегда возвращаешься. Никогда не забывай об этом.
— Ого, вы сейчас как старик заговорили. У меня то же чувство было, когда мы впервые встретились.
Ну, внутри я и правда старик. Женись я в середине двадцатых, у меня был бы ребёнок его возраста. Собственно, не только Бодо — Сабина (двенадцать) и Даниэль (тринадцать) тоже были того возраста, какого могли бы быть мои дети. Разумеется, сейчас мне пятнадцать, но я прожил куда больше лет как взрослый мужчина, так что иногда до сих пор вздрагиваю, глядя в зеркало.
Бодо, похоже, был искренне рад, что я полностью ему доверяю. Возможно, из-за того, что на него смотрели как на бездомного пса, в нём жила глубокая жажда признания.
— Но собирать всё подряд — слишком размыто, знаете ли. Вы же не заставите меня отслеживать даже бредни пьяниц? Даже уличных друзей нанять будет непросто.
— Гильдия борделей, банды трущоб, дворяне, чиновники. Начнём с этих.
— Всё равно многовато, но если просто отсеивать важное, ну… как-нибудь справлюсь. Но в банды трущоб глубоко копать не смогу. Умирать не хочется.
— Никогда не делай ничего опасного. Собирай информацию, ставя собственную безопасность на первое место.
Разумеется, я абсолютно не собирался посылать Бодо в опасность. Поэтому безопасность была объявлена приоритетом выше принудительного сбора разведданных. А также я одобрил план Бодо лично вербовать уличных друзей в качестве дополнительных глаз и ушей.
Если Бодо покажет результаты, я подумывал официально взять этих уличных друзей на содержание.
— Собирать-то ладно, а как записывать? Я не умею писать.
— …Я на мгновение забыл про уровень неграмотности в средневековье.
— Вы о чём?
Может, спросить Гёринга? Вдруг он знает кого-то, кто умеет обучать грамоте. Не только Бодо — все мои домочадцы неграмотны. Я получил хорошее образование, так что знаю не только немецкий, но и латынь.
Нет, когда я впервые изучал финансовое положение нашей семьи, это, вероятно, было системной компенсацией. Я мог бы учить их сам, но это слишком нудно и непрактично.
— Пока просто докладывай мне устно. Я буду записывать только самое важное.
— Ладно. Память у меня хотя бы хорошая.
Закончив с новым назначением Бодо, я позвал Оскара и Теда. Я нанял их как солдат, но, по правде говоря, мало что знал о них подробно. Раз уж начал с Бодо, нужно было усадить Оскара и Теда на беседу и выслушать их истории — если не образец гармонии между хозяином и слугами, то хотя бы нормальное общение.
— Моя мать умерла рано, а отец торгует яйцами в торговом квартале на бульваре Байен. Старший брат с женой унаследуют семейное дело, так что мне пришлось искать свой путь. Я записался в инспекционный отряд, который набирал Департамент финансов, и теперь служу солдатом под началом господина Вольфганга.
У Оскара Грайфса спокойный, осторожный характер. При этом он без колебаний ставит жизнь на кон, выполняя мои приказы. Именно поэтому он солдат, которому я доверяю больше всех.
— Тогда мне стоит покупать яйца у вас.
— Сабина уже покупает у нашей семьи.
— Да? А откуда она узнала?
— Я познакомил их, когда ходил с ней на рынок.
— Ты что, представил её семье как будущую жену?
— …Нет, такого не было.
Они всё решают сами, без моего контроля. Чем больше я наблюдал за Сабиной, тем больше убеждался: она — сокровище. Да, должность старшей горничной в нашем доме словно создана для Сабины. Поначалу, следуя желанию Ганса, я подумывал подыскать ей хорошую партию и выдать замуж, но разве ту, кто ведёт хозяйство так умело, как Сабина, действительно нужно отдавать в чужую семью? Я считал, что это будет огромной потерей.
— У меня два старших брата. Старший работает в Департаменте финансов, второй служит в герцогской армии. Я устроил крупный скандал и не мог найти работу нигде, так что умолял старшего брата и еле-еле втиснулся в инспекционный отряд при Департаменте финансов.
— Что за скандал?
Чесая затылок, Тед объяснил, что изначально собирался в подмастерья к кузнецу, но в день свадьбы кузнечного сына напился и танцевал так неистово, что случайно опрокинул огромный торт прямо на жениха и невесту, превратив торжество в катастрофу, за что кузнец его и выгнал.
Честный (хорошо), но с задатками ходячей проблемы. Я пометил Теда как человека, требующего особого внимания.
— С Оскаром мы познакомились на сборах. Поначалу я списал его со счетов как хилого ботаника, но у него оказалась железная хватка, так что, к удивлению, в тренировках мы сработались отлично, а потом и подружились. Ну, теперь мы соперники за Сабину, правда. Ха-ха-ха.
Тед Майер — весельчак. Немного порывистый, но от грязной работы не отлынивает. На посту охраны иногда ленится, но это в допустимых пределах. Оба одногодки (шестнадцать), оба из одного набора, но объективно Оскар получил более высокие оценки. Балансировать между ними — моя задача.
Дальше я позвал Сабину.
— Фрейлейн Сабина. Как дама, монополизировавшая внимание всех мужчин в доме, кого ты выберешь?
— С чего вдруг? Мне всего двенадцать, знаете ли. Для замужества мне должно быть хотя бы пятнадцать, разве нет?
— Верно, но я пытаюсь разобраться в романтической обстановке. Думаю, будет лучше и для тебя, и для меня, если я сосватаю тебя кому-то из домочадцев, а не отдам в чужую семью. Выбирай — Даниэль? Тед? Оскар?
— Мне бы подошла должность госпожи-наложницы при нашем господине, пожалуй.
Кхе-кхе! Я выплюнул чай, который пил.
Я ведь не ослышался, правда? Что за опасные речи.
— Ой, вы в порядке?
— Я в порядке. Вместо того чтобы быть моей наложницей, куда разумнее выбрать надёжного мужа и построить счастливую семью. И наложница мне не нужна.
— Жаль. Тогда я выберу Даниэля.
— Да? Хорошо. Упорство Даниэля окупилось.
— Наблюдать, как Даниэль вокруг меня суетится, было забавно.
…Честное слово. Даже в двенадцать лет девчонка остаётся девчонкой. Хихикает с хитрым выражением лица — возможно, это истинная натура Сабины. Похоже, Даниэлю суждено счастливо жить под Сабининым каблуком. Теперь, когда я узнал желания Сабины, последними я позвал Ганса и Даниэля.
— Ганс, ты всё ещё хочешь выдать Сабину в хорошую семью?
— Ах, да. У вас есть подходящая партия на примете?
— Вместо того чтобы выдавать Сабину замуж на сторону, я хотел бы сделать её старшей горничной нашего дома. Что думаешь? Семье лучше держаться вместе.
— Ну конечно, но как же Сабинино замужество?
— Я подумываю сосватать её Даниэлю прямо здесь.
Даниэль, молчавший до этого, вытаращил глаза. Ганс, застывший на месте, со скрипом повернул шею и уставился на Даниэля. Даниэль, сиявший от радости, сжался как лягушка перед змеёй. Даниэль осторожно произнёс:
— Я обязательно сделаю Нелл счастливой, братец.
— Какой я тебе братец?! Я против этого брака!
— Ганс, Сабина выбрала Даниэля. Я стараюсь устроить всё, максимально уважая её желания, но ты можешь просто так взять и воспротивиться?
— Сабина… выбрала Даниэля?
Ганс смотрел на Даниэля с выражением полного неверия. Даниэль уже был готов плясать от радости, но я твёрдо установил: это помолвка, а не свадьба, пока Сабине не исполнится пятнадцать.
Даже в эпоху раннего замужества пятнадцать лет считались нормой. Роды в юном возрасте крайне опасны. Даже в это время хватало здравого смысла, чтобы это понимать. Так я официально обручил Сабину и Даниэля.
Я вверг Теда и Оскара в отчаяние, но сумел их утешить, пообещав подыскать хорошие партии, если таковые найдутся. Ганс по-прежнему не жаловал Даниэля, но скрепя сердце принял, раз Сабина сама его выбрала.
Разобравшись с романтическими перипетиями в доме, я почувствовал, как гора свалилась с плеч.